— Молодой господин, молодой господин!
Цзи Лянь на цыпочках проскользнул в комнату через окно и, понизив голос, торопливо заговорил:
— Стражников у боковой калитки я уже отвёл. Я постараюсь задержать тех, кто снаружи, а вы бегите немедленно! Бегите так далеко, как только сможете!
И лучше бы ему больше не возвращаться, подальше от этого пожирающего людей поместья герцога.
— Не сбежать, — сидя в глубине комнаты, Е Юньтин провёл пальцами по затейливой и сложной вышивке на алых одеждах и поднял взгляд на взволнованного паренька.
— Стражники, которых ты отвёл, были лишь теми, кто стоял на виду.
Е Юньтин поднялся, распахнул плотно закрытые створки окна и провёл пальцем с востока на запад, медленно указывая на массивные старые деревья с толстыми стволами и пышной листвой:
— Здесь, здесь и вот здесь спрятаны искусные тайные стражники. Не успею я сделать и шага за боковую калитку, как они меня скрутят.
Его взгляд оставался спокойным, а на самом дне чернильно-чёрных зрачков таилась капля беспомощности и смирения перед реальностью:
— К тому моменту меня всё равно силой выдадут замуж в Резиденцию князя Юнъаня, а ты... — Цзи Ляню переломают ноги, и с той поры его заточат в Поместье герцога Ци в качестве заложника, где он не увидит белого света.
Е Юньтин перевёл взгляд на Цзи Ляня и на миг замолчал, не договаривая остальное. Лишь с улыбкой потянув его в сторону, усадил рядом, горстью зачерпнул со стола свадебные сладости, сунул ему в руки и тихо произмолвил:
— Раз уж всё равно не убежать, к чему тратить силы впустую да ещё подвергать тебя мучениям и страданиям.
Цзи Лянь прижал к груди горсть конфет, ошеломленно глядя на него, и пробормотал:
— Молодой господин, почему мне кажется, что вы в чём-то изменились по сравнению с прежним?
Глядя на смирившийся вид молодого господина, он нахмурил своё белое круглое лицо, на котором проступила тревога.
Ведь всего три дня назад, едва узнав, что его собираются отправить в Резиденцию князя Юнъаня для проведения обряда изгнания злых духов, молодой господин приказал ему тайком разведать расстановку стражи в поместье. Он говорил, что в день большой свадьбы, когда охрана ослабит бдительность, они вместе сбегут из поместья. И с той минуты перед ними раскинутся бескрайние небеса и просторные моря, полные вольной свободы.
Отчего же теперь, когда пришло время, он вдруг передумал?
— Изменился — значит, так и надо... — Е Юньтин опустился рядом с ним, небрежно взял чашку уже остывшего чая, сделав легкий глоток, и сохранил безмятежное выражение лица.
В конце концов, любой, кто прошёл через смерть и вернулся к жизни, неизбежно станет не таким, каким был прежде.
Триста дней назад он узнал от отца, что Управление Тяньтай рассчитало: его час рождения и дата по гороскопу идеально подходят князю Юнъаню. Император же, искренне тревожась о здоровье князя, в виде исключения пожаловал ему титул Княгини Юнъань, велев войти в резиденцию, чтобы смыть дурное предзнаменование тяжелобольного вана.
В Бэйчжао грозное имя Бога Войны Бэйчжао было известно каждому.
В тринадцать лет он отправился в армию, в шестнадцать — сразил вражеского генерала из Сихуана и вмиг прославился. За последующие десять лет он прошёл через бесчисленные крупные и мелкие сражения, не потерпев ни единого поражения. Стоило даже самым свирепым и злопамятным воинам Сихуана завидеть чёрные стяги Армии в Чёрных Доспехах Бога Войны, как их сердца начинали дрожать от страха.
Однако месяц назад Бог Войны был отравлен злоумышленниками: его меридианы оказались полностью разрушены, а жизнь висела на волоске. Говорили, что лучшие имперские лекари из Медицинского управления сменяли друг друга у его постели, но ни один не смог излечить диковинный яд, источавший силы князя.
Нынешний император и Бог Войны росли вместе с самого детства, их связывали глубокие чувства, крепче братских. Переживая за здоровье друга, государь ночами не смыкал глаз, пока наконец глава Управления Тяньтай не предложил отыскать благородного юношу, чья судьба по гороскопу гармонично дополняла бы судьбу Бога Войны, дабы провести обряд отведения беды — быть может, это помогло бы разрешить нынешний кризис.
И именно его, Е Юньтина, Управление Тяньтай выбрало из тысяч претендентов как того самого благородного избранника.
Чашка звонко опустилась на столешницу. Е Юньтин разгладил рукава одежды, а на его чуть изогнутых губах застыла насмешка.
Тогда он был совсем юн и искренне верил, что такова его горькая участь. И лишь позже, переступив порог резиденции вана и хлебнув вероломства человеческих сердец, он наконец понял: какая там предосудительная судьба?
И он, и Бог Войны — оба стояли у кого-то на пути.
Вот только его собственный запас прочности оказался мал: прожив в резиденции вана около года в беспамятстве, он преждевременно сошел в желтые источники, случайно выпив отравленную похлебку. Зато Бог Войны, который всё это время прикованный к постели доживал последние дни, явился к нему перед самой смертью и сказал, что Е Юньтин пострадал из-за него. Ван спросил, есть ли у юноши неисполненные желания, пообещав приложить все силы для их выполнения.
Тогда Е Юньтин остался совсем один, и единственной его заботой был Цзи Лянь, оставленный в поместье герцога в качестве заложника. Он и попросил Бога Войны присмотреть за Цзи Лянем...
Е Юньтин отогнал далеко улетевшие мысли и, глядя на живого, здорового, упитанного и розовощёкого Цзи Ляня перед собой, почувствовал, как на душе немного полегчало.
Небеса всё же обошлись с ним милосердно: хотя после перерождения ему по-прежнему не удалось избежать участи спасать князя Юнъаня от злых духов, на этот раз он по крайней мере мог забрать с собой Цзи Ляня.
Протянув руку, Е Юньтин ущипнул Цзи Ляня за пухлую щёчку и с улыбкой произнёс:
— Ешь побольше пока можешь, в резиденции вана тебе уже не удастся так полакомиться.
Цзи Лянь за щекой держал свадебную конфету, отчего его щеки сильно раздулись, и он невнятно пробормотал:
— Разве еда в резиденции вана может быть хуже, чем в поместье герцога?
Скривив своё пухлое лицо в крайне озабоченном выражении, он подумал: еда в поместье герцога и так оставляла желать лучшего, а если в резиденции вана станет ещё хуже, то как людям вообще выживать?
Видя, как тот с огорчённым лицом тревожится о будущем пропитании, Е Юньтин легко постучал его по лбу, сбросил улыбку с лица и строго сказал:
— С голоду тебя точно не морю. Время пришло, ступай.
Небо еще не рассвело, но во всей Резиденции князя Юнъаня стояла строгая охрана и торжественная, мрачная атмосфера.
Лишь в уголке юго-западного флигеля всё пестрело красными лентами: под карнизами и на ветвях деревьев висели праздничные алые фонари, умудряясь создавать совершенно неуместное здесь ощущение радости.
Свадебный кортеж выстроился в несколько рядов, тихо ожидая во дворе. Сваха в ярком алом халате стояла во главе процессии, а её встревоженный взгляд то и дело скользил по плотно закрытым створкам дверей; её глубокие вздохи, оттенённые всеобщей тишиной во дворе, казались особенно резкими.
Нынешнему бракосочетанию было суждено пройти без всякой радости.
Сваха уже ломала голову над тем, как поступить, если старший молодой господин вздумает капризничать и откажется подчиняться, как вдруг послышался глухой скрип — створки парадного покоя распахнулись.
Она проследила за звуком и увидела, как из дверей шагнула высокая и стройная фигура. Слои алых одеяний скользнули по высокому порогу, словно алые облака, озарившие весь двор.
Словно заутреннее зарежье завитков облака, словно чистая весенняя ива у воды.
Не больше и не меньше.
Прежде она слышала лишь людские толки о том, что старший молодой господин из Поместья герцога Ци обладает необычайно величественной и гордой красотой, подобно нефриту в священном лесу. И хотя по неизвестным причинам он редко показывался на людях, каждое его появление неизменно заставляло знатных девиц стыдливо зардеться и с тоской заглядываться ему вслед.
Благодаря одной лишь этой прекрасной внешности порог Поместья герцога Ци едва не стирали свахи, однако даже к моменту, когда молодой господин почти достиг совершеннолетия, его брак так и не был устроен. Кто бы мог подумать, что из-за этого промедления его выберет Управление Тяньтай и отправит в качестве искупления к умирающему князю Юнъаню.
Хоть официально он и пожалован императором как Княгиня Юнъань, но в каких же династиях слыхано, чтобы мужчины выходили замуж? К тому же князь Юнъаня страдает от диковинного яда, и вряд ли ему осталось жить хотя бы несколько дней.
Похоже, земной век старшего молодого господина тоже подошёл к концу.
Сваха тяжело вздохнула, прокручивая в голове множество мыслей, но быстро подавила их. На её лице, покрытом толстым слоем пудры и румян, появилась натянутая, дежурная улыбка, и она поспешила навстречу:
— Княгиня уже собралась?
Произнеся это, она не удержалась и бросила на Е Юньтина оценивающий взгляд, полный скрытого восхищения. Внезапно вспомнив что-то, сваха в суете бросилась обратно в комнату, принялась там шарить в поисках оброненной вещи и наконец вытащила красный венчальный платок:
— В такой радостный день нельзя забывать про покрывало!
Причитая на ходу, она приподнялась на цыпочки, намереваясь набросить на голову Е Юньтина алый покров.
Е Юньтин отступил на шаг назад, уклоняясь, и перехватил её за запястье. Его тон звучал мягко, но с твёрдой ноткой:
— Я мужчина, обойдёмся без покрывала.
Сваха замялась:
— Но по правилам...
Е Юньтин легко улыбнулся:
— Правила мертвы, а люди живы.
Сделав паузу, он многозначительно добавил:
— Сегодня все присутствующие здесь лишь помогают мне разыграть этот спектакль. Стоит ли ради столь незначительных мелочей затягивать главное дело?
Сваха встретилась с ним взглядом, подумав про себя, что нрав у этого молодого господина совсем не такой, каким она себе представляла. Изначально она боялась, что Е Юньтин устроит беспорядок по дороге к жениху, а теперь, видя, что он лишь отказывается покрывать голову, но в остальном послушен, она не осмелилась давить дальше. Послушно спрятав покрывало, она присела в поклоне и с улыбкой произнесла:
— Как пожелает Княгиня.
С этими словами она резко повернулась к свадебной процессии и зычно скомандовала:
— В путь!
Тут же зазвучала свадебная музыка, загремели барабаны и медные тарелки.
Е Юньтин в алых свадебных одеждах, в сопровождении Цзи Ляня и свахи по обе стороны от него, направился к выходу из поместья.
Переступая порог двора, он бросил прощальный взгляд на празднично украшенный, но всё равно тоскливый двор. В его глазах промелькнули сильные чувства, но тут же вновь сменились безмятежностью.
У ворот поместья герцога Ци герцог Е Чжили и его супруга Инь Хунъе ожидали проводов в сопровождении слуг.
Хотя император лично пожаловал Е Юньтину титул Княгини Юнъань, прецедентов выдачи мужчин замуж еще не было, и уж кто-кто, а Е Чжили лучше всех знал подоплёку этого брака. Императору важен был не процесс, а результат. Стоит лишь человеку переступить порог резиденции князя Юнъаня и стать Княгиней Юнъань, а до того, как это произошло, никому нет дела.
Поэтому он даже не стал делать вид, что соблюдает приличия.
Увидев выходящего Е Юньтина, Е Чжили со сложным выражением в глазах подошел ближе и напутствовал его назидательным тоном:
— Князь Юнъаня — великий герой нашего Бэйчжао, ты отправляешься туда ради исцеления вана, а потому должен служить ему от всего сердца и не держать обид.
Е Юньтин опустил взгляд и кивнул:
— Хорошо.
Пожалуй, его излишне послушный вид затронул отцовские струны в душе Е Чжили, и тот не удержался, похлопав его по плечу, произнёс глухим голосом:
— Все эти годы отец был перед тобой виноват...
Говоря это, он, казалось, и сам поверил в собственную роль, невольно сжав руку Е Юньтина, и участливо добавил:
— Если вдруг... если вдруг случится худшее, Поместье герцога Ци всегда останется твоим домом.
Хотя все, включая самого Е Юньтина, прекрасно знали, что с этого момента его судьба и судьба князя Юнъаня неразрывно связаны.
Умрёт князь Юнъаня — умрёт и он.
— Отец ошибается в словах. — Е Юньтин сохранял невозмутимый взгляд, без печали и радости глядя на собственного отца: — Стоит мне сегодня переступить этот порог, как моя дальнейшая жизнь и смерть не будут иметь никакого отношения к Поместью герцога Ци.
Сделав паузу, он высвободил руку, опустил её вдоль тела и тихо произнёс:
— Заботу и вскормление я вернул сполна прямо сейчас.
Множество сложных эмоций на лице Е Чжили застыли. Он недоверчиво посмотрел на сына, и его крупное тело слегка качнулось.
Инь Хунъе, молча стоявшая рядом, поддержала его за локоть и, презрительно покосившись на Е Юньтина, усмехнулась:
— Говорят, что выданная замуж дочь — это как пролитая вода. Наш старший молодой господин ещё даже не вышел замуж, а уже так не терпится считать себя пролитой водой?
— Время не ждёт, отправляемся. — Е Юньтин, словно не расслышав её шпилек, приподнял подол одежд и самостоятельно забрался в паланкин.
Лицо Инь Хунъе помрачнело, и она перевела взгляд на застывшего Е Чжили:
— Сударь, поглядите-ка на него. Вы-то всю ночь ворочались и переживали, а ему лишь бы поскорее избавиться от нас.
Е Чжили бросил взгляд на паланкин, его глаза сверкнули, и через мгновение он махнул рукой:
— Оставьте.
Е Юньтин сидел внутри паланкина, слушая возобновившиеся глухие звуки барабанов и унылой музыки, и устало смежил веки.
Впереди лежало полное неясностей будущее, где ни жизнь, ни смерть не были предопределены.
Но он должен попытаться проложить свой собственный путь к выживанию.
Покинув Поместье герцога Ци, свадебная процессия направилась к Резиденции князя Юнъаня.
По свадебным обычаям Бэйчжао, кортеж должен был сделать круг по всему Шанцзину, дабы продемонстрировать особую пышность.
Чем знатнее и влиятельнее был род, тем масштабнее оказывалась процессия. Музыка и барабаны гремели с самого рассвета, а когда наступал счастливый час, они с шумом и гамом начинали шествие по городу. Среди сопровождающих обязательно находились свахи, раздающие праздничные деньги и сладости глазеющим прохожим, а те в ответ желали паре всяческих благ, получая взамен медяк или несколько конфет.
Поэтому всякий раз, когда знатные дома выдавали замуж дочерей или женили сыновей, длинные улицы Шанцзина неизменно оказывались запружены толпами зевак. Даже если не удавалось разжиться сваховыми сладостями, людям было лестно просто прикоснуться к удаче богатого дома.
Однако сегодняшнее бракосочетание между резиденцией князя Юнъаня и поместьем герцога Ци началось тихо и незаметно.
Небо едва успело посветлеть, а торговцы на обеих сторонах длинной улицы лишь только начали раскладывать лотки, со сна готовясь к новому дню, как мимо прошла свадебная процессия. Судя по паланкину на восьми носилках, такой обычно пользовались знатные семьи, выдавая дочерей. Барабаны и гонги гремели оглушительно, но во всей процессии не чувствовалось ни капли радости: лица участников были сосредоточены и суровы, все спешили. Выглядело это вовсе не как радостное событие, а скорее так, словно в паланкине сидел раскаленный уголёк, от которого спешили поскорее избавиться, доставив на место.
Проходившие мимо прохожие останавливались, чтобы перекинуться парой слов и пошептаться о том, чья же это дочь отправляется замуж.
Те, кто уже слышал кое-какие слухи, понизив голос, объясняли ничего не знающим:
— Какая там дочь... В этом паланкине сидит старший молодой господин из Поместья герцога Ци, тот самый, что отправлен изгонять беду к князю Юнъаню.
Услышав это, люди вздрагивали от удивления, а затем понимающе кивали.
То-то же.
Оказывается, он идет в жены к князю Юнъаню для изгнания злых духов.
Князь Юнъаня был отравлен злоумышленниками, и его тяжелое состояние длилось уже больше месяца. Такое масштабное событие невозможно было скрыть, и слухи о нем давно разнеслись по всем улицам и переулкам. Нынешний император, души не чаявший в княже, поговаривали, столько раз ездил в Храм Чуньюнь за город, что сосчитать трудно, дабы в образе Сына Небесного испросить у богов защиты и спасения для князя от этой беды.
Позже астрономы Управления Тяньтай ночью узрели по звездам, что главная звезда князя поблекла, и ему требовался благородный спутник, чья судьба гармонировала бы с его собственной, дабы помочь благополучно пережить эту напасть.
Тогда император издал указ и приказал отыскать из тысяч вариантов того самого человека, чей гороскоп совпадает с княжеским.
Им и оказался тот самый старший молодой господин из Поместья герцога Ци.
Надо сказать, этот молодой господин пользовался в Шанцзине определенной известностью: обычные юноши из благородных семей в его возрасте либо начинали чиновничью карьеру, либо буянили и предавались баловству в столице — так или иначе, плохи они были или хороши, но их всегда было видно. Этот же молодой господин редко показывался на людях, ценясь дороже изнеженных барышень, укрытых в глубоких покоях. Но те редкие разы, когда он все-таки выходил в свет, из-за его поразительной внешности обрастали невероятными слухами, заставляя бесчисленных девиц вздыхать по нему и даже засылать свах в дом.
Сегодня, получив редкую возможность собственными глазами увидеть легендарную неземную красоту, простолюдины вытягивали шеи, пытаясь заглянуть в паланкин и хоть раз взглянуть на живого юношу. К сожалению, занавеси паланкина оказались слишком плотными, не позволяя разглядеть даже малейшего лучика.
Не сумев никого разглядеть, зеваки разочарованно качали головами и, поохав немного, расходились.
Тем временем Е Юньтин, сидевший внутри паланкина, уже был доставлен к Резиденции князя Юнъаня.
Этот брак изначально был абсурден, и даже сам обряд прошёл предельно формально.
Из-за отравления князя Юнъаня император впал в ярость и жестоко наказал всю прислугу, что ухаживала за больным ваном. Сейчас в резиденции одни слуги погибли, другие разбежались, а те немногие оставшиеся, кого не затронула опала, ходили как на иголках, стараясь передвигаться чуть ли не на цыпочках.
Поэтому, когда Е Юньтина доставили сюда, его встретила лишь пустая резиденция, где не было ни единой живой души.
Сваха, шедшая вместе с ним, по-видимому, никак не ожидала, что в столь огромном поместье не окажется ни человека. Неловко оглядевшись по сторонам, она сухо протянула:
— Княгиня, погодите немного. Вероятно, люди в резиденции еще не знают о нашем прибытии, я кликну кого-нибудь для доклада.
Е Юньтин воспринял это без удивления, ведь подобную сцену он уже переживал в прошлой жизни и потому обладал опытом.
Он безмятежно стоял на месте:
— Подождём.
В прошлой жизни император отправил главу евнухов Внутреннего дворца Цюй Си председательствовать на свадьбе, и сейчас, судя по всему, тоже должен был явиться он.
Цюй Си был доверенным лицом императора, ведал всей Службой внутренних дел и обладал колоссальной властью — даже чиновники высшего первого ранг почтительно звали его Евнух Цуй. Раз уж он явился по высочайшему повелению лишь для того, чтобы соблюсти формальности, нет ничего удивительного в том, что он задержался.
Простояв на месте в ожидании около четверти часа, Цюй Си со свитой наконец появились.
Сваха поспешила навстречу с дежурной улыбкой:
— Евнух Цуй.
Цюй Си бросил на неё взгляд, чуть приподняв подбородок, и следовавший за ним молодой евнух протянул свахе туго набитый, тяжелый кошель:
— Благодарю за труды, дальше мы сами.
Сваха мгновенно уловила скрытый смысл, взвесила в руке кошель, спрятала его в рукав и с широкой улыбкой удалилась.
Распахнутые ворота резиденции вновь захлопнулись с глухим стуком.
Е Юньтин вместе с шедшим следом Цзи Лянем стояли напротив Цюй Си и его людей.
Не теряя самообладания, он перевел взгляд на евнуха:
— Евнух Цуй, свадебный обряд продолжится как положено?
Цюй Си окинул его взглядом и улыбнулся:
— Молодой господин — человек умный, так что давай не будем тратить время. Я провожу вас во внутренние покои.
С этими словами он сделал приглашающий жест рукой, жестом показывая Е Юньтину идти вперед, и держался при этом на редкость вежливо и учтиво.
Даже прожив это однажды, Е Юньтин всё равно испытывал сильное удивление.
Цюй Си был известен своими изощрёнными, коварными и жестокими методами. Его смазливое лицо в сочетании с мрачным выражением всегда заставляло людей думать о ядовитой змее с пестрыми узорами. Говорили, что характер у него был капризный и переменчивый, и даже перед лицом высоких сановников он редко удостаивал кого-либо добрым взглядом.
Но оба раза, когда Е Юньтин сталкивался с ним в обеих жизнях, отношение Цюй Си можно было назвать исключительно благожелательным.
Спрятав недоумение в глазах, Е Юньтин последовал за ним во внутренние покои.
Слуг во дворе было немного: всего две служанки дежурили у входа. Завидев приближающуюся процессию, они в испуге вскочили на ноги и поспешно поклонились.
Цюй Си не обратил на них внимания, а лишь повернулся к Е Юньтину:
— Я провожу молодого господина до этого места, а оставшуюся часть пути вам придется пройти самостоятельно.
— Благодарю вас, Евнух Цуй. — Е Юньтин слегка кивнул, выразил признательность и без малейших колебаний направился к главным покоям, где находился князь Юнъаня.
Цюй Си смотрел ему вслед; его приподнятые брови и глаза слегка опустились, после чего он неожиданно произнес:
— Молодой господин, хотя небесную волю не изменить, пока человек жив, у него всегда остается шанс.
Шаги Е Юньтина замерли. Он обернулся:
— Благодарю Евнуха Цуя за подсказку, я всё понял.
Цюй Си усмехнулся:
— Молодой господин — человек понятливый.
С этими словами он сложил руки в приветствии и развернулся, уводя людей за собой.
Недоумение в глазах Е Юньтина стало еще глубже, но, как бы он ни рылся в памяти, он не мог припомнить ничего общего с Цюй Си, что заставило бы того давать подобные напутствия. И тогда он просто перестал об этом думать, толкнул дверь и вошел в главную комнату.
Шедшие следом служанки тут же закрыли за ними створки.
Стоило дверям захлопнуться, как в комнате сразу стемнело. Е Юньтин бегло окинул взглядом обстановку и шагнул прямиком вглубь комнат. А вот Цзи Лянь сморщил нос, громко чихнул и озадаченно выдал:
— Почему тут так воняет? Что за странный запах? И почему в комнате так темно, даже свечей не зажгли?
Ему неизменно казалось, что с момента их прибытия в резиденцию вана вокруг сплошь творится какая-то чертовщина.
Цзи Ляню стало не по себе, и он поспешил шаг в шаг за Е Юньтином, но, не заметив дороги, обо что-то споткнулся, издав резкий звон, и сам же испугался:
— Что это?!
Е Юньтин присмотрелся в тусклом полумраке и произнес:
— Ничего, просто разбитая чашка.
Цзи Ляню стало еще тревожнее. Он подобрал черепки, положил их на стол и тихо пробормотал:
— Почему в спальне этого вана даже убрать некому?
Е Юньтин покачал головой:
— Кроме нас с тобой, здесь никого нет, перед кем же разыгрывать видимость уюта?
Цзи Лянь растерянно хлопал глазами, понимая всё лишь наполовину.
— Ладно, побудь снаружи. — Видя это, Е Юньтин не стал вдаваться в долгие объяснения, велел ему подождать в прихожей и один вошел во внутренние покои.
Внутри темнота сгустилась еще сильнее, а тяжелый, неприятный запах сделался гуще.
Нащупав лампу с огнем, Е Юньтин зажг тусклый огарок свечи и, держа его в руках, осторожно приблизился к стоявшей посреди комнаты постели.
Пологок кровати был собран наполовину, а другая половина безвольно свисала вниз. Пурпурно-золотая шелковая ткань оказалась сплошь покрыта черными пятнами разного размера — следами от пролитой похлебки, которую никто не удосужился вовремя вытереть. Половина удушливого запаха в комнате исходила именно от этого балдахина.
Поставив подсвечник на тумбочку у изголовья, Е Юньтин с хмурым выражением лица подобрал свисающие складки ткани и лишь тогда разглядел человека, распростертого на ложе.
Легендарный, надменный и холодный Бог Войны Бэйчжао лежал среди грязных постелей, а его дыхание едва теплилось. Чернильно-чёрные волосы спутались клочьями высохшей травы, разметавшись по сторонам, лицо приобрело землисто-желтый оттенок, щеки глубоко запали, обнажая исхудавший скелет, а тонкие губы потрескались и стали сине-чёрными. Помимо всё еще резких и суровых черт лица, в этом человеке больше не осталось ничего от прежнего облика грозного воителя.
http://bllate.org/book/26256/3145076
Готово:
