Если говорить по правде, то исключительно с точки зрения выполнения обязанностей водителя Санчес заслуживал оценки на добрый десяток уровней выше, чем Зальц.
Он почти ничего не говорил и, зная, что Эдвин предпочитает подремать в машине с закрытыми глазами, старался лишний раз его не беспокоить. После ухода Гранта его прикомандировали из Ассоциации Экзорцистов: на первый взгляд казалось, будто рабочее время стало более свободным, однако на деле ни зарплата, ни условия не шли ни в какое сравнение с прежними.
В конце концов, быть водителем и помощником на побегушках в определенном смысле не такая уж завидная доля, и в глазах недоброжелателей это ничем не отличалось от ссылки с понижением в должности. Тем не менее Санчес никогда ни на что не жаловался Эдвину, словно между работой по адресу Рокхилл-стрит, 179 и службой в Ассоциации не было никакой разницы.
Благодаря такому отношению Эдвин даже проникся к нему симпатияей и как-то раз обмолвился Мьюн, что если им так и не удастся найти новичка, можно всерьез подумать о том, чтобы окончательно переманить Санчеса из Ассоциации Экзорцистов.
Однако две недели спустя Зальц заявился на собеседование прямо с Цербером на поводке, так что этому предположению было не суждено сбыться.
Поскольку сегодняшнее совещание назначили в штаб-квартире Ассоциации Экзорцистов в городе Йорк, Санчес сам вызвался забрать Эдвина — Зальц оставался полнейшим новичком, который еще толком не разобрался, где у здания Ассоциации главный вход, так что его лучше пока было не привлекать.
Эдвин не имел ничего против, и на том порешили. В половине восьмого вечера он, как и договаривались, сел в машину и закрыл глаза. Санчес уже давно привык к этому, ничего не говоря, завел мотор и тронулся с места, покидая Рокхилл-стрит.
Совещание решили провести ночью главным образом из-за расовой принадлежности участников. Эти создания доставляли в миллион раз больше хлопот, чем Эдвин: одни категорически отказывались показываться на солнце, другие терпеть не могли людные места, а третьи и вовсе спали круглые сутки, поэтому ради их удобства Ассоциация была вынуждена назначать встречи на темное время суток.
Эдвин же сохранял неизменное спокойствие. Даже узнав, что собрание созывают по делу его бывшего помощника, он повел себя так, будто ничего особенного не произошло, и согласился без лишних вопросов.
Санчес никогда до конца не понимал замыслов Эдвина, но, зная, что шеф держит всё под контролем, особенно не переживал.
Штаб-квартира Ассоциации Экзорцистов располагалась в пригороде, примерно в десяти километрах от улицы Рокхилл, так что дорога заняла совсем немного времени. Припарковав машину у входа, Санчес окликнул Эдвина по имени и спросил:
— Вы сами зайдете?
Сидевший на заднем сиденье открыл глаза. Во взгляде не было ни малейшего следа сонливости — совсем не похоже на человека, который всю дорогу проспал с закрытыми глазами.
...Быть может, он и впрямь не спал, — подумал Санчес.
— Да, возвращайся, — ответил Эдвин.
Он не раздумывая вышел из машины. Санчес посидел немного у входа, но всё же почувствовал легкую тревогу, поэтому загнал машину на парковку и последовал за ним.
Дежурные в Ассоциации несли службу круглосуточно, однако свет горел лишь в нескольких помещениях, а в коридорах тускло мерцало пара настенных светильников — ровно настолько, чтобы не спотыкнуться в темноте.
Эдвин не обратил особого внимания на столь спартанское гостеприимство. Спустившись по винтовой лестнице, он быстро заметил человека, ожидавшего его в круглом зале на нижнем уровне.
— А вот и ты, — глава Ассоциации Экзорцистов города Йорка по имени Солон протянул ему руку. — Притащил тебя в такую рань, небось мысленно песочишь меня на все лады?
Эдвин ответил неопределенной улыбкой и опустился на стул напротив.
— С чего начнем?
Солон слегка опешил, но не выказал недовольства и с прежней улыбкой произнес:
— В любой момент.
Раз уж тот был готов, Эдвин тоже не собирался задерживаться здесь дольше положенного и предпочл сразу перейти к делу. Он взмахнул рукой, вычерчивая в воздухе круг, и легко коснулся его центра. Прямо перед ними возникло круглое «окно», сквозь которое открывался пейзаж, не имевший ничего общего с интерьером Ассоциации.
На вид это казалось обычной оконной рамой, однако на самом деле штуковина ничем не отличалась от той «двери», что находилась в комнате у Зальца.
Вообще-то в городе Йорке имелось две такие двери: за первую прежде отвечал Грант Муд с Рокхилл-стрит, 179, а вторую, строго говоря, представлял собой сам Эдвин Оуэн.
Пока он был рядом, в любой момент можно было распахнуть проход, ведущий в иные миры.
После смерти Гранта на Рокхилл-стрит остался лишь один боеспособный сотрудник — Эдвин, и Ассоциация уже несколько раз заводила речи о том, чтобы перенести эту стационарную точку к ним, но Эдвин неизменно отклонял подобные предложения.
— Дверь открыта из-за меня, и никому другому я ее не доверю охранять, да вы и сами не сможете удержать ее, — заявлял он.
Многие в Ассоциации затаили на него обиду за такие слова, но Эдвин был прав: если бы он отсутствовал, справиться с серьезными катаклизмами у «двери» они бы попросту не сумели.
То же самое касалось и нынешней ситуации. Солон хоть и кипел от скрытого раздражения, но не смел говорить Эдвину дерзости — вздумай тот бросить службу, уровень преступности в Йорке мгновенно скатился бы на несколько ступеней вниз.
Раскрытая Эдвином «дверь» медленно расширялась. Пейзаж по ту сторону сменялся, пока наконец не остановился перед мрачным дворцом. Он щелкнул пальцами, и алая искра сорвалась с кончика ногтя, стрелою метнувшись прямо к дворцовым вратам, чтобы на самой верхушке высокой башни распуститься роскошным фейерверком.
Взрыв громыхнул так громко, что Солон даже вздрогнул от неожиданности. Бросив косой взгляд на Эдвина и собираясь уже что-то высказать, он услышал, как кто-то другой ринулся с упреками гораздо раньше:
— Великий князь, нельзя же стучаться в чужой дом с такой дикой манерой!
Глас гремел почище только что отзвучавшего взрыва. Солон прикусил язык на полуслове, тяжело вздохнул и сперва почтительно поприветствовал прибывшего:
— Виконт Онсаст, приветствую вас.
Спустя мгновение из дворца неторопливо выплыл низкорослый старик с морщинистым лицом, напоминавшим засушенную апельсиновую корку. На нем был надет изысканно сшитый халат для утренних прогулок. Паря в воздухе, он кивнул Солону, а затем перевел взгляд на сидевшего в стороне Эдвина:
— Вы вечно так... Мне-то ничего, подумаешь, разбудили, но ведь внутри полно детей...
— Еще раз выйдешь встречать гостя с опозданием, и я взрою твой Загробный чертог до основания.
Эдвин приподнял бровь и совершенно невозмутимо произнес леденящую душу угрозу.
Старик замер:
— ...
Он с досадой захлопнул рот, но уже через секунду не удержался и с упреком бросил:
— А где остальные?
Эдвин щелкнул пальцами еще раз, и вокруг него одно за другим открылись три прохода. Пейзажи внутри различались, но во всех трех точках на видных местах уже кто-то ждал. Кое-где виднелась ослепительная красавица в роскошных нарядах, где-то — безучастный ребенок с детскими чертами лица, а в последнем проеме маячила голова, подозрительно напоминающая волчью, ничуть не уступающая легендарным оборотням. Оборотень кивнул старику и пробасил утробным голосом:
— Ты опоздал.
Старик, точнее, виконт Онсаст, мысленно выругался сквозь зубы, а затем мгновенно натянул на лицо любезную улыбку, словно только что не брызгал слюной от злобы:
— Рад встрече, господа.
— Давайте покончим с этим быстрее, — с явным раздражением произнесла рыжеволосая красавица в платье с глубоким декольте, поигрывая бокалом с вином. — У меня вообще-то свидание намечается, не собираюсь тратить время на вас.
Ее взгляд скользнул по лицу Эдвина, она моргнула и, подумав секунду, поправилась:
— Впрочем, если великий князь соблаговолит составить мне компанию, я готова прождать сколько угодно.
Эдвин лишь мельком глянул на нее и сухо бросил:
— Начнем.
Солон был только рад покончить со всем этим побыстрее и поспешил взять слово, выкладывая материалы совещания:
— Итак, уважаемые господа, сегодня нам предстоит разобрать инцидент полугодичной давности, когда Грант Муд уничтожил тридцать живых существ за один прорыв в ином мире...
Для всех обитателей дома 179 тот день полугодичной давности казался кошмарным сном, тень которого нависала над ними до сих пор.
Эдвина не было в городе — по делам службы он уехал в другой регион, прихватив с собой Мьюн и Ханну, так что охранять «дверь» остался один лишь Грант. Неизвестно по какой причине печать ослабла, и почуявший неладное высший демон обнаружил его на посту, после чего принялся искушать экзорциста, пытаясь заставить того снять защитные барьеры, чтобы прорваться через «дверь» в мир людей.
Что именно ответил тогда Грант и поддался ли он на уговоры, оставалось загадкой. К тому моменту, когда к вечеру вернулся Эдвин, печать на «древе» действительно оказалась сломана, но из прохода вырвались лишь мелкие и не представляющие серьезной угрозы твари из иного мира. Он велел Мьюн и Ханне разобраться с ними, а сам шагнул за грань, отправляясь на поиски пропавшего Гранта.
Уловив остаточный след высшего демона, он понял, что эта дорога, скорее всего, ведет прямиком в Ад, и в душе зародились подозрения насчет истинных мотивов Гранта, открывшего проход. Однако продвигаясь дальше, он раз за разом натыкался на следы жестокой схватки.
Грант сошелся в бою с высшим демоном, и судя по следам, то была битва не на жизнь, а на смерть.
Пусть выходец из Ассоциации Экзорцистов Грант и обладал навыками, позволявшими в одиночку расправляться с подавляющим большинством прорвавшихся тварей, он оставался всего лишь человеком, и сражаться на равных с высшим демоном было для него непосильной задачей. К тому же помимо следов поединка по пути попадались трупы иных тварей — судя по всему, они тоже пытались вырваться на свободу, почуяв открывшийся проход, но были уничтожены прямо на дороге.
Зная Гранта, Эдвин понимал: вести бой с высшим демоном и одновременно истреблять эту нечисть просто так, без единой царапины, было невозможно.
И действительно, вскоре на пути обнаружились пятна крови: кое-где принадлежавшие демону, а кое-где — человеческая кровь Гранта. Он невольно ускорил шаг, а затем и вовсе перешел на полет, пока наконец не нашел бездыханное тело Гранта на берегу бурлящего лавового озера.
Труп еще хранил тепло, смерть наступила совсем недавно. В груди зияла сквозная рана — судя по всему, демон пронзил его насквозь своим хвостом.
Демон не стал задерживаться поблизости: возможно, почуял приближение Эдвина, а возможно, схватка с Грантом отняла у него слишком много сил. Так или иначе, убийцу отыскать не удалось, и Эдвину пришлось вернуть тело Гранта на Рокхилл-стрит, после чего надежно запечатать проход.
Мьюн подтвердила: судя по оставшимся следам, прежний барьер Грант снял по собственной воле.
Никто из них так и не смог понять, зачем он это сделал. Убийца принадлежал по меньшей мере к рангу высших демонов, и хотя Грант специализировался на боевой магии, вступать в ближний бой с таким противником в человеческом обличии было равносильно самоубийству. Что же заставило его пойти на этот шаг?
Как бы то ни было, случившееся уже нельзя было исправить, оставалось лишь смириться. Ханна передала отчет в Ассоциацию, рассчитывая через них разыскать родственников погибшего, но ей ответили, что у Гранта никого не осталось и Ассоциация может взять на себя кремацию.
Услышав это, Ханна повесила трубку — если речь шла всего лишь о сожжении тела, в услугах Ассоциации они не нуждались.
Несмотря на всю боль и неразрешенные вопросы, какое-то время они жили в относительном спокойствии, пока спустя неделю из Ассоциации не пришло известие: некий заявитель утверждал, будто прорвавшийся через «дверь» Грант истребил его подданных, и теперь требовал от Эдвина правды и компенсации.
Но какая могла быть правда, если даже сам Эдвин понятия не имел о происшедшем, а потому не мог никому ничего объяснить.
Ассоциация по-прежнему зависела от него, поэтому никто не смел настаивать или требовать отчетов, и слушание по этому делу откладывалось раз за разом — вплоть до сегодняшнего дня, когда виконт Онсаст не заявил о появлении новых улик.
Владетели земель, чьи подданные пострадали, прибыли в полном составе, а вот сам виконт, поднявший шум из-за улик, явился последним. Эдвин молча восседал на своем месте, с невозмутимым видом ожидая, что же тот сможет предъявить.
Территория виконта Онсаста действительно располагалась неподалеку от той самой «двери», так что появление у него улик не выглядело чем-то невероятным. И все же с момента трагедии прошло уже полгода. Даже с учетом того, что время в Аду течет медленнее, чем в мире людей, миновало около трех месяцев — срок, за который любые следы битвы давно должно было замести бурями. Каким же образом он умудрился раздобыть новые улики именно сейчас?
— Несколько дней назад мне в руки попала одна вещь, — виконт Онсаст извлек из кармана халата небольшую шкатулку. — Подобные предметы у нас не водятся, судя по всему, они попали сюда из мира людей...
Он откинул крышку: внутри лежали ручные часы.
Взгляд Эдвина едва заметно дрогнул — он не раз видел их на запястье Гранта.
— Кто-то расплатился ими с моим подданным, утверждая, будто это его собственность, однако по описанию владелец как две капли воды походил на Гранта Муда.
Виконт Онсаст многозначительно посмотрел на Эдвина:
— У меня есть основания полагать, что он вовсе не мертв.
http://bllate.org/book/26154/3131876
Готово:
