Фэн Луань сегодня был мрачнее тучи, и, судя по всему, шутить ему совсем не хотелось.
Он лишь холодно глянул на Е Яна, после чего передал бамбуковую корзинку Кан Нину, велев тому расставить всё как положено.
Дорогу он Е Яну указывать не стал, но и уйти не приказал. Е Ян некоторое время в растерянности топтался на месте, пока наконец, набравшись храбрости, тихо не спросил: — Император, подданный… то есть я, куда мне идти?
Фэн Луань хранил молчание, зато Кан Нив украдкой показал ему дорогу и замахал руками, призывая поскорее убираться.
Е Ян и сам понимал, что ему лучше побыстрее отсюда смыться. Он не мог и не должен был ввязываться в сердечные дела Фэн Луаня — в конце концов, чуть позже сюда придёт Чу Лянь, чтобы утешить Фэн Луаня. Сам же он здесь абсолютно чужой человек, и всё это не имеет к нему никакого отношения.
Вань Цзюань тянула его за рукав. Боясь Фэн Луаня, она дрожала от страха и собиралась идти туда, куда указал Кан Нив. Но Е Ян обернулся и увидел, как Фэн Луань, опустив голову, смотрит на одинокий огонёк белой свечи, мерцающий среди дикой травы на серых каменных плитах. Сердце Е Яна вдруг жалостно ёкнуло.
Нет.
Е Ян остановился.
Он был из тех людей, кто не мог спокойно смотреть даже на то, как какая-нибудь девчонка лет восемнадцати ревёт на обочине. Этот же парень хоть и не плакал, но от одного выражения лица Фэн Луаня Е Яну стало не по себе. Тяжело вздохнув, он высвободил руку из хватки Вань Цзюань и сказал ей: — Возвращайся-ка ты пока в комнаты.
Вань Цзюань испуганно ёжнулась: — Но… тут так темно…
Однако Е Ян уже повернулся и пошёл обратно.
Фэн Луань не прогонял его, поэтому он молча встал рядом. Когда жертвенные дары и белые свечи были расставлены, а Кан Нив установил перед Фэн Луанем жаровню, тот медленно извлёк из рукава погребальное послание, поджёг его с помощью поданного Кан Нином кремня и опустил в огонь.
Языки пламени заглотили строчки текста. Мельком взглянув на бумагу, Е Ян заметил слова о покойной матери императора, госпоже Лю. Фэн Луань действительно оплакивал свою матушку-наложницу. Видя это, Е Ян чувствовал себя совершенно лишённым слов и не знал, как ещё утешить императора. Он просто смотрел, как Фэн Луань горсть за горстью бросает в жаровню бумажные деньги, а затем чуть повысил голос и произнёс: — Если ваша матушка на том свете обо всём ведает, думается, она будет гордиться вами.
Фэн Луань искоса глянул на него и переспросил: — Гордиться?
— Иметь такого сына, править столь великой державой, — ответил Е Ян. — Как тут не гордиться?
Фэн Луань лишь легко усмехнулся — то ли горько, то ли насмешливо. Он вовсе не разделял слов Е Яна, но объясняться не стал. Гордиться? Невольно вспомнив всё, что он сотворил за эти годы, Фэн Луань понял, что эти два слова явно к нему не относятся.
Е Ян вдруг протянул руку, приобнял Фэн Луаня за плечи, а затем ободряюще похлопал по спинам, заслужив в ответ изумлённый взгляд. Сам же он, ничуть смутившись, произнёс: — Мёртвых не вернёшь, а живым нужно жить дальше.
Фэн Луань парировал: — Утешать людей — это явно не твоё.
Сизый дым, смешанный с пеплом, взметнулся в воздух. Е Ян отпустил плечо Фэн Луаня и, заметив, что выражение лица императора немного смягчилось, хотя уголки глаз всё ещё покраснели, кашлянул и нарочито протянул: — Что за ветер поднялся? Столько дыма, глаза режет.
Фэн Луань слегка поджал губы, словно улыбнувшись в ответ, и промолвил: — Да, глаза и правда щиплет.
Подумалось ему, что этот Наложник Юнь действительно весьма необычен.
В нём не было ни жеманного лицемерия, ни наигранной фальши. Фэн Луань невольно вспомнил о возрасте юного наложника — девятнадцать? Или, может быть, двадцать? Начнись его жизнь за пределами дворца, ему едва исполнилось бы двадцать — возраст инициации. Домочадцы клана Юнь защищали его столь бережно, что детская наивность и чистота ещё не стерлись из его сердца. И тем не менее, его угораздило попасть во дворец.
Разве может кто-нибудь в этих стенах обрести блаженный конец?
Убедившись, что настроение Фэн Луаня улучшилось, Е Ян наконец успокоился. Однако Чу Лянь всё не шёл, и это казалось ему странным. Понимая, что задерживаться здесь дольше не стоит, он принялся озираться по сторонам, лихорадочно соображая, как бы побыстрее сбежать и оставить главную сцену героям романтической истории.
Его странное поведение не укрылось от внимания Фэн Луаня: — Что ты высматриваешь?
Набравшись храбрости, Е Ян понёс откровенную чушь: — Император, до того как войти во дворец, я изучал небесные знамения у одного странствующего мудреца. Только что я взглянул на небо — и сегодня действительно произойдёт нечто грандиозное!
Фэн Луань счёл это обычной болтовней, но ему стало любопытно, к чему клонит наложник. Он поинтересовался: — И что же именно?
Указывая на дороги, сходившиеся в этом месте, Е Ян принялся напускать на себя таинственный вид: — Сегодня ночью по одной из этих дорог сюда придёт ваша суженая судьбой.
Фэн Луаню это показалось даже забавным, и он с мягким любопытством переспросил: — Суженая судьбой? Раз уж Наложник Юнь так искусно гадает, поведай-ка мне: какова она ростом, худая или полная, сколько ей лет и как она выглядит?
Е Ян: — ……
Затаив дыхание, Е Ян попытался описать внешность Чу Ляня, но не слишком детально — иначе Фэн Луань заподозрил бы их в сговоре. Поразмыслив мгновение, он выдавил из себя: — Ваша предначертанная судьбой… лет двадцати от роду, стройная, трогательная и вызывающая жалость, с безупречной фигурой и несравненной красотой!
Фэн Луань снова усмехнулся, явно не поверив ни единому слову.
……
Е Ян сильно нервничал.
Он прождал целую ночь, почему же Чу Лянь до сих пор не появился?!
Кан Нив уже закончил все приготовления и уложил вещи обратно в бамбуковую корзину. Если Чу Лянь не явится сейчас же, им действительно придётся возвращаться. Охваченный тревогой, Е Ян смотрел, как Кан Нив поднимает корзину, когда в конце одной из дорог наконец забрезчил слабый огонёк.
Схватив Фэн Луаня за руку, Е Ян возбуждённо зашептал: — Император! Смотрите! Ваша суженая идёт!
Фэн Луань замер. Это место было одним из самых глухих и уединённых во всём дворце, к тому же он лично приказал страже не патрулировать этот участок сегодня ночью. Кроме человека, который, подобно Е Яну, заблудился… он просто не мог представить, кто ещё мог появиться здесь посреди ночи.
Вспомнив недавний бред Е Яна о предначертанной судьбе, он невольно заинтересовался.
Огонёк фонаря приближался. В темноте уже смутно вырисовывался женский силуэт в пышной юбке, украшенной подвесками, только вот шаг был слегка неуверенным, а фигура — неожиданно плотной. Когда же долгожданная суженая подошла ещё ближе… Лицо Фэн Луаня помрачнело. Указав на бегущую семенящей походкой Няньку Ли, которая придерживала на ходу спадающие туфли, он спросил Е Яна: — Это и есть моя суженая?
Е Ян: — ……ха-ха.
Ладно ещё Чу Лянь не пришёл, но откуда здесь взялась Нянька Ли?
Заметив свет фонарей, Нянька Ли подбежала ближе и на ходу запричитала: — Юный господин! Это вы? Наконец-то я нашла вас!
Не успела она договорить, как её взгляд упал на стоявшего рядом Фэн Луаня. Женщина окаменела от ужаса, рухнула на колени и задрожала всем телом: — Император… рабыня не знала, что вы тоже здесь…
Причитая, она украдком бросала на Е Яна многозначительные взгляды, явно оставшись крайне довольной сложившейся ситуацией.
В её глазах глубокая ночь, уединение, безлюдное место и двое одиноких мужчин — всё это недвусмысленно указывало на какую-то тайную пикантную связь. Способности юного господина к обучению превзошли все ожидания: прошло всего несколько дней, а он уже зашел так далеко с самим императором!
Нянька Ли переполнялась гордостью.
— Какая ещё суженая, — приподняв бровь, произнёс Фэн Луань. — Она вообще-то за тобой пришла.
Е Ян: — ……
Фэн Луань всё ещё не сдавался: — Даже если это судьба, то твоя собственная.
Е Ян: — ……
Заметив, что Кан Нив закончил собирать вещи, Фэн Луань снова перевёл взгляд на Е Яна: — Наложник Юнь, а пить вино умеешь?
Е Ян вином владел в совершенстве, но вот какими способностями обладал Юнь Ян, он не знал. Впрочем, в книге неоднократно упоминалось, что оба брата из клана Юнь — и Юнь Линь, и премьер-министр — пили превосходно. А поскольку матушка Юнь Яна была родом из земель за заставой и пила вино как воду, думалось, что и сам Юнь Ян не должен ударить в грязь лицом. Вот только… с какой стати этому тирану вдруг вздумалось задавать такие вопросы?
В романах вечно случается всякая хрень вроде потери контроля после выпивки. Раз уж главный герой сам предлагает выпить, при любых раскладах от этого стоит отказаться, верно?
В испуге замотав головой, Е Ян выдавил: — Я… совсем чуть-чуть.
— Время ещё раннее, — произнес Фэн Луань. — Составишь мне компанию за чашкой вина? Как тебе идея?
Е Ян: — ……
Е Ян отчаянно хотел отказаться.
Но, взглянув на шкалу благосклонности над головой Фэн Луаня и опасаясь, что после очередного отказа цифра семнадцать превратится в минус семь, он был вынужден искать вежливое оправдание: — Император, я ранен, мне не стоит пить…
[Благосклонность Фэн Луаня -1, текущая благосклонность: 16]
Фэн Луань: — ……Тогда пей воду.
Е Ян: — ……
Е Ян понял — от этого не отвертеться.
Ван Цзюань и Нянька Ли молча провожали его взглядами, пока он удалялся вслед за императором, а сам он лихорадочно соображал, как бы напоить этого проклятого тирана до полного бесчувствия.
Общеизвестно, что лёгкое опьянение — самое опасное состояние. Но вот если человек напивается до провалов в памяти, всё меняется кардинально.
Тот, кто словил блэкаут, уже не способен ни на что! А уж такой непутёвый тиран в вырубленном состоянии — тем более!
Ладно, сегодня он поставит на кон свою жизнь, но этого поганого императора непременно напьёт и свалит!
……
В большом тронном зале Е Ян сидел с мрачным видом, глядя на кувшин с вином перед собой и пиалу с чаем.
По правде говоря, уговаривать людей выпить было тем, в чём он разбирался хуже всего.
Долго собираясь с духом, он наконец медленно поднял руку и налил Фэн Луаню чарку.
— Император, — Е Ян подвинул чашку ближе к нему. — В такой обстановке мне хочется высказаться.
При одной мысли о том, что Е Ян снова собирается открыть рот, у Фэн Луаня начинала болеть голова. Обладая хоть какими-то манерами, он с трудом процедил: — Говори.
Е Ян глубоко вздохнул.
— Мужчина, что не пьёт вина, зря родился на свет, — с серьёзным видом изрёк он. — Пьешь вино, но не пьянеешь — значит, душой не сроднился.
Фэн Луань: — ……?
— Чувства мелки — сделай глоточек! — повысил голос Е Ян. — Чувства сильны — пей до дна!
Фэн Луань: — ……
Е Ян: — Сколько ни поезжай в дальние края, а без выпивки нет любви и тепла!
Фэн Луань: — ……
Е Ян высоко поднял свою пиалу с чаем: — Я пью до дна первым!
Фэн Луань: — Лучше бы ты помолчал.
Е Ян: — ……Ох.
Настроение у Фэн Луаня сегодня было скверным, и чаша сама собой тянулась к рукам — даже без чьих-либо уговоров он собирался пить.
Он потребовал компании Е Яна, но на деле лишь усадил того рядом, почти не желая разговаривать. Когда большая половина кувшина опустела, Е Ян заметил, что Фэн Луань уже полуприслонился к столу, очевидно, захмелев. Раз уж напоить гадского императора до потери памяти не получилось, самое время было придумать предлог для побега.
Медленно поднявшись на ноги, Е Ян произнес: — Император…
Фэн Луань зажмурил глаза, бросил маленькую чарку на стол, прикрыл голову рукой и бормотал себе под нос: — …У меня болит голова.
Тихонько прощупывая почву, Е Ян проговорил: — Император, кажется, вы опьянили. Отдыхайте, а подданный покинет вас —
Фэн Луань уже мёртвой хваткой вцепился в его запястье.
— Кто тут пьян? — внешне он выглядел спокойным, но говорил гораздо медленнее обычного, словно преодолевая трудности. — С чего бы… с чего бы мне так легко опьянеть.
С этими словами, словно стремясь доказать своё превосходное мастерство в питие, он проигнорировал остолбеневший взгляд Е Яна, схватил оставшийся на столе кувшин и, припав к горлышку, с закрытыми глазами залпом допил остатки.
Е Ян лишился дар речи.
Серьёзно?
Всего полкувшина — и он уже вдрызг пьян?
Раз такая слабая голова, зачем пить-то было?!
Он поспешно протянул руку, пытаясь выхватить кувшин, но Фэн Луань пил слишком быстро — на дне оставались лишь жалкие капли. Почувствовав неладное и заметив, что Фэн Луань снова схватился за голову и осел на стол, Е Ян молча отступил на шаг, осторожно прокрался к двери и с трепетом потянул её на себя.
Кан Нив дежурил прямо за порогом. Увидев, как Е Ян резко распахивает дверь, он с удивлением заглянул внутрь и тут же изрек: — Ох, император напился.
Е Ян: — ……
Судя по тому, насколько не удивлён был Кан Нив, выходило, что он прекрасно знал о нулевой стойкости Фэн Луаня к алкоголю.
Е Ян: — Ваш император и правда настолько слабо держит удар?..
Кан Нив с серьёзным видом кивнул: — Император обычно почти не пьет. Наверное, сегодня из-за присутствия Наложника Юнь он не смог сдержать эмоций, вот и перебрал.
Е Ян: — ……
Раз проклятый тиран уже вырубился, самое время делать ноги.
Слегка кашлянув, Е Ян изобразил на лице самую угодливую улыбку.
— Кан Нив, теперь император на твоем попечении, — сказал он. — Поздно уже, я спать хочу, пожалуй, пойду в свои покои.
Кан Нив поспешно перегородил ему дорогу.
— Наложник Юнь, без приказа императора этот раб не смеет вас отпустить, — ответил он. — Если завтра утром император проснётся и обнаружит, что вас здесь нет, боюсь, он с меня голову снимет.
Е Ян: — По-моему, он не станет…
— Это же особая милость, коей удостоен лишь гаремный фаворит, — зачастил Кан Нив. — Наложник Юнь, вы — первый человек, которому дозволено провести ночь в императорских покоях!
Е Ян: — Но я не х…
Кан Нив трепетно поднял руки и принялся аккуратно, палец за пальцем, разгибать пальцы Е Яна, вцепившиеся в косяк. Медленно закрывая перед ним дверь так, что осталась лишь узкая щель, евнух улыбнулся из темноты: — Наложник Юнь, не усложняйте жизнь этому рабу. Вы уж постарайтесь, император теперь весь на вас!
Е Ян: — ……
http://bllate.org/book/26180/3134312
Готово:
