— Ты хочешь отпустить меня? Уже поздно! Без меня посмотри, кого ты вообще сможешь взять в жёны? — кокетливо сказала Цзыци.
— Нет, я возьму только Цинь-эр. Одной Цинь-эр мне хватит, — ответил Жунжо, обнимая её и смущённо улыбаясь.
— Как ты мог не знать, что кто-то идёт? Я же сама услышала шорох… — начала Цзыци, но не договорила: Жунжо нежно прикрыл её губы поцелуем. Разумеется, если она услышала шаги, то он тем более — он даже по звуку шагов мог определить, кто именно приближается. Просто ему не хотелось прерывать этот томительный поцелуй, и он сделал вид, будто ничего не замечает.
Через некоторое время Нин Жунъи и Лу Линъюнь вернулись в комнату. Узнав от Жунжо, что это были именно они, Цзыци теперь чувствовала себя неловко при виде друзей. А Жунжо, напротив, с удовольствием наблюдал за её смущением.
— Лекарственная ванна уже готова, Цзыци. Приготовься. Только что Ядовитый Дьявол расчистил тебе меридианы, чтобы средство в ванне подействовало сильнее. Возможно, будет немного больно…
Цзыци, выслушав эти слова, ничуть не изменилась в лице. Сейчас ей хотелось лишь одного — поскорее выздороветь. Что до боли в процессе лечения, так она стиснет зубы и выдержит. Улыбнувшись, она сказала Нин Жунъю и Лу Линъюнь:
— Ничего страшного.
Но Жунжо не разделял её оптимизма. Услышав слово «больно», он нахмурился и с болью посмотрел на Цзыци, желая взять на себя все её страдания.
— Всё в порядке, поверь мне, я справлюсь! — сказала Цзыци, заметив его нахмуренные брови, и улыбнулась, чтобы успокоить.
— Я останусь с тобой, — не хотел Жунжо оставлять её одну перед лицом боли.
— Нет, я сама справлюсь. Если ты будешь рядом, мне будет труднее проявить стойкость… — Цзыци не хотела, чтобы Жунжо видел её в мучениях, да и сама знала: с ним рядом станет слабее и зависимее.
— Жунжо, пойдём, — сказал Нин Жунъи. — Пусть Линъюнь остаётся с Цзыци.
Он понимал мысли Цзыци, но Жунжо и сам прекрасно всё осознавал — просто не мог оторваться от неё.
— Хорошо, Цинь-эр. Если станет невыносимо больно — кричи! — с тревогой посмотрел он на неё.
— Ладно, я знаю. Идите уже! — улыбнулась Цзыци, хотя улыбаться уже не было сил. Если даже Нин Жунъи предупредил о боли, значит, это не просто лёгкий дискомфорт, и ей придётся готовиться к настоящей битве. К счастью, она не одна — рядом Жунжо, Нин Жунъи и Лу Линъюнь.
Вскоре в комнату внесли ванну, наполненную чёрно-бурой жидкостью, от которой поднимался горячий пар. Цзыци разделась и вошла в воду. Сначала ничего особенного не чувствовалось — лишь лёгкое жжение, но не до ожога.
— Ядовитый Дьявол сказал, что ванну нужно принимать два часа. Через четверть часа начнётся боль, — пояснила Лу Линъюнь, стоя рядом.
— Ага… Кстати, а тот… э-э… Ядовитый Дьявол… он правда делает иглоукалывание прямо сквозь одежду?
— Да, слышала такое. Обычно при иглоукалывании снимают одежду, но он — нет! — в глазах Лу Линъюнь мелькнуло восхищение.
— Только не влюбляйся в него… — поддразнила Цзыци.
— Я люблю только Нин Жунъя, — твёрдо ответила Лу Линъюнь.
— Ну, если сравнивать их двоих, то Жунъи, конечно, надёжнее, — одобрительно улыбнулась Цзыци.
Наконец, лекарство начало действовать. Цзыци почувствовала, будто по всему телу ползают тысячи муравьёв, и невольно нахмурилась. Она не хотела кричать — Жунжо ведь ждал за дверью, и ей не хотелось, чтобы он волновался. Сжав край ванны до белизны, она стиснула зубы.
— Боль уже началась? Кричи, не держи в себе! — Лу Линъюнь с тревогой смотрела на подругу и просила выплеснуть боль.
Но Цзыци упрямо молчала. Её губы, обычно румяные, побелели и уже сочились кровью от укусов.
— Цзыци, пожалуйста, крикни! Это облегчит… — Лу Линъюнь почти умоляла.
— Всё нормально… не… переживай… — выдавила Цзыци, но её бледный, ослабевший вид тревожил ещё больше.
— Как «нормально»?! Кричи же! Так будет легче!
— Расскажи мне… о тебе и Жунъе… Помоги отвлечься…
— Хорошо. Мы встретились в храме. Он появился передо мной в чёрном облегающем костюме, весь в крови. Я не испугалась и не убежала… Угадай, что было дальше?
— Ха-ха… Наверное… красавица спасла героя… — Цзыци уже побледнела.
— Точно! Какая ты умница! — похвалила Лу Линъюнь.
(Цзыци подумала про себя: «Ну конечно, все истории так и развиваются…»)
— А дальше?
На лбу Цзыци уже выступили крупные капли пота.
— Я спрятала его, каждый день приносила еду… Потом мы стали ближе… — Лу Линъюнь замялась, покраснев.
— И что потом?
Цзыци слабо улыбнулась — редко доводилось видеть Лу Линъюнь такой застенчивой.
— Потом… мы просто… оказались вместе…
— Ха-ха… А ваш ребёнок — мальчик или девочка?
Цзыци решила не допытываться дальше и перевела разговор на детей.
— Мальчик, — лицо Лу Линъюнь озарила материнская нежность.
— Наверняка очень красивый! У него такой отец и такая мать…
— Да, милый. Когда я смотрю на него, все заботы исчезают…
— Мм… — Цзыци чувствовала, что силы покидают её. Боль не утихала, а, наоборот, усиливалась.
— Цзыци… — Лу Линъюнь заметила, что подруга теряет сознание.
— Я справлюсь… — прошептала Цзыци и закрыла глаза.
— Отдыхай тогда, — Лу Линъюнь взяла её за руку, чтобы та не соскользнула в воду.
— Мм…
Больше они не разговаривали.
Цзыци с трудом дышала. Всё вокруг расплывалось, Лу Линъюнь казалась двойной. Она понимала: эту боль придётся терпеть самой — никто не может помочь. Даже Ядовитый Дьявол лишь указал путь, но не снимет страданий. Она не ожидала, что лечение так истощит её. «Если умру — всё кончится…» — мелькнуло в голове. Но тут же она вздрогнула от собственной мысли: «Как я могу так думать? Все вокруг так за меня переживают, а я из-за боли хочу сдаться? Какая же я слабая!» — упрекнула она себя.
— Цзыци, ты выдержишь? Уже прошёл час, ещё немного потерпи, — сказала Лу Линъюнь, глядя на бледное лицо подруги и крупные капли пота на лбу. Ей хотелось вытащить Цзыци из ванны немедленно, но это свело бы на нет все предыдущие мучения.
— Всё хорошо… Я… справлюсь… Не волнуйся… — Цзыци с трудом открыла глаза и слабо улыбнулась.
— Держись за меня, так будет легче… — Лу Линъюнь встала с табурета и поддержала её.
— Спасибо… — Цзыци действительно нужна была опора, иначе бы упала в воду.
— Слышала, император уже назначил дату вашей свадьбы с Чэндэ.
— Да, весной…
— Как замечательно! Наконец-то увижу, как вы поженитесь! Я так за вас рада!
— Спасибо… Но сначала надо пережить вот это, — Цзыци кивнула на ванну.
— Я верю в тебя. Просто сейчас очень тяжело…
— Да… — Цзыци снова нахмурилась — боль вновь накатила с новой силой. Она приходила волнами: то почти нестерпимая, то слабее, но никогда не исчезала полностью. Вспомнилось, как впервые видела приступ Жунжо — он тоже мучился. Тогда она заметила, как он хмурился от боли. По словам Циэр, каждый его приступ сопровождался мучениями. Значит, его страдания куда тяжелее: он переживает их снова и снова, а она — лишь раз. «Надо быть сильной!» — мысленно сказала она себе.
Наконец прошли два часа. Из ванны Цзыци вышла, словно облезшая — кожа будто обновилась. Вставать было невероятно трудно, всё тело ныло и не слушалось. Лу Линъюнь помогла ей одеться, и едва Цзыци легла на постель, как тут же провалилась в глубокий сон — отчасти от болевого шока, отчасти от изнеможения после ванны.
— Цинь-эр, Цинь-эр… — Жунжо сидел у кровати, сжимая её руку. В его тёмных глазах читалась тревога.
Лицо Цзыци было мертвенно-бледным. Если бы не диагноз Ядовитого Дьявола, любой бы подумал, что она при смерти. Брови её были сведены — боль хоть и утихла, но всё ещё терзала тело. Во сне Цзыци будто ушла в далёкое, смутное сновидение…
— Мама, мама, я хочу домой… Мама… Папа… Не уходите! — её рука, зажатая в ладони Жунжо, судорожно пыталась что-то схватить. Тогда он вложил в неё свою ладонь — и Цзыци немного успокоилась.
Во сне она видела родителей и брата, но они то приближались, то удалялись, лица их были размыты. Она чувствовала — это её семья, но никак не могла их догнать. Они парили в небе, как недостижимая мечта…
— Цинь-эр, не бойся! Я рядом, всё хорошо! — Жунжо целовал её руку и нежно говорил, пытаясь вывести из кошмара.
— Мама, папа… Вы бросаете Цзыци? Не уходите… — из уголка глаза скатилась слеза. В самые уязвимые моменты человек вспоминает самых близких. Хотя Жунжо был ей дороже всех, она так долго не видела родных… А он, как она интуитивно чувствовала, рядом.
— Цинь-эр, как ты? Что-то болит? Хочешь пить или есть? — Жунжо радостно смотрел на неё, когда она начала приходить в себя.
— Жунжо… — мир всё ещё был размыт, голова кружилась, сил не было совсем. Но почувствовав его тёплую руку, она ощутила облегчение: этот человек рядом, он не ушёл…
— Со мной всё в порядке… Просто нет сил… — выдохнула она, тяжело дыша.
http://bllate.org/book/2598/285671
Готово:
