Они сидели очень близко. Сун Юйсин отвёл руку, упершись локтем в стол, и лениво, словно нарочно пытаясь кого-то разозлить, произнёс:
— Работает ведь.
Ся Цзюси дёгнула Сун Юйсина за рукав, давая понять, чтобы он прекратил задирать Пэй Кэ: судя по выражению лица, Пэй Кэ уже порядком разозлился.
Пэй Кэ бросил взгляд на их возню, больше не стал обращать внимания на Сун Юйсин, повернулся и продолжил объяснять задачу, на которой они остановились. Вскоре и Сун Юйсин тоже вернулся к объяснениям, так, словно только что между ними и не было никакой стычки.
Когда наконец объявили перемену, Сун Юйсин всё ещё объяснял задачу, но, подняв глаза, заметил в окне какую-то фигуру. Человек смотрел в их сторону — то ли на него самого, то ли на Пэй Кэ. Сун Юйсин на мгновение замер и тут же украдкой глянул на Пэй Кэ, но тот ничего не замечал, сосредоточенно выводя что-то на листе с задачкой.
Сун Юйсин толкнул Пэй Кэ локтём в бок:
— Эй!
Он собирался подсказать Пэй Кэ посмотреть в окно, но тот резко повернулся и холодно, с невероятно скверным выражением лица бросил:
— Сун Юйсин, у тебя что, мания какая-то?
Сун Юйсин, чьё доброе побуждение приняли за собачью услугу, уже открыл рот, чтобы ответить грубостью, как вдруг на другом конце класса поднялся шум. Кто-то пнул мусорное ведро, на пол вылетел розовый конверт, который тут же кто-то подобрал и громко зачитал вслух:
— Долгим и трудным был путь средь дорог, но ты — мой единственный звёздный огонёк!
— Чьё это любовное послание?! — нарочито громко осведомился один из парней. — Если никто не признаётся, я его вскрываю.
Сун Юйсин тут же перевёл взгляд на окно: у утреннего омеги лицо побелело до синевы, плечи мелко и нервно подражали — с первого взгляда было ясно, что парень перепугался до смерти. Сун Юйсин приоткрыл рот:
— Эй!
Он только хотел крикнуть, чтобы перестали читать, как с задних рядов донеслось:
— Это письмо Сун Юйсина, хватит тут чушь пороть!
Какого чёрта?! Почему это прозвучало так, будто его написал он сам? Сун Юйсин посмотрел на того омегу: признать авторство нельзя, но и отпираться странно. Он вообще не понимал: почему мальчишки могут выглядеть настолько беспомощными, будто им жизненно необходима чья-то защита?
Пока Сун Юйсин запутался в собственных мыслях, он вдруг услышал голос Пэй Кэ:
— Ты написал?
Сун Юйсин уставился на него. Этот главный виновник всех бед — с какого перепугу он уродился таким красавчиком? Сун Юйсин выпалил срывающимся от злости голосом:
— Чего? Я что, и записку тебе написать не имею права?
Тон у него был вовсе не похож на признание в любви — скорее напоминал объявление войны.
Не успел Сун Юйсин договорить, как Пэй Кэ поднялся со стула. Из-за своего высокого роста он в один миг создал страшное давление на сидящего Сун Юйсина. Тот ощетинился, точно маленький леопард, перейдя в боевой режим и ежеминутно готовый кинуться на Пэй Кэ в драку.
К сожалению, целью Пэй Кэ был вовсе не он…
Сун Юйсин моргнул, наблюдая, как Пэй Кэ подошёл к парню с письмом и прямо протянул руку:
— Сюда давай.
Парень оказался альфой, но шутить с Пэй Кэ не осмелился и послушно отдал конверт, заодно пытаясь сохранить лицо:
— А почерк-то вполне ничего.
Пэй Кэ коротко хмыкнул, разорвал конверт, швырнул его в мусорное ведро, а саму записку небрежно сунул в карман. Тут же раздались свист и улюлюканье:
— Ого-го-го! Сун Юйсин написал Пэй Кэ любовное письмо!
Сун Юйсин посчитал этих придурков на редкость скучными. Он встал, подошёл к окну и через стекло попытался дотянуться рукой до омеги, который всё ещё стоял на улице. Но прежде чем он успел хоть что-то сделать, омега очень тихо и дрожащим голосом произнёс:
— Не надо.
Сун Юйсин опешил. С таким взглядом подкатывать к человеку было явно гибельным делом.
Пока кто-то следующий затягивал песню о том, что Сун Юйсин обязан поведать миру, о чём же было его послание Пэй Кэ, сам Сун Юйсин прислонился спиной к окну и увидел, как Пэй Кэ с совершенно бесстыдной физиономией шлёт ему воздушный поцелуй. Затем, сияя от удовольствия, Пэй Кэ обратился к улюлюкающей толпе:
— Дошло теперь?
— Да ладно? Союз двух альф — милые омеги такое точно не одобрят.
После подобных фокусов Сун Юйсина верить в то, что письмо написал он, стали ещё меньше. Толпа обступила его со всех сторон, принимаясь подкалывать.
— Если бы Сяо Синю вздумалось кадрить парней, я первый бы запротестовал против того, чтобы он вешался на Пэй Кэ. Хватит тут людям жизни ломать, — сидя за партой и опираясь на соседний ряд, тоже подключился к общему веселью Се Цзыду.
Сун Юйсин прикрикнул на него:
— Между прочим, я очень разборчив! Тот, кого удостою своим вниманием я, выдающийся человек, по ночам во сне улыбаться должен!
Пэй Кэ как раз подошёл к Сун Юйсину, и тот немедленно повернулся к нему:
— Ведь так, Пэй Кэ?
Пэй Кэ не ответил. Он просто встал рядом с Сун Юйсином спиной к окну и спросил:
— Что там было написано?
Сун Юйсин снова включил дурака:
— Ослеп что ли? Глаза разуй да сам почитай.
Пэй Кэ усмехнулся и уже полез в карман, но Сун Юйсин тут же наотмашь шлёпнул его по руке, грозно зыркнув:
— Манерам учил кто?
— Чуть лучше тебя, пожалуй, — отозвался Пэй Кэ и вытащил из кармана корочку мятных леденцов, закинув один в рот.
Сун Юйсин уставился на него во все глаза и добрую минуту спустя выдавил:
— Ну и зануда.
Пошутив ещё немного, все разошлись. Во всём классе не нашлось ни единого человека, кто поверил бы, что это розовое послание принадлежало руке Сун Юйсина — ведь в их понимании Сун Юйсин отроду не знал, что такое девчачий розовый цвет.
На следующем уроке даже Ся Цзюси с любопытством поинтересовалась, кто же автор записки. Вспомнив смертельно бледное лицо того омеги, Сун Юйсин невнятно пробормотал что-то уклончивое и замял тему.
После уроков во второй половине дня Суン Юйсин, вопреки обыкновению, не понёсся сломя голову в столовую, а остался помочь Ся Цзюси разобраться с задачками, разобрав с ней с десяток разных способов решения. Под конец он поинтересовался, не уменьшенный ли часом объём мозга у всех омег поголовно, за что едва снова не схлопотал от Ся Цзюси по макушке.
Когда Сун Юйсин вернулся в общежитие, там обнаружился только Е Шиюй — остальные укатили гонять мяч. Стоило Е Шиюю завидеть его, как он тут же набросился с расспросами о сплетнях, что томили его весь день:
— Синэр, а ведь то письмо и правда не ты стряпал?
Не успел Е Шиюй договорить, как у него зазвонил телефон. Не глядя на экран, он провёл пальцем по дисплею, принимая вызов, и услышал, как Сун Юйсин вещает:
— Не говори мне про абсолютную натуральность, даже если меня вдруг переклинит на парней, такой тип, как Пэй Кэ, мне всё равно не светит. Разве не прекрасны мягкие и нежные омеги? Пэй Кэ — не слишком ли суровый мужлан для этого?
…
Погодите-ка.
Нет, серьёзно, если вы и впрямь сойдётесь, ещё бабушка надвое сказала, кто сверху окажется!
Е Шиюй не был полным дураком и сделал вид, что последней фразы Сун Юйсина не расслышал.
— Погоди секунду, я тут по телефону говорю, — бросил он.
Однако, когда он попытался вернуться к разговору, оказалось, что линия уже сброшена. Покопавшись в журнале вызовов, он наткнулся глазами на имя Пэй Кэ, замер на секунду, а затем с чувством глубокой вины обратился к Сун Юйсину:
— Кажется, Пэй Кэ только что слышал всё, что мы наговорили.
Сун Юйсин тоже замер, но быстро взял себя в руки, вернув лицу невозмутимое выражение:
— Ну слышал и слышал. Чего, и правду сказать нельзя?
Е Шиюй всё так же тревожно пялился на Сун Юйсина:
— Но почему он тогда сбросил звонок? Неужто обиделся?
Сун Юйсин счёл Е Шиюя безнадёжным трусом — эка невидаль, из-за такой ерунды терзаться угрызениями совести:
— Перезвони ему да спроси, сразу всё узнаешь.
Е Шиюй быстро нашёл для себя успокоительное объяснение:
— Наверное, Пэй Кэ просто отвык от того, что ему в лицо заявляют о полном отсутствии симпатии, вот и расстроился.
— Тоже мне кисейная барышня, подумаешь, расстроился, — Сун Юйсину надоело перемывать кости Пэй Кэ. Он поддвинулся ближе к Е Шиюю: — Идёшь играть? Если нет, тащи меня в катку.
— Я ему чиркану пару строк, — вместо звонка Е Шиюй решил отправить сообщение.
Пэй Кэ ответил молниеносно, попросив лишь об услуге — спуститься вниз и забрать его вещи из химчистки.
Сун Юйсин тут же отреагировал:
— Вытащишь меня в пару побед — так и быть, сгоняю за твоей одеждой.
Не прошло и часа, как Е Шиюй под его чутким руководством протащил команду через несколько победных матчей. Верный слову, Сун Юйсин шмыгнул вниз к вахте забрать вещи Пэй Кэ. Непонятно с чего вдруг, оказавшись у стойки, он прижал к себе пакет с одеждой Пэй Кэ, уткнулся носом в ткань и задумчиво пробормотал себе под нос:
— И чего не пахнет совсем?
Стоило ему закончить монолог, как кто-то хлопнул его по плечу. Се Цзюси смотрел на него странным, полным подозрения взглядом:
— Ты чем тут занимаешься?
…Сун Юйсин резко отдёрнул лицо от одежды Пэй Кэ. Быть пойманным с поличным за тайным обнюхиванием чудóвских шмоток — что может быть унизительнее?
Поскольку рядом околачивался Се Цзюси, взгляд Сун Юйсина автоматически зашарил по округе в поисках Пэй Кэ. И точно: Пэй Кэ стоял в двух шагах позади и в этот самый момент молча вырос прямо перед ним:
— Давай сюда.
Тон в точности копировал утренний приказ выдать письмо — ни возражений, ни отказов не принималось.
Сун Юйсин молча сунул ему пакет и наконец обрёл дар речи для оправданий:
— Слушай, а то письмо… Его приволок омега из другого класса, я просто услужливо передал конверт. У него же наверняка подпись внизу стояла? Сам глянь: если приглянулся, хочешь, я пойду переброшусь с ним словечком? — помолчав пару секунд, он добавил: — Похоже, он по тебе сохнет.
Пэй Кэ перехватил пакет и вперил в него ледяной взгляд:
— Не утруждайся.
— Да мне не трудно, — Сун Юйсин искренне не понимал погоды в голове этого Пэй Кэ: днём ещё сам первый заговаривал, а к ночи опять превратился в незнакомца с ледяной физиономией.
Пэй Кэ вовсе не собирался продолжать эту беседу. Он уже шагнул в сторону, намереваясь уйти, как Сун Юйсин перегородил ему дорогу. Пэй Кэ свысока опустил глаза на Сун Юйсина:
— Дорогу освободишь?
Сун Юйсин изначально планировал бросить Пэй Кэ ещё пару фраз, но при виде такого отношения инстинктивно отступил на полшага. Пэй Кэ тут же обошёл его, оставив Сун Юйсина стоять столбом и пялиться ему в спину.
Зато Чжан Ичи, обернувшись, многозначительно подмигнул Се Цзюси и молча последовал за Пэй Кэ.
Се Цзюси тут же вцепился в рукав Сун Юйсина:
— С каких пор у нас завелись такие мелкие извращенцы?
От такого заявления Сун Юйсина аж перекосило:
— Кто извращенец?!
— Ты, мать твою, альфа! Какого чёрта ты нюхал вещи Пэй Кэ? И что за выражение лица у тебя при этом было? — Се Цзюси, казалось, был готов вытрясти из Сун Юйсина всю душу.
— Подумаешь, понюхал! За это в тюрьму не сажают.
Сун Юйсин в упор отказывался признавать за собой хоть каплю вины, выглядя так, будто мерзкие поступки совершал кто угодно, но только не он.
— Ты что, и впрямь запал на нашего барчука?
Днём Се Цзюси в это ни капли не верил, но теперь у него начали закрадываться смутные сомнения, сдобренные изрядной долей недоумения.
Сун Юйсин оттолкнул его руку:
— Батя уже устал повторять ответ на этот вопрос: я терпеть не могу подобных деревянных натураластов.
Видя, что Се Цзюси всё равно не верит ни единому слову, ему пришлось пояснять:
— Я просто проверял, пахнет ли от его одежды хоть чем-то, иначе с чего бы вокруг него вилась такая толпа благоухающих омег?
Он по-прежнему не укладывал в голове, до какой степени мальчишка может источать настолько мягкий и сладкий аромат.
Подобное объяснение показалось Се Цзюси куда более правдоподобным, и он довольно быстро успокоился:
— Больше не лезь не в своё дело, молодой господин на дух не переносит подобную чушь, он на них даже смотреть не станет.
— Ему что, столько народу пишет? — Сун Юйсин неожиданно для самого себя ощутил лёгкий укол ревности. Не дожидаясь ответа Се Цзюси, он тут же выпалил: — Погодите-ка, я разве хуже него выгляжу? Почему мне никто не пишет?
— Поосиноешь ещё пару раз в полный голос — глядишь, и тебе кто-нибудь чирканет строк пару, — Се Цзюсин противно заржал, пародируя ослиный крик, и припустил вперёд по коридору.
Сун Юйсин так и остался стоять на месте, безмолвно глотая возмущение. Вот же придурок.
*
В пятницу Сун Юйсин отпросился с занятий и специально смотался в Главное медицинское управление. Уходил туда гордым орлом, вернулся — выжатой половой тряпкой.
Семейный ужин клана Сун тоже радости не принёс: за столом пришлось в открытую и исподтишка пикироваться с Сун Тань, едва не переходя на рукоприкладство прямо во время трапезы.
В субботу Сун Синсе предстояло снова тащиться в институт сверхурочно, а Сун Юйсину совершенно не улыбалось торчать дома в одиночестве. Сразу после ухода Дин Силу он просто собрал вещи и вернулся в школу, где все выходные провалялся пластом, словно выброшенная на берег рыбина.
Поскольку на воскресный вечер было запланировано общее открытое занятие для старшеклассников, всех учащихся обязали вернуться в интернат ещё в воскресенье после обеда. Первым в комнату явился Чжан Ичи; завидев Сун Юйсина, раскинувшегося трупом поперёк кровати, он не на шутку перепугался и осведомился, чем это тот занимается.
Сун Юйсин свесил голову с панциря матраса, уставившись на Чжан Ичи. Из всех обитателей их комнаты Сун Юйсин общался с Чжан Ичи реже и прохладнее прочих, потому что тот сближался исключительно с Пэй Кэ, почти не поддерживая шуток остальных, из-за чего между ними изначально пролегла некоторая дистанция.
— Чжан Ичи, спросить кое о чём хочу, — замялся Сун Юйсин.
Чжан Ичи как раз вываливал на стол домашнюю снедь, привезённую из дома, и, услышав его голос, бросил:
— Валяй.
— Дядя брата Се — он в больницах и правда такой всемогущий?
Сун Юйсин до сих пор помнил слова Е Шиюя о том, что для дяди Се Цзюси в медицинской сфере нет нерешаемых вопросов. Но Е Шиюй был знатным болтуном, верить которому — себя не уважать, так что Сун Юйсин решил переспросить у самого невозмутимого и надёжного Чжан Ичи.
Чжан Ичи обернулся к нему. Он уже был готов выдать заготовленный ответ, но с языка слетело совсем другое:
— Ну, это смотря какая проблема.
Сун Юйсин помрачнел. Из-за повреждения желёз Сун Синсе уже столько времени стоял в очереди на трансплантацию донорского органа; казалось бы, они поднялись уже на двадцатые позиции, как вдруг при обновлении списков в прошлый понедельник папаша рухнул аж за восьмидесятое место! Сун Юйсин тогда специально сорвался с уроков в Медицинское управление, рассчитывая добиться хоть какой-то ясности. Весь день он бегал по кругу из кабинета в кабинет, и в каждом отделении ему сухо заявляли, что этот вопрос не в их компетенции, пока в конце концов он не уп глухую стену.
Хоть Сун Юйсин и слыл пофигистом, он давным-давно успел насмотреться на изнанку взрослого мира с его паутиной скрытых связей и подковёрных игр — в одиночку подобную стену не прошибить. Сун Синсе не раз пытался заикнуться об этом Сун Сину, но поскольку сам Синсе числился в семье Сун не более чем побочным отпрыском, Сун Син лишь отмахивался, перепоручая дело мелким клеркам без малейшего личного участия. С тем же успехом можно было просить помощи у стены.
Втягивать школьные годы в грязь взрослой жизни Сун Юйсину хотелось меньше всего на свете, но похоже, иного выхода у него попросту не оставалось.
Заметив, что Сун Юйсин завис с совершенно замученным видом, Чжан Ичи поинтересовался:
— Чего стряслось?
Сун Юйсин выдал легенду про вымышленного друга, вкратце обрисовал ситуацию и поинтересовался, под силу ли Се Цзюси провернуть такое дело.
— А-а, — протянул Чжан Ичи, и под полным надежды взглядом Сун Юйсина ответил: — Дядя Се вопросы больниц решать умеет, но здесь, боюсь, всё гораздо сложнее.
Сун Юйсин услышал это — и внутри у него всё рухнуло. С другой стороны, речь шла о Главном управлении, так что отказ был вполне предсказуем. Он глухо буркнул «ясно» и снова повалился лицом вниз, изображая мертвеца.
Не успел он толком устроиться, как со стороны Чжан Ичи донеслось:
— Может, спросишь Пэй Кэ? Для него подобные дела — пара пустяков.
http://bllate.org/book/26229/3139669
Готово:
