Цзян Ван поспешно ответил:
— В эти выходные поедем, не волнуйся.
Когда он закончил разговор и вернулся в комнату, Пэн Синван уже закончил с математикой и неуклюже выводил в тетради буквы. Мальчик не стал ни о чем спрашивать, но Цзян Ван сам не удержался:
— Учитель Цзи звонил.
Пэн Синван навострил уши:
— Э? Он меня хвалил?
— Сказал, чтобы ты, когда моешься, хорошенько терся мочалкой, — лениво отозвался Цзян Ван. — Давай, дописывай скорее, потом я тебя помою.
Пэн Синван быстро буркнул «угу» и, продолжая писать, от восторга принялся раскачиваться на стуле из стороны в сторону.
В маленьком телевизоре в гостинице было всего четыре канала: кроме местных новостей и повторов матчей Чемпионата мира, на остальных крутили сплошную рекламу средств для здоровья.
— Целебный отвар тысячелетней мудрости!
— Один курс — и почки в порядке, три курса — и всю ночь напролет!
— Мой старик попил этот олений порошок для укрепления костей — и гипертония прошла, и мигрени как не бывало!
— Оленья настойка, чудо-лекарство столетней династии Лу!
Цзян Ван с бесстрастным лицом выключил телевизор. Мальчик украдкой взглянул на него.
— Чего смотришь?
— Старший брат.
— ?
— Ты приехал в наш город за лекарством?
— Пиши. Уро-ки.
Когда закончилось английское задание, Пэн Синван, сияя от предвкушения, подпрыгнул к нему с учебником в руках.
— Учитель задал прочитать текст три раза и попросил подпись родителя.
Он был невероятно счастлив от того, что теперь хоть кто-то может расписаться в его дневнике.
— Читай.
— Ма-лень-кий бе-лый кро-лик...
Цзян Ван прижал ладонь к учебнику.
— Читай по-человечески.
Пэн Синван почувствовал, что старший брат снова стал суровым, невольно вздрогнул, прочистил горло и начал заново.
— Ма-а-аленький — бе-е-елый — кро-о-олик...
Цзян Ван снова надавил на книгу.
— Хватит читать, где расписаться?
Пэн Синван разочарованно опустил глаза:
— Я плохо прочитал?
— Читай нормальным, ровным голосом, — терпеливо учил его Цзян Ван. — Не надо кукарекать, как петух.
Пэн Синван, сдерживая интонации, с выражением мертвой рыбы, монотонно прочитал текст.
— Отлично, — одобрительно кивнул старший брат. — Теперь всегда так читай.
Разобравшись с делами, они взяли табуретки и отправились в душевую тереться мочалками. Цзян Ван до этого мылся каждый день, его крепкое тело отливало пшеничным оттенком, так что он лишь ополоснулся. А вот мальчик несколько лет прожил в условиях, близких к трущобам, и мылся по-настоящему редко — стоило подойти поближе, как чувствовался кислый запах. Несмотря на то, что Пэн Синван тер себя сам, Цзян Ван все же поморщился и сдвинул брови, с силой оттирая полотенцем грязь с его шеи. Пэн Синван, словно послушный щенок, терпел, и даже когда было больно, не смел пискнуть. Мужчине стало неприятно от такой покорности.
— Если больно — говори.
Пэн Синван моргнул и ловко перевел тему:
— Старший брат, у тебя есть любимый учитель?
Цзян Ван, оттирая огрубевшую кожу на задней стороне его шеи, равнодушно ответил:
— Есть учитель, которому я очень доверяю. Он был очень добр ко мне, раньше, когда видел, что я беден, даже специально приносил мне еду.
— А, — Пэн Синван поднял голову, пуская носом пузырь, — значит, он такой же хороший, как учитель Цзи.
Мужчина не ответил, развернул его другой стороной и продолжил тереть, а когда кожа покраснела, не забыл выдавить немного геля для душа.
— К сожалению, у этого человека потом все сложилось очень плохо. Он ко всем относился с добротой, в праздники не брал красные конверты, а наоборот, тратил свои деньги, чтобы заботиться об учениках. Казалось, он был рожден учителем.
Пэн Синван, почувствовав момент, протянул ему кусок мыла и вытянул руку:
— Твой учитель заболел?
Цзян Ван покачал головой:
— Он был здоров. Но… позже я слышал от родственников, что он дожил до сорока-пятидесяти лет, так и не женившись.
Ребенок не понял:
— Если не женился, значит, все плохо сложилось?
Цзян Ван усмехнулся и смыл с него пену душем:
— Потом объясню.
Люди в больших городах живут свободно. Соседи могут всю жизнь не встречаться, миллионы людей в одном стальном лесу живут будто в параллельных мирах. А городок — как паутина, где слишком много сплетен и лишних слов. В тот год он вернулся на свадьбу к своему лучшему другу Ян Каю. За столом двоюродная бабушка, запихивая еду в пластиковый пакет, ворчала:
— Тот парень из семьи старого Цзи так и не женился? Ему ведь уже под пятьдесят, неужели не видит, как у родителей волосы побелели? Ох…
Сидящий рядом старик в цветастой рубашке многозначительно подмигнул и понизил голос:
— О том учителе Цзи из начальной школы Хуншань говорите?
— Да-да, в молодости такой красавец был, преподавал хорошо, столько сватов к нему ходило, а все впустую.
— Вы ничего не понимаете, — старик под столом сложил руки и двусмысленно пошевелил мизинцами. — Обычно те, кто в таком возрасте не женятся и женщин не ищут, они, скорее всего, вот такие.
Женщины притворно ахнули, прикрывая рты руками, словно услышали нечто ужасное, что осквернило их уши, а потом, смеясь, придвинулись ближе, чтобы обсудить подробности. Их шепот был таким назойливым, что вызывал отвращение. В тот день на свадьбе Цзян Ван мельком видел учителя Цзи с поседевшими висками. Даже в двадцать с лишним лет он знал об этом человеке только то, что тот — учитель Цзи. Мягкий, достойный уважения, умеющий найти подход к любому. Друзья говорили, что он уже много лет тайно спонсирует учеников из горных районов.
Цзян Ван понимал, что слово «гомосексуал» в контексте такого городка — не самое лучшее определение. В больших городах — Пекине, Шанхае, Гуанчжоу — все открыто, никто не лезет в чужую жизнь, хоть с ежом из собственного сада женись. В бизнесе ему приходилось встречать таких людей: внешне они ничем не отличались от остальных мужчин. Но если в таком маленьком месте про двух мужиков поползут слухи, их тут же затравит вся округа. Он предпочел верить, что учитель Цзи просто тосковал по девушке, которую полюбил в юности.
Мылись и терлись трижды, пока наконец-то не отскребли всё дочиста. Грязь и пот в сгибах локтей и под коленями превратились в корку, их впору было стальной щеткой драить. Пэн Синван натянул слишком большую футболку, встал перед зеркалом в позе пугала и воскликнул:
— Старший брат! Я стал белым!
Цзян Ван: «…»
— Старший брат! — Пэн Синван крутился перед зеркалом, рассматривая себя, и не удержался: — Когда я вырасту, я тоже буду тебя мыть!
— Не нужно, — довольно грубо вытирая ему голову, ответил Цзян Ван, чье терпение в вопросах воспитания было на пределе. — Взросление — не такое уж благо.
Пэн Синван смотрел на него через зеркало и моргал:
— А я мечтаю вырасти! Стану взрослым, буду работать и зарабатывать деньги, смогу покупать всё, что захочу, разве это не здорово?
Цзян Ван замер, глядя сквозь зеркало в глаза самому себе двадцатилетней давности. В этот миг все происходящее казалось абсурдным, словно сон.
«Взросление… это начало прозрения», — сказал он сам себе.
Ребенок не понял, тряхнул мокрыми волосами и нырнул под одеяло. Цзян Ван посмотрел на него, хотел было еще что-то объяснить, но передумал.
— Спи, завтра отведу тебя в школу.
Когда погас свет и оба погрузились в темноту, Пэн Синван, завернувшись в одеяло, повернулся к нему.
— Старший брат.
— Что?
— Ты правда… тот человек, которого просила прийти мама?
Цзян Ван помолчал несколько секунд, понимая, что ребенка беспокоит не он сам, а его мама.
— Да. Она уехала в Гонконг, — не моргнув глазом ответил Цзян Ван. — Телефоны оттуда здесь не работают, звонки очень дорогие, связаться невозможно.
Пэн Синван призадумался, он понятия не имел, где на карте находится Гонконг.
— А мама… просила что-нибудь передать?
Цзян Ван промолчал пару секунд.
— Чуть не забыл, хорошо, что спросил. — Он постарался придать голосу легкость. — Твоя мама просила тебе передать: больше ешь мяса, дольше спи, меньше играй в игры и не простужайся.
Мальчик сладко проспал всю ночь, будучи невероятно довольным этими словами. И у него даже мысли не возникло, что что-то не так.
На следующее утро зазвенел будильник, и Цзян Ван, зевая, позвал Пэн Синвана вставать. Рядом с подушкой уже лежали горячее соевое молоко и лепешка.
— Старший брат, завтракай! — мальчик застенчиво улыбнулся. — Ты сказал, что деньги, которые остались после покупки канцелярии — мои карманные, их можно тратить как угодно.
Цзян Ван, проживший двадцать семь лет одиноким волком, впервые столкнулся с тем, что кто-то приносит ему завтрак к постели… притом, что принес его он сам. Он сдавленно кашлянул, поднялся, вместе с ребенком поел, а затем отвел его в школу.
День выдался солнечным, весь город был залит золотом, отчего хотелось улыбаться прямо на ходу. Пэн Синван напевал что-то под нос, мечтая, как здорово было бы идти, держа старшего брата за руку. Он украдкой взглянул на Цзян Вана. Старший брат такой высокий и очень крутой. Такой крутой парень точно не станет держать за руку маленького ребенка, как он.
У ворот начальной школы было не протолкнуться, ученики, как обычно, вопили на разные голоса. Цзян Ван хотел было по привычке дать наставление «хорошо учиться», но мальчик с радостным криком бросился вперед:
— Старший брат! Это мой лучший друг Ян Кай!
Цзян Ван застыл. Стоявший рядом мальчишка с косичкой вытер нос тыльной стороной ладони и прокричал:
— Ван-Цзай! Почему ты называешь его старшим братом?
— Потому что он самый крутой!
Неподалеку прибежала девочка с тремя полосками на рукаве и грозно закричала:
— Вы двое, быстрее! А то запишу опоздание!
— Голова Чжан Сяолу, как футбольный мяч, пнешь ее — улетит в небоскреб!
— Ты… я все учителю расскажу!
Цзян Ван проводил взглядом их шумную компанию, думая про себя: «Ян Кай, Ян Кай, знал бы ты, что собираешься пнуть голову своей будущей жены». Он потянулся, чувствуя одновременно легкую головную боль и желание посмеяться. Его друг детства, с которым они дружили больше двадцати лет, сейчас стоит с соплями под носом, а сам он, попав в 2006 год, может дружить разве что с ровесниками своих дядьев.
Утром он, как обычно, зашел в пункт приема ставок, выиграл двести юаней, а восемьдесят процентов сбережений поставил на победу Аргентины над Кот-д’Ивуаром со счетом два-один. В этот раз он задержался лишь на час, а потом пошел гулять, купив бутылку лимонада. Спекуляция — дело несерьезное, тем более что Чемпионат мира закончится через месяц.
Последние дни Цзян Ван много думал о будущем. Биткоины, фьючерсы — имея информацию, можно заработать на чем угодно. Хотя развитие городка оставляло желать лучшего, бамбуковые леса росли быстро, и здесь были самые низкие расходы на печать во всей провинции. Благодаря этому сюда стекалось много заказов на учебные материалы, а позже город получил звание «центра просвещения», и даже пробные экзамены здесь проводили вместе с областным центром. Он хотел открыть интернет-магазин, но в этом захолустье даже служб доставки не было.
Мужчина сделал глоток лимонада, оглядел улицу и, поколебавшись, кивнул:
— Ладно, возьму доставку в этом городе на себя.
http://bllate.org/book/26312/3150975
Готово:
