Господин Сюй: Не стоит так недоверчиво относиться! У Фан Куая до сих пор хранится коллекция тех старых фотографий. Давай-ка, я сейчас попрошу его отправить их мне.
Ци Минь вежливо и тихо ответил: Мне как-то неудобно доставлять тебе такие хлопоты…
Да какие там хлопоты? Раз ты парень Гу Дэбая, значит, теперь мы свои люди, чего тут стесняться? — Господин Сюй небрежно махнул рукой, совершенно не воспринимая эту вежливость всерьез. — Если хочешь посмотреть, у меня даже остались общие снимки нашего тогдашнего фотокружка.
В итоге, поддавшись на уговоры, Ци Минь достал телефон, и они обменялись контактами.
Гу Дэбай стоял, остолбенев. Происходящее полностью выходило за рамки его ожиданий. В самом начале, когда он выкладывал всю правду Юань Е, он сделал это без утайки, боясь, что где-то проколется. В итоге Юань Е стал горе-союзником и чуть его не выдал. Поэтому Гу Дэбай усвоил урок и решил исправиться: перед этой поездкой он наглухо засекретил правду об их отношениях, чтобы никто не узнал о контракте и фальшивой первой любви. Более того, он даже уверял Ци Миня, что его тайное увлечение — это нечто очень скромное, и никто из этих людей не знает о его чувствах к той самой первой любви.
Он полагал, что продумал всё до мелочей, даже учел, что Господин Сюй и Фан Куай были его однокурсниками. Он специально сказал, что они не знают об этой безответной любви, но не стал уточнять, знают ли они вообще такого человека, как первая любовь — всё это было сделано как раз для того, чтобы в случае чего быстро сориентироваться.
В итоге ориентироваться пришлось на господине Чжане, учителе фотографии, который оказался слишком уж смышленым. Это было уже чересчур случайное совпадение.
Гу Дэбай беззвучно глубоко вдохнул и посмотрел на Ци Миня, который о чем-то шутил с Господином Сюем. У него дернулось веко.
Что-то не так.
Обычно Ци Минь не бывает таким покладистым, он ни за что не стал бы так легко добавлять кого-то в друзья. И уж тем более не проявлял бы интереса к его студенческим годам или хобби только из-за того, что они имитируют пару. Это же Ци Минь! Еще месяц назад ему даже не было интересно, что он предпочитает — сладкое или соленое. Ци Минь, у которого слова не вытянешь, который даже любимый запах не хотел ему называть.
Когда он впервые познакомил его с Юань Е, Ци Минь только спустя несколько дней, когда они по-настоящему сблизились и стали друзьями, согласился добавить того в контакты.
Значит… всё-таки засомневался?!
Гу Дэбай притворился спокойным, сделал глоток мохито из стакана, проглотил его, даже не почувствовав вкуса, и мысленно сто восемьдесят раз отлупил Юань Е, этого горе-союзника.
Он точно заподозрил что-то, иначе с чего бы Ци Миню проявлять такое любопытство? Ему нужно как можно скорее прояснить ситуацию. До чего бы там Ци Минь ни додумался, нельзя допустить, чтобы он и правда решил, будто первая любовь, которую он не может забыть, — это лысый дедушка, у которого дед-внук отношения (прости, учитель Чжан).
К сожалению, на глазах у Господина Сюя он не мог сразу же начать оправдываться. Что такое смех сквозь слезы, что значит «за бедой удача следует, а за удачей — беда» и что такое «от радости до печали один шаг» — теперь он был живым воплощением этих слов.
На самом деле, темное прошлое — это мелочи. Самое ценное — воспоминания о светлых годах юности. Если бы ты увидел фотоработы Гу Дэбая сейчас, ты бы ни за что не поверил, что такой ужасный, прямолинейный парень мог снять нечто подобное.
Господин Сюй с интересом продолжал болтать с Ци Минем, ловко и красноречиво выдавая поступок по предательству старого друга за нечто благородное, прикрывая этот предательский акт фальшивой дружелюбностью.
Гу Дэбай хотел было вставить слово, но, когда с языка сорвалось «ты…», его внезапно осенило. Он на ходу изменил фразу и с улыбкой подшутил: Если бы старина Чжан узнал, что спустя столько лет вы всё еще распространяете его фотографии, где он лысый, он бы, небось, в ярости прилетел сюда на частном джете, чтобы задать вам жару.
Господин Сюй отмахнулся, не придав этому значения: Кто же не знает, что ты у нас склеротик? Ты же давно потерял контакты учителя Чжана.
Произнеся эти две фразы, которые выглядели как случайные, Гу Дэбай одарил Ци Миня спокойной улыбкой, взглядом давая понять: Слышал? Лысый учитель Чжан жив, здравствует, и он — не первая любовь!
А.
Ци Минь, озадаченный его взглядом, попытался прочитать мысли Гу Дэбая, но, совершенно не совпав с ним по частоте, спросил: Тогда я — посторонний человек, и если буду смотреть его неудачные фото без разрешения, он не рассердится? Может, не стоит?
Ничего страшного, — Господин Сюй поспешно улыбнулся, пытаясь успокоить его. — У учителя Чжана прекрасный характер. В свое время он выложил на сайте знакомств десятки личных фотографий в таком же стиле, и он был вполне собой доволен.
Как удивительно…
Раз уж Господин Сюй так сказал, Ци Минь сдержал усмешку и без колебаний принял сжатый файл. Говорили, что там не только полно фотографий учителя Чжана, но и много других снимков студенческих лет Гу Дэбая. Поскольку это был компромат, раньше он никому их не показывал.
На самом деле, Ци Минь почти не видел даже тех фотографий, которые Гу Дэбай делал сейчас, его впечатление о них было весьма смутным.
Пока файл скачивался и распаковывался, в панели уведомлений телефона всплыло сообщение — от Гу Дэбая.
Ци Минь на мгновение замер, перевел взгляд на сидящего рядом Гу Дэбая, получил от того короткий кивок в сторону телефона и снова посмотрел на непрочитанное сообщение.
Человек сидит рядом, а всё равно пишет так таинственно, будто хочет поделиться каким-то секретом.
Ци Минь открыл его и невольно усмехнулся.
Гу Дэбай: [Учитель Чжан — не первая любовь, он жив]
Ци Минь вынужден был ответить: [Я знаю, что не он. Я верю твоему вкусу]
Гу Дэбай опешил. Он знает? Он верит? А зачем тогда добавлять в друзья, зачем принимать файлы и смотреть эти фотографии… Неужели Ци Минь и вправду хочет узнать его лучше? Хочет понять его?
Гу Дэбай неуверенно посмотрел на него и с опаской спросил: Сколько архивов ты скачал?
Ци Минь без тени смущения развернул к нему экран: Три.
Скачал всё. По-настоящему.
Ци Минь увидел, что Гу Дэбай пребывает в легком замешательстве, решив, что тот всё еще переживает из-за того случая, и похлопал его по тыльной стороне ладони: Не волнуйся.
Хотя на мгновение у него действительно, наверное, чуть не возникли не те мысли, но чтобы поверить, что такой человек, как Гу Дэбай, годами будет хранить в сердце чувства к учителю фотографии из средней школы — это требовало полного разрушения его мировоззрения, и процесс этот был весьма непростым.
Ци Минь открыл архив. Большинство фотографий были довольно большими, но их было немного, так что он медленно и без спешки просматривал их одну за другой.
Там действительно оказалось много снимков учителей по разным предметам, остальное — пейзажи: дикие кошки, промелькнувшие в углу школьного двора, большие белые гуси, гоняющиеся за людьми у озера, спящие одноклассники, над которыми кто-то подшутил, и даже смешные лица людей во время забега на спортивных соревнованиях.
На каждой фотографии стояла дата. Когда он натыкался на особенные снимки, Господин Сюй комментировал их, рассказывая детали: например, после того, как был сделан этот снимок, Гу Дэбай неделю бегал от разъяренных одноклассников; за другой его наказали учителя; этот он сделал, прогуливая уроки; а этот даже попал в школьную стенгазету.
За просмотром он совсем забыл о цели, с которой открыл файлы.
Ци Минь не заметил, как начал улыбаться, и, слушая комментарии Господина Сюя, заметил: Оказывается, у него есть и такая сторона.
Голос прозвучал очень тихо, Гу Дэбай чуть не решил, что ему послышалось, и кончики его ушей даже слегка покраснели.
Он не удержался и перебил их, защищаясь: Вообще-то мои нынешние фотографии гораздо интереснее и художественнее.
Фотографии студенческих лет были сделаны на скорую руку, без какой-либо техники, всё держалось только на качестве камеры.
Господин Сюй посмеялся над тем, что он опять дорожит своей репутацией, и вздохнул, что в жизни есть вещи поважнее лица.
Ци Минь: Нынешние фотографии?
Гу Дэбай поспешно ответил: Да, в моих лентах их полно.
Ци Минь не следил за лентами Гу Дэбая. Да и не только Гу Дэбая, он мало за кем следил.
Но сейчас посмотреть самое время. Он зашел в профиль из чата, и первое, что он увидел, — силуэт человека на фоне закатного солнца.
Закат в тот день был прекрасен: глядя через панорамное окно, можно было увидеть, как по небу растекаются краски, словно разлитые на холсте. По сравнению с ярким небом силуэт человека и комната казались темными из-за контрового света, словно в черно-белой рамке. Человек, стоящий у окна, слегка запрокинул голову, глядя вдаль, в руках он держал длинный смычок, а его вытянутая тень падала на пол, напоминая художника, только что закончившего великое полотно.
Небо — холст, свет — краски.
Это… он.
Гу Дэбай, оказывается, в какой-то момент украдкой сфотографировал его со спины.
Ци Минь долго смотрел на эту фотографию, вспоминая, что это было снято во время создания композиции Судный день. В те дни, чтобы дождаться вдохновения, он целыми днями смотрел в окно, слушая музыку.
Только вот в клипе он выбрал превратить смычок в длинный клинок, а в глазах Гу Дэбая это была божественная кисть, раскрашивающая небо.
Ци Минь хотел посмотреть, есть ли у фотографии название, вышел из просмотра и увидел подпись — там стояло только его имя: Ци Минь.
Его имя?
Он молча закрыл фото, чувствуя легкое замешательство.
Неужели Гу Дэбай фотографировал его вовсе не как «того самого человека»? Размытые черты лица, силуэт со спины… если это не для того, чтобы представить кого-то другого, то почему он написал его имя? Зачем?
Смотрите, мы почти приехали.
Господин Сюй посмотрел в окно и вдруг воскликнул.
Ци Минь и Гу Дэбай посмотрели туда же и увидели, что на поверхности моря показался небольшой остров.
Господин Сюй поднялся, подошел к заднему сиденью и начал будить того, кто всё время спал: Лань Сян, господин Лань, пора вставать.
Спустя несколько секунд тот, кого назвали господином Лань, снял маску для сна и, сонно потягиваясь, пробормотал: Приехали?
Почти. Иди посмотри на пейзаж.
Ци Минь невольно обернулся, встретился взглядом с этим господином Лань и кивнул в знак приветствия, узнав в нем актера, исполнившего главную роль в недавнем хитовом сериале — Лань Чжисяня.
У них в кругу есть хоть кто-нибудь без прозвища?
Они уже почти прибыли, поэтому Ци Минь перестал смотреть в телефон. По привычке он закрыл приложение и, перед тем как выйти из чата с Гу Дэбаем, еще раз скользнул взглядом по тому сообщению с уточнением.
— Учитель Чжан — не первая любовь, он жив.
Жив.
Когда Ци Минь убирал телефон, эта фраза всё еще крутилась в голове, рождая догадку, которой у него раньше никогда не было.
Вся странность последних двух дней, необъяснимые противоречия — казалось, под этим углом всё встает на свои места.
Он допил фруктовый чай, выбросил стакан в закрытый мусорный бак и вместе с остальными собрал вещи.
Спустя десять минут три вертолета зависли над островом.
Не будем приземляться? — Гу Дэбай тоже встал и посмотрел вниз через стекло. — Что за игры?
Господин Сюй загадочно улыбнулся, отдал по рации команду пилотам других вертолетов, а затем предупредил своих пассажиров: Готовьтесь к сюрпризу, держитесь крепче.
Сказав это, он сам надел парашют, открыл дверь вертолета и, не говоря ни слова, прыгнул вниз.
Лань Чжисянь позади присвистнул и тоже подошел к двери: А Господин Сюй хорош. Но не ради того же, чтобы посмотреть на его прыжок, он позвал нас всех сюда?
Любопытство Ци Миня было раззадорено. На всякий случай они тоже надели парашюты и пристегнулись страховочными тросами. Даже при этом Гу Дэбай чувствовал беспокойство и крепко держал Ци Миня за руку, когда тот подошел ближе к двери, где выл ветер.
После прыжка Сюй Шуляна вертолет начал снижаться, приближаясь к острову. Теперь все увидели отметку на земле — место, куда планировал приземлиться Господин Сюй. А вокруг нее аккуратно и плотно были расставлены крупные предметы. С высоты они казались крошечными, формируя какой-то узор, но на земле, должно быть, самый маленький из них был высотой с человека.
Парашют резко раскрылся, и Господин Сюй на глазах у всех медленно опустился. Неясно, тренировался ли он много раз, но он приземлился точно на отметку.
Ци Минь удивленно воскликнул: Это…
Это была не просто площадка для приземления, а конструкция с механизмом.
Как только Сюй Шулян приземлился и сбросил парашют, механизм сработал, и установленные по кругу деревянные доски начали наклоняться и падать одна за другой —
Домино?! — Лань Чжисянь первым сообразил и выкрикнул: — Так романтично? Кто не знает, подумает, что кто-то кому-то в любви признается…
С таким размахом признаваться — довольно креативно, — пробормотал Гу Дэбай, невольно взглянув на Ци Миня.
Ци Миня тоже поразило это зрелище: Для следующего клипа можно попробовать добавить съемки с дрона, вместо спецэффектов…
Гу Дэбай: «…»
Вслед за первыми пятью досками упали десять, сто, тысяча… бесконечное множество домино рушилось по цепочке. Огромный великолепный узор, похожий на распускающийся хвост павлина, открылся на острове. Это был потрясающий вид, который можно оценить только с высоты.
Гигантская фигура из домино рассыпалась долго, распространяясь из центра почти по всей поверхности острова. Даже места, покрытые растительностью, казались частью этого арт-объекта.
По мере развертывания картины вертолеты медленно передвигались, облетая остров по кругу, чтобы охватить всё происходящее.
Зрелище было не только красивым, но, если присмотреться, в нем угадывался логотип известной киностудии и силуэты из классического фильма.
А, этот фильм я знаю, они снимают по одной части в много лет, — узнал Лань Чжисянь и рассмеялся. — Вижу, там снаружи дроны снимают. Господин Сюй так оригинально просит продолжение? Восхищен, искренне восхищен.
Ци Минь тоже смотрел тот фильм. Сюжет там был о том, как герой расследует смерть брата, но чем больше копает, тем запутаннее всё становится, и в конце, сорвав маску с убийцы, он понимает, что это и есть его брат. Фильм растянули на несколько частей, потому что после первой части брат стал «мертвецом без личности» и не мог сообщить, что жив, пока не расправится с главным злодеем.
После того как выступление с домино закончилось, в дело вступили фонтаны, а затем вертолеты выпустили несколько хлопушек, которые в воздухе сложились в два иероглифа: «Просим продолжение».
Наступил вечер, солнце клонилось к закату, и вода из фонтанов, рассеиваясь над островом, случайно образовала несколько ярких радуг.
Гу Дэбай выглядел озадаченным: Оказывается, всё самое интересное было в конце. Господин Сюй реально постарался.
Лань Чжисянь поддакнул, что если выложить это видео в сеть, он может представить реакцию пользователей — возможно, шум дойдет даже до зарубежных режиссеров и сценаристов.
После развлекательной программы вертолеты наконец опустились на вертолетную площадку. Господин Сюй, уже освободившийся от парашюта, подъехал на машине вместе с дворецким, чтобы забрать группу на виллу. Ужин был на свежем воздухе: морепродукты гриль, которые выращивали на фермах вокруг острова.
За обедом люди познакомились поближе. Помимо Гу Дэбая с Ци Минем, были еще двое, кто привел девушку и родную сестру.
Ци Минь редко участвовал в таких групповых встречах. В его памяти остались только школьные экскурсии, классные сборы, а после работы — тимбилдинги и банкеты. Так, чтобы просто отдыхать с друзьями, он был впервые.
Может, из-за того что всё было в новинку, к восьми-девяти часам вечера он почувствовал сильную усталость. Сонливость, которую он игнорировал весь день, навалилась с двойной силой, и он попросил разрешения уйти пораньше спать.
К счастью, Лань Чжисянь из-за джетлага тоже рано ушел отдыхать, так что просьба Ци Миня не показалась странной, и его без лишних расспросов отпустили в номер.
Только тогда у него появилась возможность снова достать телефон и записать все подозрения и странности, как он делал это раньше, в текстовый документ.
Он только закрыл файл, как дверь спальни открылась — Гу Дэбай вернулся вместе с ним.
Тот хотел уйти сразу, но если Ци Миня отпустили без проблем, то Гу Дэбая заставили пить штрафные, и он задержался на десять минут. Перед приходом он перестраховался и взял у Лань Чжисяня таблетку мелатонина, попросив держать это в секрете.
Если он не ошибается, Ци Минь уже начал что-то подозревать, а если нет — то как минимум почувствовал, что что-то не так.
Он еще не был готов признаться во всём… но если Ци Минь догадается о слишком многом, выбора у него не останется. Придется молить о снисхождении до того, как Ци Минь сам докопается до правды.
Ци Минь не пил алкоголь: даже на барбекю он пил обычные напитки, если не было крайней необходимости, он воздерживался. В последний раз он пил в ту ночь, когда познакомился с Гу Дэбаем.
Без алкоголя голова была ясной, но даже с ясной головой найти доказательства и выведать правду было не так просто.
Они легли в постель, каждый со своими мыслями, на словах договорившись, что просто устали и хотят поспать.
Ци Минь, ты хочешь что-то сказать?
М? — Ци Минь замер и посмотрел на Гу Дэбая, заметив, что тот закрыл глаза и выглядит так, будто вот-вот уснет. — С чего ты взял?
Интуиция. — От Гу Дэбая почти не пахло спиртным, но это не мешало ему притворяться сильно пьяным. Пьяным, а потом внезапно уснувшим — это было вполне правдоподобно.
Он полушутя спросил: Хочешь автограф Лань Чжисяня? Или тебе интересно, сколько еще компромата на меня у Фан Куая?
Я не фанат, — усмехнулся Ци Минь.
Обычно, когда они оставались вместе, перед сном они болтали, но чаще говорил Гу Дэбай, а он лишь изредка отвечал, постепенно засыпая под его голос.
Но сегодня он не хотел спать. Его переполняли сомнения, которых хватило бы на бессонную ночь.
Ци Минь непривычно много говорил.
Он всё еще не любил рассказывать о себе, поэтому просто направлял беседу, слушал рассказы Гу Дэбая о друзьях, о студенческих годах, и только когда речь заходила о чем-то интересном, сам делился воспоминаниями о школе.
Шум за окном стих, свет в комнате погас, и воздух стал мягким и уютным.
И что потом? Вы вместе ухаживали за тем щенком?
Хм… держали у… Фан Куая, щенок был ужасно шумным…
Ци Минь не знал, сколько времени прошло, когда голос Гу Дэбая стал тише, невнятнее, а через мгновение и вовсе умолк.
Господин Гу? Гу Дэбай?
Он попробовал позвать его пару раз, но в ответ услышал лишь ровное дыхание. Гу Дэбай, казалось, еще не погрузился в глубокий сон, нащупал его руку, крепко сжал, и, успокоившись, окончательно уснул.
Буквально за секунду.
Ци Минь сел в темноте, глядя на спящее лицо Гу Дэбая, и тихо вздохнул.
Гу Дэбай…
…
Зачем ты меня обманываешь?
Ци Минь снова вздохнул, понимая, что спящий его не услышит, и позволил себе говорить вслух: Такой вопрос я не могу задать тебе прямо… А вдруг я ошибся?
…
Если бы я не был таким любопытным, то не заметил бы столько деталей, не узнал бы правду о том человеке. — Ци Минь опустил глаза, его голос был едва слышен, шум за окном легко заглушил бы его. — И история в метро, и день памяти, и снотворное, которое ты на самом деле не покупал — это не тот бренд, который ты бы выбрал, и твой друг тоже…
…
Я могу понять, что ты скрываешь, но не могу понять, зачем ты это делаешь. — Ци Миня тоже одолевала сонливость, и хотя мысли одолевали, сознание стало медленным и туманным. Пользуясь тем, что Гу Дэбай спит, он говорил не задумываясь, что на ум придет: Если бы ты прямо сказал мне правду, я бы не разозлился и не стал бы требовать ответственности. Это всего лишь контракт. Чего ты боишься?
…
Гу Дэбай, какой повод мне найти, чтобы разорвать наш контракт, сделав вид, будто я ничего не знаю?
…………
Гу Дэбай, лежавший на кровати, резко вдохнул, перевернулся и медленно открыл глаза.
В его взгляде не было сонливости. Он прямо смотрел на Ци Миня, затем сел. Было ясно, что он слышал всё с начала до конца и вовсе не спал.
Притворяться спящим — это целое искусство, и ему, неспециалисту, не стоило пробовать такие сложные трюки.
Ци Минь лишь на мгновение удивился, но быстро успокоился и кивнул: Оказывается, ты не спал.
Гу Дэбай не решался посмотреть ему в глаза, пробормотал: Не спал. Всё слышал.
Скрывать больше не было смысла.
Гу Дэбай сдался, потер лицо и уставился на узор одеяла у изножья кровати: Обязательно разрывать контракт? Если я скажу, что могу всё объяснить?
Объяснить что? — Ци Минь слегка нахмурился, явно не соглашаясь с ним. — Разве после объяснений мы не разорвем контракт? Если ты беспокоишься, я могу подписать соглашение о неразглашении.
Гу Дэбай: Соглашение о неразглашении? Что это значит?
Ци Минь: Твоя первая любовь вернулась живой, контракт естественным образом должен быть расторгнут. Тебе не нужно бояться, что я проболтаюсь. Ни об инсценировке смерти, ни о наших отношениях — я буду хранить всё в тайне.
Гу Дэбай: А???
Ци Минь закрыл глаза, наконец приняв решение. Он встал с кровати и с бесстрастным лицом произнес заключительную фразу:
Не волнуйся, господин Гу. Я не буду тебе докучать. Это время сотрудничества было приятным. Желаю тебе счастья.
http://bllate.org/book/26179/3134258
Готово:
