До Нового года оставалось два дня, когда мама впала в кому. Врачи сказали, что она может больше не прийти в сознание.
Не зная, когда именно настанет последний миг, я был вынужден дежурить в больнице круглые сутки. За исключением редких выходов на свежий воздух к зданию стационара, всё остальное время я ни на шаг не отходил от маминой палаты.
Всего за несколько таких дней я накрепко пристрастился к курению. Хорошие привычки требуют ежедневного упорства, а вот дурные усваиваешь в два счета — до такой степени мастерски, что и сам невольно начинаешь сомневаться, уж не природный ли ты гений.
Освоив это дело, я понял, что сигаретный дым вовсе не сплошь горький. Белые клубы проникали вглубь легких и выходили через рот и нос, а охватывающее всё тело пьянящее ощущение, похожее на крепкий алкоголь, приносило туманное и глубокое расслабление, от которого мутнел рассудок.
Лишь в те минуты, когда я делал эти затяжки, мне удавалось полностью отключиться, не думать о прошлом и будущем, отгородиться от болезней и смерти.
— Смотри, как далеко я запулил!
— А я еще дальше, глянь на мою...
Я стоял под плакучей ивой в саду, выпуская клубы дыма, а неподалеку два мальчика лет семи-восьми баловались у пруда с водяными пистолетами, соревнуясь, кто стрельнет дальше. Вокруг прогуливалось немало пациентов, но ни один из них не был похож на их родителя.
У них что, школьных заданий не хватает? Отдельным бездельникам приспичило в самый разгар зимы возиться здесь с водой?
Я примял фильтр, выдохнул струю белого дыма и, глядя на затянутый увядшими листьями лотоса пруд, вдруг вспомнил, что в детстве сам был таким же егозой.
Это случилось в год, когда я только пошел в начальную школу. Наша школа организовала весеннюю экскурсию: все ученики на автобусах отправились в парк развлечений и едва вышли, как получили полную свободу действий.
Когда класс распустили, я вместе с несколькими одноклассниками сбился в кучку. Мы обошли несколько аттракционов, но мне показалось мало, и захотелось прокатиться на лодке.
Перед тем как распустить ребят, классная руководительница неоднократно строго-накопро предупреждала нас не подходить близко к озеру — она боялась беды. Однако жажда острых ощущений не позволяла нам остановиться, и в конце концов мы все равно побежали к причалу.
Но стоило нам действительно забраться в лодку, как оказалось, что в ней нет ничего особенного.
Вчетвером мы уселись в маленький педальный катамаран в форме лебедя и неуклюже, с трудом продвигались по изумрудной воде, то и дело застревая и кружась на месте. Мне стало скучно. Опустив весла, я обвел взглядом берег и как раз заметил знакомую фигуру, проходящую мимо.
— Брат! — забыв, что мы на воде, я в волнении резко вскочил.
Услышав оклик, Шен Миньоу и шедшие с ним старшеклассники — рослые ребята под стать ему самому — дружно обернулись в мою сторону.
Тогда мы с Шен Миньоу учились в одной начальной школе: я был первоклассником, а он как раз перешел в пятый, но занимались мы в разных корпусах. Не считая обратной дороги домой, днем мы практически не пересекались.
Шен Миньоу посмотрел на меня, не сдвинувшись с места и никак не отреагировав. Только что он непринужденно болтал и смеялся с товарищами, но в одно мгновение выражение его лица стало гораздо более холодным и отстраненным. Он всегда был таким: встречал мой преданный взгляд и слушал мои восторженные призывы, оставаясь при этом сторонним наблюдателем. Холодным, чуждым и даже настороженным.
Лодочка слегка покачнулась, и остальные три мальчика испуганно вскрикнули, наперебой призывая меня сесть.
Я указал на берег:
— Давайте погребем туда? Мне нужно к брату!
Командуя ими, я изо всех сил налегал на весла, стараясь причалить. Боясь, что Шен Миньоу потеряет терпение и уйдет, я непрестанно махал руками, просил его подождать и уверял, что буду там через секунду.
У кромки воды пышно раскинулись еще не до конца развернувшиеся листья лотоса. Мы с трудом пробились сквозь них, но до самого берега нам не хватило совсем чуть-чуть.
То ли мои уговоры подействовали, то ли Шен Миньоу и вправду не собирался уходить, но с места он не сдвинулся — правда, и никаких шагов навстречу делать не стал. Бросив весла, я поднялся во весь рост и протянул к нему руку.
— Брат, я пойду с вами, вытащи меня.
Шен Миньоу уставился на мою протянутую руку, долгое время не проявляя ни малейших признаков жизни. Обеспокоенный тем, что он откажется, я подался еще ближе к краю лебедя-катамарана.
В этот самый момент лодкакренилась, я полностью потерял равновесие, носом вперед рухнул вниз и бултыхнулся в ледяную воду ранней весны.
Я забарахтался в воде, окруженный густыми зарослями зеленых листьев лотоса. Судорожно вцепившись в их стебли, я ухватился за них, как за спасительную соломинку.
Вокруг раздались испуганные крики о помощи. В нос и рот хлынула пахнущая тиной холодная вода. Сквозь затуманенный, качающийся перед глазами мир я видел только Шен Миньоу: он просто стоял на берегу, глядя на меня сверху вниз — столь невозмутимый, будто в воду упал не его младший брат, а какая-то назойливая лягушка. Он знал, что со мной ничего не случится, и потому не испытывал ни малейшего беспокойства.
Вскоре какой-то прохожий прыгнул в воду, чтобы вытащить меня. На самом деле озеро оказалось неглубоким — около двух метров, а на дне к тому же стояли погруженные чаны с лотосами. Но для меня, чей рост тогда едва составлял метр двадцать, это было равносильно неминуемой гибели.
Оказавшись на берегу, я без сил опустился на землю и забился в мелкой дрожи, совершенно не способный стоять на ногах.
В ушах стоял сплошной гул. Толпа окружала меня: взрослые отчитывали за опасную выходку, а дети наперебой спрашивали, цел ли я.
Я растерянно озирался по сторонам, выискивая в толпе фигуру Шен Миньоу.
Вдруг мою спину укутало тепло — на плечи накинули еще хранившую живое человеческое тепло куртку. Заметив знакомый подол, я резко обернулся: Шен Миньоу как раз поднял глаза, встречаясь со мной взглядом.
В этот миг мое натянутое до предела самообладание рухнуло. Не в силах больше сдерживаться, я бросился в его объятия, обхватил за талию и горько разрыдался.
— Брат... я так испугался... — без конца повторял я, изливая ему весь свой ужас.
Его тело на мгновение оцепенело, и лишь когда моя тонкая футболка полностью промокла насквозь, он поднял руку и мягко опустил мне на спину.
— Все хорошо.
Временами я задавался вопросом: а не увидел ли я впервые в жизни Шен Миньоу в ту самую секунду, как появился на свет? У меня развилась врожденная привязанность брошенного птенца, и только этим можно было объяснить то, почему я целыми днями ходил за ним по пятам и болтал без умолку — иначе мою детскую привязанность и нежелание с ним расставаться просто не получалось истолковать.
Воспоминания оборвались. Те двое детей все так же продолжали поливать друг друга водой из пистолетов в самом центре пруда.
Выкурив сигарету, я собрался возвращаться. Не успел я сделать и двух шагов, как сзади раздался звук падения тяжелого тела в воду, сопровождаемый пронзительным детским визгом.
Что я только что говорил? Слишком мало домашних заданий — вот они и бесятся от безделья.
Зажмурившись, я мгновенно развернулся и побежал к пруду: из двух мальчишек, стоявших там прежде, на месте остался только один.
Многие, как и я, услышав шум, устремились сюда, а некоторые издалека наблюдали за происшествием с самого начала.
— Ребенок упал! Не удержался, поскользнулся...
— Быстро, быстро, спасайте человека!
Тот, что оказался в воде — то ли от холода, то ли от ужаса, — уже шел ко дну, а оставшийся на берегу с самого начала растерялся и теперь стоял на коленях, горько рыдая.
Не медля ни секунды и успев лишь швырнуть телефон на траву, я прыгнул в воду.
Ледяная, пробирающая до костей вода пропитывала одежду слой за слоем, опутывая мои руки и ноги, сковывая все тело так, что зубы стучали от холода.
Я схватил ребенка за воротник и потащил к берегу. Он отчаянно сопротивлялся, вырываясь, точно разъяренный кот. К счастью, место, куда он рухнул, находилось совсем рядом с берегом — всего в каком-то метре, иначе при такой яростной борьбе его было бы чертовски трудно вытащить.
Люди на берегу дружно протянули руки, вытянули мальчика на сушу, а следом принялись вытаскивать и меня.
Подоспевшие сотрудники больницы набросили на нас с тем непутевым ребенком по белой простыне.
Вскоре прибегла взволнованная пара — мужчина и женщина были одеты в униформу больничных уборщиков.
— Ну как же вы не уследите... Нас до смерти напугать решили?!
— Я же просил не баловаться с водой, не баловаться! Вот и доигрались?
Прохожие принялись в красках расписывать только что разыгравшуюся драму, указывая на меня и утверждая, что если бы не этот добрый человек, еще неизвестно, что стало бы с их сыном. Муж с женой, объятые страхом и стыдом, кланялись мне в пояс и беспрестанно благодарили.
Я отмахнулся:
— Пустяки, сущая мелочь. — Закутавшись в простыню, я продолжал дрожать от холода. — Я с детства люблю помогать людям.
Заметив, что мое лицо посинело от холода, сотрудники больницы поспешно велели мне идти внутрь здания погреться, принять горячий душ и пообещали раздобыть чистую больничную пижаму, чтобы я не подхватил воспаление легких.
На полпути из дверей главного корпуса выбежал кто-то в спешке. Приглядевшись, я узнал сиделку, что ухаживала за мамой.
Мое сердце гулко ухнуло вниз, породив дурное предчувствие.
И верно, сиделка бросилась ко мне, тяжело дыша и крича на ходу:
— Господин Лу, учитель Ли пришла в себя! Вы... вам нужно срочно вернуться! — Упершись руками в колени, она перевела дыхание и сбивчиво добавила: — Она в ясном сознании, даже может говорить. Все зовет и зовет вас по имени.
Я замер, а затем до меня дошел весь глубокий смысл сказанного.
Перед тем как душа окончательно покидает плоть, в человеке вспыхивает последний сгусток энергии — закатное сияние уходящей жизни. И чаще всего это явление называют возвратом света перед закатом.
Спотыкаясь, я сделал несколько шагов вперед, а затем перешел на бег. Ледяной ветер свистел в ушах, щеки с обеих сторон саднило так, будто их резали ножом.
Я мчался в палату с невероятной для себя скоростью, на ходу сорвав мешавшуюся под ногами простыню и швырнув ее в сторону. В груди пекло так, будто легкие готовы были разорваться в любую секунду, а горло заполнил густой привкус крови. Добравшись наконец до дверей палаты, я резко остановился, не решаясь войти с ходу.
В таком виде я выглядел слишком потрепанным.
Выровняв дыхание, я попытался закатить промокший рукав, но, заметив на руке повязку, вспомнил, что рана еще не зажила и швы снимут только через несколько дней.
Я недовольно цыкнул, опустил рукав обратно, кое-как пригладил волосы и лишь после этого осторожно толкнул дверь.
Сиделка взбила подушки повыше. Мама, полуприкрыв глаза, смотрела в окно, но, услышав шорох, повернула голову ко мне.
— Вернулся? — словно не замечая моего плачевного вида, она протянула ко мне руку. — Иди сюда, дай матери на тебя посмотреть.
С меня непрерывно капала вода — я оставил мокрый след от самого порога до ее больничной койки.
В палате работало отопление, постепенно возвращая мне тепло, но меня все равно знобило.
— Мам, как ты себя чувствуешь? — я взял ее за руку и с нарастающей тоской понял, что ее ладонь ничуть не теплее моей.
— Очень хорошо. Кажется, уже давненько я не чувствовала себя такой бодрой. Почему у тебя руки такие ледяные? — Она обеими руками обхватила мои ладони и принялась растирать их снизу вверх, пытаясь согреть.
В детстве эти руки держали меня, обнимали, кормили, одевали, делали все то, что должна делать мать. Теперь же они стали сухими и иссохшими, похожими на ветки, которые сломаются от малейшего движения, и они уже не могли обхватить даже одну мою руку.
— Просто прогулялся на улице.
— В такой-то холодина, чего хорошего там околачиваться? — она с упреком похлопала меня по тыльной стороне ладони, а уголки ее губ тронула горькая усмешка. — А Фэн, похоже, маме придется нарушить слово. Хорошо хоть на два дня раньше, не задело канун Нового года, иначе потом тебе и праздник толком не встретить.
— Мам... — в горле пересохло, и привкус крови от недавнего бега, казалось, все еще не выветрился.
— Не увидеть, как ты заводишь семью и встаешь на ноги — единственное сожаление твоей матери. Лу Фэн, пообещай мне, ты обязательно женишься. — Словно боясь, что я расслышал не до конца, она повторила: — Обязательно женись.
Сглотнув подступивший ком, я через силу усмехнулся:
— Если встречу подходящего человека — женюсь.
Сказать-то я сказал, но прекрасно понимал: вряд ли я уже кого-то встречу.
Услышав мой уклончивый ответ, мама безо всяких видимых причин заговорила куда более жестким, взволнованным тоном:
— Нет! Пообещай мне, поклянись... что ты обязательно женишься. — Она сжала мои руки с неожиданной для умирающей больной силой. — Лу Фэн, это последняя воля мамы.
— ...Мам?
Я не понимал, почему она вдруг так вцепилась в вопрос моего замужества, сделав его единственным предсмертным желанием. Это выглядело так... словно она знала, что я никогда не женлюсь.
Но откуда ей знать?
Эта догадка окатила меня таким леденящим ужасом, что на мгновение кровь замерла во всех жилах, а слова, сорвавшиеся с ее губ следом, с удручающей точностью подтвердили мои худшие опасения.
— Пообещай мне, что обязательно женишься... — выговорила она, широко раскрыв глаза от невыносимого страха. — И больше никогда... никогда не встречайся с Шен Миньоу!
Имя Шен Миньоу обрушилось на меня ударом грома.
Она и впрямь обо всем догадалась.
Та запретная, невыразимая, противная всякой морали страсть к собственному названному брату была раскрыта ею давным-давно.
В ту же секунду мне показалось, будто я стою по колено в бездонной топи: с каждым вздохом смертоносная черная жижа поднималась все выше по моему телу. Она карабкалась на грудь, заливала горло, зажимала рот и нос, суля медленную и мучительную смерть.
Мне хотелось кричать, хотелось бежать, но черная грязь намертво сковала руки и ноги, и мне оставалось лишь в отчаянии смотреть, как собственное тело по кусочку заглатывает и растворяет бездна.
Я попытался что-то сказать, но понял, что из меня вырываются лишь хриплые, безобразные, невнятные звуки. Горло словно застрял кусок раскаленного железа, выжегший мои голосовые связки и лишивший возможности говорить по своему желанию.
Я словно шел по узкому подвесному мостику над пропастью: с обеих сторон зияли бездны, а подходы спереди и сзади рушились один за другим.
Куда ни ступи — везде смерть.
http://bllate.org/book/26178/3134189
Готово:
