Лу Эр нахмурился и стянул с руки звериную шкуру, за которую его держал Хуа Вэй:
— Не мели чепуху.
Красивое личико Хуа Вэя слегка побледнело, в глазах собрались слёзы. Он посмотрел на Лу Эра с ненавистью, словно собираясь сожрать того заживо:
— Именно потому, что ты в последние дни специально приближался к Юну, с ним и случилось несчастье! Теперь семья Юна разрушена, и во всем виноват ты!
Он повернулся к окружающим зверолюдам и громко закричал:
— Мы должны изгнать Лю Эра из племени! Нельзя больше позволять этому несчастному приносить беды нашему Племени Красного Дерева!
Лу Эр равнодушно бросил взгляд в их сторону и с удивлением заметил, что немало зверолюдов и яшоу выражают одобрение, а некоторые яшоу даже подхватили крики:
— Изгнать Лю Эра из племени!
Котенок прижался к груди Лу Эра, его большие кошачьи глаза слегка сузились. Приподняв верхнюю часть туловища и глядя на жалостливый вид Хуа Вэя, котенок зажмурился, а в его взгляде мелькнуло безразличие. Он поднял голову и посмотрел на прижимавшего его к себе яшоу, с любопытством ожидая продолжения.
— Интересно, как этот яшоу отреагирует?
— В конце концов, со мной здесь, даже если этого яшоу действительно изгонят, в благодарность за всю ту заботу и уход в эти дни, я не стану стоять в стороне и по крайней мере смогу гарантировать его безопасность.
Наблюдая за разгорающимся вокруг него всеобщим гневом, Лу Эр сохранял невозвозмутимое выражение лица. Он лишь подошел к Юну, превратившемуся в леопарда, сначала опустил Сяо Ми на землю, а затем присел на корточки, чтобы внимательно осмотреть поврежденную ногу зверя.
Ранненая конечность Юна выглядела так, будто ее покусало какое-то животное: она была сплошь покрыта кровоточащими ранами, а желтый звериный мех на ней слиплся от полузапекшейся крови. На ранах отчетливо виднелись следы зубов, а кость неестественно изогнулась. Зрелище было ужасным, но кости не торчали наружу, так что, судя по всему, это был лишь простой перелом.
В таком случае, возможно, еще оставалось что-то предпринять…
Лу Эр поднял глаза и встретился взглядом с Юном и Бай Сюем, заметив в их глазах лишь отчаяние и настороженность — в отличие от Хуа Вэя, они не пытались свалить всю вину на него.
Видя, что Лу Эр полностью игнорирует его и лишь сосредоточенно разглядывает сломанную ногу Юна, Хуа Вэй от злости топнул ногой и завопил во весь голос:
— Лю Эр! Тебе мало того, что ты сделал Юна калекой? Чего ты еще добиваешься?
Только тогда Лу Эр поднял голову, одарил его взглядом и спокойно произнес:
— Кто сказал, что Юн останется калекой?
Эти слова потрясли не только всех собравшихся зверолюдов и яшоу, но даже сидевшего рядом Сяо Ми.
Бай Сюй опомнился первым и взволнованно вскинул голову:
— Правда, Лю Эр? Юн может не остаться калекой?
В эту эпоху инвалидность фактически означала потерю способности охотиться и была синонимом обузы и бесполезности. Отец Юна, тоже леопард-зверолюд, сломал ногу на охоте, и с тех пор передвигался с трудом — всю пищу для него добывали лишь Бай Сюй и маленький Юн.
Чтобы не быть обузой для своего яшоу и ребенка, отец Юна однажды, когда Бай Сюй ушел на поиски еды, в одиночку утащил свое покалеченное тело и тихонько покинул племя, так больше и не вернувшись.
И вот теперь его сын Юн тоже сломал ногу, заставив Бай Сюя почувствовать, что небо рушится на землю.
Теперь же, когда Лу Эр неожиданно заявил, что Юн не станет калекой, Бай Сюй ухватился за это заявление словно за соломинку, переполнившись надеждой и неверием.
В прошлой жизни Лу Эр изучал некоторые основы полевой медицины. По его оценкам, при условии правильно наложенной шины и обеспечения противовоспалительного лечения был очень высок шанс того, что перелом благополучно срастется. Насколько ему было известно, регенеративные способности тела зверолюдов этого мира намного превосходили человеческие или даже возможности обычных диких животных; большинство случаев смерти от травм или необратимых увечий происходило лишь из-за отсутствия своевременной и эффективной первой помощи.
Посмотрев на Бай Сюя, Лу Эр серьезно ответил:
— Если вы мне верите, у меня есть огромный шанс вернуть Юну здоровье.
Заметив, что Бай Сюй не только не стал вместе с ним обвинять Лу Эра, но и выглядел так, будто поддался на его уговоры, Хуа Вэй нахмурился и крикнул:
— Бай Сюй! Ты и вправду слушаешь пустую болтовню Лю Эра? Сейчас нужно немедленно прогнать Лю Эра прочь!
Бай Сюй на мгновение засомчался, но, встретившись взглядом с искренними и уверенными глазами Лу Эра, почувствовал легкий укол в сердце. Стиснув зубы, он кивнул:
— Я буду слушать тебя.
Хуа Вэй вскрикнул от изумления и недоверия:
— Бай Сюй!
Он перевел взгляд на лежавшего на земле леопарда, который все еще пытался слизать кровь с раны языком, и, вспомнив прежние знаки внимания Юна к нему, с надеждой воскликнул:
— Юн, неужели ты поверишь бредовым сказкам Лю Эра? Лю Эр обычно такой ленивый, целыми днями прячется в палатке и ничего не умеет делать — как он может вернуть тебе здоровье?
Когда Юн только сломал ногу, он уже пережил шок и отчаяние, мысленно смирившись с мыслью об инвалидности. Он даже думал, что если действительно утратит способность охотиться, то уйдет один, подобно отцу, чтобы не тяготить мумфу. Но сейчас, услышав уверенные слова Лю Эра, хотя он и не слишком верил, что Лю Эр способен его вылечить, увидев, как воспрянул дух мумфы, он все же издал глухой рык, выражая свою позицию.
— Вдруг… вдруг у Лю Эра действительно найдется способ исцелить его? Разве кто-то захочет стать бесполезным бременем для собственной семьи?
Хуа Вэй хотел было сказать что-то еще, как вдруг услышал за спиной спокойный голос:
— Хуа Вэй, хватит.
Хуа Вэй обернулся и как раз вовремя заметил неторопливо приближающегося плотного зверолюда зрелых лет. Голову того украшало серо-желтое перо, лицо сохраняло невозмутимое выражение, а в глазах читалось полное спокойствие.
— Чун!
Зверолюд по имени Чун, судя по всему, пользовался большим авторитетом в племени. Стоило его взгляду упасть на окружающих, как несколько яшоу, секунду назад подначивавших Хуа Вэя криками об изгнании Лю Эра, тут же притихли и вжались в плечи.
— Идите все по своим делам, неужели вся еда в палатках уже закончилась? — всего одна фраза Чуна заставила зевак разойтись по меньшей мере наполовину. На месте остались лишь несколько близких друзей Юна, желавших помочь.
Поняв по появлению Чуна, что выдворить Лу Эра из племени сегодня не удастся, Хуа Вэй затаил злобу. Он с ненавистью уставился на Лу Эра и бросил:
— Я еще посмотрю, как ты вылечишь Юна!
— Он до смерти верил, что такой трусливый и никчемный Лю Эр сможет исцелить столь тяжелую травму, как перелом ноги!
— Раз уж Лю Эр затеял такую глупость, Юн наверняка погибнет, и тогда он снова предложит изгнать Лю Эра, а все оставшееся от Цзяо имущество достанется ему!
Подумав об этом, Хуа Вэй почувствовал себя гораздо спокойнее. Бросив на Лу Эра еще один гневный взгляд, он развернулся и удалился.
Насколько помнил Лу Эр, зверолюд по имени Чун был помощником вождя — человеком сдержанным, справедливым и организованным, которого уважали многие в племени.
Заметив скользнувший по нему взгляд Чуна, Лу Эр слегка напрягся. Его пугал этот пытливый взгляд — на мгновение он испереживался, не раскроется ли вдруг, что он вовсе не прежний хозяин этого тела.
К счастью, вопросительный взгляд Чуна лишь мельком коснулся его и тут же исчез. Чун кивнул Лу Эру:
— Если у тебя есть способ вернуть Юну здоровье, я постараюсь помочь уговорить Хун Юня, чтобы тебе разрешили навестить вождя.
Отец Лю Эра после смерти его мумфы сошелся с яшоу по имени Хун Юнь, и у них родился еще один ребенок.
В эту первобытную эпоху не было жестких предрассудков по поводу воспитания чужих детей: как о будущей надежде племени, о сиротах-яшоу часто заботились сообща, и здесь не существовало клише вроде злой мачехи — Хун Юнь одинаково ровно относился ко всем детям вождя.
Однако после того, как с вождем и Цзяо приключилась беда, Хун Юнь, беспокоясь о своем зверолюде и отчасти веря слухам о том, что Лю Эр приносит несчастья, попросту запретил ему навещать отца, опасаясь, что тот и впрямь навлечет смерть на вождя.
Сам Лю Эр страдал некоторой замкнутостью, поэтому узнавал новости об отце лишь со слов злонамеренных людей вроде Хуа Вэя, который выманивал у него костяные орудия труда из нескольких палаток.
Лу Эр поблагодарил Чуна за добрые намерения и повернулся к Бай Сюю:
— Сначала отнесите Юна в палатку, только осторожнее, не заденьте его ногу.
Затем он обратился к оставшимся помощникам:
— Не могли бы вы помочь найти две подходящие деревянные доски? Впрочем, подойдут и палки, но обязательно прямые и прочные. А еще захватите веревки из травы и чистой воды.
Те переглянулись и, видя, что Бай Сюй не возражает, кивнули. Двое помогли перенести Юна в палатку, а остальные отправились на поиски досок и палок, о которых говорил Лу Эр.
К некоторому смущению Лу Эра, принесенные ими палки оказались самыми разными: одна достигала двух метров в длину, а другая была толще его собственной руки, наглядно демонстрируя, что понятие подходящего предмета у каждого зверолюда свое.
Тем не менее, было заметно, что они действительно старались. Поблагодарив их за помощь, Лу Эр уселся перед Юном и с серьезным выражением лица предупредил:
— Юн, сейчас может быть очень больно, потерпи.
Леопард смотрел на Лу Эра влажными немигающими глазами и издал тихий низкий рык, давая понять, что все понимает.
Лу Эр кивнул, еще раз окинул взглядом место перелома, завершил предварительные приготовления, затем крепко ухватился за сломанную переднюю лапу чуть выше и ниже места травмы и резким движением рук с характерным хрустом выпрямил её на место.
— Ау-у!
Боль от этого движения превосходила даже ту, что была при самом переломе. Несмотря на то, что Юн морально подготовился заранее, его тело все равно пробила крупная дрожь, и он инстинктивно попытался раскрыть пасть, чтобы укусить державшего его переднюю лапу Лу Эра.
Однако прежде чем голова леопарда успела приблизиться к Лу Эру, из-за спины последнего выскочил котенок и пушистой лапкой шлепнул зверя по морде. Удар казался не слишком сильным, но от него Юн резко откинулся назад и помотал головой, словно оглушенный лапой малыша.
Вся сосредоточенность Лу Эра была направлена на сломанную лапу, так что он даже не заметил этого момента. Он аккуратно наложил растертый имбирь на рану Юна, взял две палки подходящей толщины, приложил их с обеих сторон от места перелома и плотно примотал травяными веревками к поврежденной ноге. Проверив надежность получившейся шины, Лу Эр наконец тяжело вздохнул:
— Готово. Теперь остается ждать, пока Юн поправится сам.
Окружавшие их зверолюды переглядывались с недоумением: неужели это всё? Несколько привязанных деревяшек действительно заставят сломанную ногу срастись?
Бай Сюй и Юн тоже выглядели озадаченными, но их внимание больше привлекала пахнущая резким запахом кашица из имбиря, намазанная на рану.
— Лю Эр, а это что такое?
— Это имбирь, он помогает… кхм, он не дает ране Юна гноиться и портиться, — Лу Эр попытался объяснить антисептическое действие доступным для этой эпохи языком и добавил: — Менять повязку нужно каждые несколько дней, за свежим имбирем можете приходить ко мне.
Бай Сюй кивнул. Заразившись уверенностью Лу Эра, он действительно почувствовал себя спокойнее и с благодарностью произнес:
— Спасибо тебе, Лю Эр, я расплачусь с тобой едой.
Имбирь занимал совсем немного места на грядках его огородика, и Лу Эр планировал в ближайшие дни ускорить его рост с помощью Духовной Воды, чтобы было чем обрабатывать раны Юна.
Закончив с раной, Лу Эр опустил взгляд и заметил, как изможденный и обессиленный леопард припал к земле, а его гладкая шерстка на коротком ворсе казалась тусклой. В груди шевельнулось сочувствие, и он не удержался — протянул руку и погладил зверя по спине, ощущая ладонью мягкость шерсти, после чего успокаивающе произнес:
— Не переживай, все будет в порядке.
Когда Юн принимал человеческий облик, у Лу Эра не возникало никакого желания проявлять к нему нежность, но сейчас, когда перед ним лежало столь беспомощное большое кошачье создание, пробудившаяся любовь к пушистым тут же взяла верх.
Сяо Ми, только что остановивший инстинктивный укус Юна, гордо задрал голову, ожидая, пока этот яшоу подойдет и поблагодарит его, но шло время, а на него никто не обращал внимания. Приглядевшись, он с удивлением обнаружил, что яшоу вовсю тискает спину какого-то леопарда!
— Что вообще происходит с этим яшоу? Ведь еще утром, гладя его по голове, он нахваливал его со словами: Сяо Ми — самый милый котик на свете! А теперь он гладит другого большого кота прямо у него на глазах?!
http://bllate.org/book/26226/3138835
Готово:
