Сделав этот жест, Вэнь Циньин бросил взгляд наружу и внезапно заметил у входа Тао Лина.
Их взгляды встретились, и гнев исчез с лица Вэнь Циньина. Произошло это не сказать чтобы быстро, но крайне естественно, без малейшего неловкого смущения, будто его застали за чем-то запретным.
Тот мужчина проследил за взглядом Вэнь Циньина и обернулся. Тао Лин смог разглядеть его черты лица: волевые и очень симпатичные; по крайней мере, внешне не было заметно, будто он принуждает Вэнь Циньина или угрожает ему.
Как только Тао Лин собрался войти в магазин, стекло стоявшей у обочины роскошной машины вдруг опустилось, обнажив лицо, прекрасное настолько, что оно могло бы украсить обложку журнала.
Браки Тао Лина невольно поползли вверх, и он подумал: это что тут, сериал снимают, что ли?
Женщина глянула на него и тут же отвела взгляд. Хотя в нем не читалось явного презрения, но пренебрежение сквозило совершенно очевидное.
Плебеи, мол.
Тао Лин почти физически ощутил, как ее отношение переводится в слова.
— Боб, поехали, — негромко позвала женщина.
Но мужчина в черном костюме, судя по всему, понимал ее с полуслова: даже не расслышав как следует, он безошибочно уловил приказ и почтительно отозвался:
— Слушаюсь, старшая мисс.
Вэнь Циньин с бесстрастным лицом стоял на прежнем месте. Он молниеносно показал еще одну цепочку жестов, затем опустил руки и больше не обращал внимания на человека перед собой, даже не взглянув в сторону машины.
Тао Лин по его поведению понял: тот не желает иметь ничего общего с женщиной снаружи.
Мужчина, получив отклик от Вэнь Циньина, замер на мгновение, поклонился ему, развернулся и вышел из цветочного магазина. Поравнявшись с Тао Лин, он сохранял прямолинейную осанку и направился прямиком к водительскому силью.
Сидевшая сзади женщина даже не пыталась скрывать высокомерное презрение. Она бросила на Вэнь Циньина взгляд, в котором странным образом сквозило что-то злобное, но не столь простое, как простая ненависть, — скорее похожее на...
Не успел Тао Лин сообразить, на что именно это похоже, как окно машины медленно закрылось, наглухо скрывая все, что происходило внутри.
Став свидетелем этой странной сцены, Тао Лин невольно цыкнул языком. Он вдруг вспомнил, как Вэнь Циньину поцарапали шею, и подумал, что женщина, заходившая к нему в прошлый раз, вполне могла быть ею.
Что за страсти-мордасти такие, что они никак не отпустят друг друга? Причем страсти из высшего общества.
Да тут драмы на добрых восемьдесят серий, которая с грохотом забрызгала не просто всю стену, а, пожалуй, целый особняк.
Машина уехала. Вэнь Циньин снедал жгучий интерес, но, руководствуясь принципом «моя хата с краю», Тао Лин, войдя в цветочный магазин, не стал задавать никаких вопросов.
Лицо Вэнь Циньина оставалось пустым, но выражение его уже не было столь ледяным, как мгновение назад. Он зашел за прилавок, взял большую охапку уже упакованных хризантем и протянул Тао Лину.
— Уважаемый, все готово для вас, — гласила прикрепленная к букету записка.
Тао Лин упоминал об этом вчера во второй половине дня, когда проходил мимо. Сейчас цветы выглядели наисвежайшими и самыми пышными — было видно, что их отбирали с особой заботой.
Тао Лин улыбнулся, взял букет и подошел к входу, чтобы отсканировать код. Расплатившись и обернувшись, он увидел у Вэнь Циньина точно такой же букет цветов.
Стоило ему вопросительно приподнять брови, как Вэнь Циньин тут же протянул ему телефон, на экране которого уже был набран текст:
— Я тоже хочу навестить маму. Можно поехать с вами, уважаемый?
Тао Лин кивнул и перевел взгляд на пустые подставки для цветов на улице — их еще даже не успели выставить наружу.
Когда Вэнь Циньин запер дверь магазина, они вдвоем обогнули угол улицы, направляясь к метро.
Если не считать самого первого взгляда в начале, на лице Вэнь Циньина не отразилось ни единой странной эмоции. И все же — то ли Тао Лин ошибся, то ли ему почудилось — у него возникло острое предчувствие, что Вэнь Циньин глубоко несчастен.
Несчастен до предела.
Ему впервые доводилось ехать в метро вместе с глухонемым. Всю дорогу Тао Лин наблюдал за Вэнь Циньином, но тот выглядел в худшем случае как обычный человек, погруженный в свои мысли, и вел себя совершенно нормально: разве что не глазел по сторонам и оставался глух к любым звукам, только и всего.
Опасаясь, однако, что тот из-за глухоты пропустит какую-нибудь опасность, Тао Лин на каждой станции придерживал его, помогая войти и выйти, проявляя ненавязчивую заботу. Вэнь Циньин не сопротивлялся: Тао Лин тянул его влево — он шел влево, вел вперед — шел вперед, послушный до невозможности.
Сойдя с автобуса, Тао Лин вдруг подумал: как было бы здорово иметь такого младшего брата. Даже если бы ему пришлось быть старшим братом инвалида, это наверняка оказалось бы куда менее хлопотным, чем быть братом Тао Цзюня.
Погрузившись в мысли, он забыл выпустить запястье Вэнь Циньина.
Лишь когда они приблизились к одному из фонарных столбов, и Вэнь Циньин, отстав на два шага, чтобы не врезаться в него, был вынужден дернуть руку, Тао Лин резко опомнился.
Он разжал пальцы и ничего не сказал. Вэнь Циньин спокойно сделал два шага, догоняя его.
К кладбищу они добрались около десяти часов.
Не считая похорон Тао Цзюня три года назад, Тао Лин впервые пришел на кладбище в компании кого-то еще.
Медленно поднимаясь по ступеням пологого склона, они дошли до развилки, где в прошлый раз встретили знакомого. Тао Лин ожидал, что Вэнь Циньин продолжит подниматься выше, но тот по-прежнему следовал за ним по пятам.
Тао Лин обернулся и сразу поймал его взгляд: Вэнь Циньин моргнул, и выражение его лица было таким, будто он спрашивал разрешения.
— Пойдем, — улыбнулся Тао Лин.
Погребальная площадка была чистой, как и всегда. Тао Лин был уверен: в тот день, когда лил проливной дождь, Ся Чжаоян обязательно сюда приходил.
Только вот купленные им цветы кто-то давно убрал, и теперь они, наверное, валялись в каком-нибудь темном углу. Те некогда чистые и невинные лепестки, пожалуй, уже гнили, превращаясь в черные останки, начав с какого-нибудь случайного места постепенно растворяться в грязи и медленно двигаясь к полному исчезновению.
Процесс исчезновения занимал куда больше времени, чем цветение, словно неприглядная изнанка и была истиной.
Но люди так не любят сталкиваться с правдой.
Тао Лин повернул голову и увидел, что Вэнь Циньин внимательно вглядывается в фотографию на надгробии. Улыбнувшись и не ожидая ответа, он произнес:
— Похожи как две капли воды, верно?
Вэнь Циньин немного постоял у могилы, затем взглянул на Тао Лина, наклонился и почтительно положил принесенные с собой цветы перед надгробием.
— Тао Цзюнь, красавец, который заворачивал цветы, о котором я тебе рассказывал в прошлый раз, пришел навестить тебя и принес цветы. На этот раз букет завязан на славу, — сказал Тао Лин. — Ну а этот мой букет достанется не тебе, а маме этого красавчика. Вы теперь вроде как соседи: встретитесь там внизу — спроси у тетушки, как ей удалось родить такого прекрасного сына.
Вэнь Циньин, склонив голову, слушал речь Тао Лина. Сам же Тао Лин продолжал смотреть на надгробие, бормоча про себя:
— Скажи, к тебе тут на днях случайно никто не заглядывал? Какой-то Ся Чжаоян. Кто он вообще такой? Вид у него был такой, будто он о тебе переживал. Если он так сильно переживал, как вышло, что он даже не знал о твоей смерти? В тот день он ведь попал под дождь... Ты рад, что он промок? Мелочный ты мститель.
Легкий ветерок пронесся по верхушкам туй, и шелест листвы прозвучал так, будто они отвечали ему.
Пробыв там около получаса, Тао Лин после пары брошенных в пустоту фраз тоже умолк. В конце концов он тронул Вэнь Циньина за плечо и указал наверх, в сторону кладбищенских террас.
Вэнь Циньин понял его без слов, поклонился надгробию и повел Тао Лина наверх.
Через два ряда могил от места упокоения Тао Цзюня, в стороне на расстоянии четырех деревьев, Тао Лин за густыми зарослями туи обнаружил могилу матери Вэнь Циньина.
Это была очень красивая женщина с выразительными чертами лица и мягким выражением бровей — Вэнь Циньин походил на нее невероятно сильно. Тао Лин взглянул на даты на камне и обнаружил, что она умерла совсем не старой, в возрасте сорока пяти лет.
Памятник установили три года назад — всего на месяц с небольшим раньше, чем у Тао Цзюня.
Кто-то побывал перед ними: прямо посередине могильной плиты лежал большой букет свежих цветов. Лилии и белые розы пестрели яркими пятнами, на лепестках блестели капли воды — судя по всему, их оставили не сегодняшним утром.
Пока Тао Лин был поглощен изучением надгробия, Вэнь Циньин неожиданно шагнул вперед, одной рукой подхватил тот букет и резким движением швырнул его на землю у самых ног.
В этом жесте даже проскользнуло нечто жестокое.
http://bllate.org/book/26143/3131043
Готово:
