Когда Гу Юань принес сваренную лечебную похлебку и вошел внутрь, то застал Сяо Сянлина всё еще у постели Цзян Юя. Тот, казалось, смертельно устал: откинув голову, он прислонился к краю кровати — то ли спал, то ли нет.
Если спасение Цзян Юя из рук человека в черном той ночью еще можно было назвать случайностью, то происходящее сейчас выглядело совершенно ненормально.
Цзян Юй был без сознания уже больше трех дней, приходя в себя за это время лишь пару раз, да и то ненадолго — мгновенно проваливаясь в сон снова.
И все эти три дня Сяо Сянлин неотступно, день и ночь, дежурил у его постели. Он ничего особенного не делал и даже почти не смотрел на Цзян Юя.
В основном он листал попавшийся под руку томик свитков, изредка доставая тяжелый меч, чтобы протереть лезвие, и даже времени на то, чтобы вздремнуть у изголовья, у него оставалось совсем чуть-чуть.
Это было ненормально.
А слухи снаружи уже разлетелись по всей округе.
Всем было известно, что Сяо Сянлин перед лицом всех гражданских и военных чинов при дворе открыто заявил о своем желании стать компаньоном Седьмого принца по учебе; все знали, что той ночью он рисковал жизнью, бросившись в огонь, чтобы вытащить Цзян Юя, и что он уже несколько дней сторожит его у постели.
При этом раньше пути этих двоих никак не пересекались.
Это давало огромный простор для фантазии.
Если говорить красиво, то генерал Северных Земля более двадцати лет хранил безупречную репутацию, но ради Цзян Юя проскакал тысячу ли от снежных равнин до самого Чжунъюэня, лишь бы добиться счастливого союза.
Если же выражаться грубее, то Цзян Юй, не имея при дворе ни власти, мог лишь соблазнять людей своей красотой и с помощью каких-то невыразимых уловок заполучить этот лакомый кусочек в свои руки, укрепляя собственное положение и влияние.
Но Гу Юань знал, что отношения этих двоих не имеют ничего общего ни с тем, ни с другим.
Один из них был ощетинившимся волком, а другой — коварной и безжалостной пантерой. Волк и пантера, сбившись в стаю, могут мирно беседовать и шутить, пока сыты, но стоит им проголодаться — тут же вцепятся друг другу в глотки.
Цзян Юй действительно намеревался воспользоваться помощью Сяо Сянлина, но и Сяо Сянлин не был настолько наивен, чтобы из-за женской красоты — или же утонченной привлекательности — пустить дела на самотек.
Они наверняка строили козни друг против друга за спиной, но при этом изображали перед всеми идиллию.
Выражение лица Гу Юаня стало еще более суровым, и он как можно тише вошел в комнату, держа в руках миску с лекарством.
Впрочем, благодаря инстинктам, выработанным на полях сражений, Сяо Сянлин мгновенно проснулся в тот самый момент, когда Гу Юань толкнул дверь, и в его взгляде не осталось ни малейшего следа сонливости.
Увидев это, Гу Юань с улыбкой произнес:
— Генерал Сяо дежурит здесь уже несколько дней. Лекарь говорит, что Юному господину стало лучше и он придет в себя до исхода суток. Мне поистине совестно смотреть, как генерал так изнуряет себя. Не позволите ли мне проводить вас до поместья отдохнуть?
Сяо Сянлин, казалось, намеренно пропустил прозвучавший в этих словах призыв убираться восвояси, и произнес:
— До исхода суток? А лекарь не говорил, как он восстановится после пробуждения? Не останется ли скрытых недугов?
— …Лекарь говорит, что состояние стабильное, после пробуждения достаточно будет месяц соблюдать покой.
Сяо Сянлин кивнул, и тут же его взгляд скользнул к миске с лекарством в руках Гу Юаня:
— Давай сюда.
Тут дело принимало совсем уж странный оборот.
— Э-э… Едва ли это удобно. Как может простой стражник утруждать вас, генерале? — испуганно протянул Гу Юань. — Позвольте лучше мне…
— Тебе еще нужно идти заботиться о Седьмом принце, который после выпитого яда едва дышит. Оставь это мне, — бесстрастно ответил Сяо Сянлин, но при этом одной рукой ловко перехватил у Гу Юаня миску. Движение было быстрым и уверенным, не пролилось ни единой капли.
Гу Юань натянуто улыбнулся, смутно ощущая во фразе Сяо Сянлина какой-то скрытый подтекст.
Гу Юань думал, что такой грубый вояка, как Сяо Сянлин, совершенно не умеет ухаживать за людьми, но обнаружил, что лекарство тот подает с исключительным искусством.
Сяо Сянлин одной рукой приподнял голову Цзян Юя на удобную высоту, а другой зачерпнул ложечкой немного отвара, остудил его до нужной температуры и лишь после этого поднес к губам больного.
Однако Гу Юань не сводил глаз с рук Сяо Сянлина, смертельно боясь, что тот в задумчивости подмешает в миску какую-нибудь отраву.
Цзян Юй на ложе казался донельзя хрупким. Он не сопротивлялся тому, что ему подносили ко рту, и был послушен так, как в обычное время никогда не бывал.
Когда на дне миски почти ничего не осталось, Цзян Юй вдруг слегка нахмурился и резко закашлялся.
Гу Юань бросился вперед, осторожно похлопывая Цзян Юя по спине, в то время как Сяо Сянлин, сидевший рядом с миской в руках, на мгновение растерялся.
Цзян Юй, казалось, еще толком не оправился от беспамятства: во взгляде его читалось редкое для него замешательство. Лишь после того, как Гу Юань окликнул его несколько раз, он пришел в себя, и взгляд его постепенно переместился на миску в руках Сяо Сянлина.
Затем уголки его губ напряглись, сложившись в едва заметную линию — обычно это предвещало порцию язвительных замечаний.
И действительно, в следующее мгновение он произнес:
— Слишком горячо.
Голос его все еще заметно хрипел из-за поврежденного гарью горла, но звучал вполне сносно, не ре слух.
— Ты заслоняешь мне свет, — бросил Цзян Юй, косо взглянув на Сяо Сянлина, и лицо его осталось совершенно невозмутимым.
На этот раз даже Гу Юань подумал, что его Высочество перегибает палку.
Но Сяо Сянлин не рассердился. Он вообще никак не отреагировал — просто остался сидеть на прежнем месте, не сдвинувшись и не изронив ни слова.
— Ступай пока, — с большим трудом повернув голову, Цзян Юй посмотрел на Гу Юаня.
— Я…
— Всё в порядке, — тихо произнес Цзян Юй. — Ступай.
Гу Юань перевел взгляд на обоих, казалось, игравших в загадки мужчин, и всё же, сложив руки в поклоне, вышел.
Стоило Гу Юаню удалиться, как в комнате воцарилась абсолютная тишина — даже дыхание едва было слышно, а ноздри щекотал лишь тяжелый запах лекарств.
— Если у генерала Сяо есть дело, говорите прямо… — еле слышно промолвил Цзян Юй. — Зачем было рисковать жизнью и вытаскивать меня из огня? Считай, я у тебя в долгу…
— Следи за языком.
— …
— Какой же у Юного господина холодный и черствый нрав. Я, как-никак, спас тебя дважды, а ты в благодарность не только ни слова не скажешь, так еще, едва очнувшись, начинаешь во мне сомневаться.
Сяо Сянлин подался вперед, и большая часть тела Цзян Юя оказалась скрыта в отбрасываемой им тени.
— Ты заслоняешь мне свет.
Цзян Юй, казалось, вовсе не слушал его и гнул свое.
— А по мне, так это превосходно, — отозвался Сяо Сянлин. — Быть может, Юный господин от природы не выносит солнечного света?
Цзян Юй чуть приподнял веки, но из-за землистого цвета лица этот взгляд был лишен прежней убийственной остроты.
— Убирайся, свет загораживаешь.
Он слабо приподнял руку, но движение, судя по всему, потревожило рану, и его брови болезненно сошлись на переносице.
— Разве твой Седьмой принц не учил тебя, как подобает разговаривать с людьми? — тихо произнес Сяо Сянлин. — Кому это ты велено убираться? Я старше тебя, ты по меньшей мере должен величать меня старшим братом.
— …Проваливай.
На лице Цзян Юя проступило нескрываемое выражение боли. Даже сдерживая себя изо всех сил, он не мог совладать с легкой дрожью уголков губ.
Произнося эти слова, он уже почти не имел сил и лишь машинально, раз за разом, шептал их — так тихо, что звук был похож на легкий выдох.
Только теперь Сяо Сянлин начал понимать, что дело неладно.
— …Тебе холодно? — спросил он, глядя на скорчившегося в тени Цзян Юя.
Тот весь мелко дрожал и не отвечал.
Сяо Сянлин инстинктивно протянул руку, желая проверить лоб Цзян Юя, но на полпути его пальцы замерли.
Мгновение спустя он лишь кончиком указательного пальца легко коснулся чужого виска и тут же отдернул руку.
Жар.
— Я пойду позову лекаря, — бросил Сяо Сянлин, поспешно отводя взгляд.
Ответа, разумеется, не последовало.
Но едва Сяо Сянлин перешагнул порог, как прямо на него хлынула толпа вооруженных солдат.
Приняв их за людей, пришедших по душу Цзян Юя, он машинально положил руку на рукоять тяжелого меча на поясе.
— Генералу Сяо нет нуждына обнажать меч, — выкрикнул шедший впереди воинов человек. — Его Величество изволил призвать вас.
http://bllate.org/book/26363/3155898
Готово:
