Хэтч (Hatch):
[Авиац.] Дверь самолёта; аварийный выход.
Кабину пилотов затянуло густым туманом. Всё перед глазами было мутным, словно солнечные лучи разом рассеялись, окрасив окружающее пространство в белый цвет. Романтическое золотое зарево или живописный красноватый свет заката уже давно исчезли. Осеннее ночное небо, в ясную погоду напоминавшее сияющий Млечный Путь, незаметно окутала мутная дымка, и теперь оно само по себе казалось таинственной загадкой.
Перед глазами пилотов, едва снизивших высоту, смутно проступала ночная взлётно-посадочная полоса.
— Чёрт.
В расслабленном взгляде мужчины, сидевшего в кресле капитана и державшегося за штурвал, пробежала едва заметная рябь. Он слегка прикусил губы, гармонично очерченные под острым хребтом носа.
Вскоре его острый взгляд впился прямо в приборную панель. На плечах мужчины, внимательно следившего за высотой и креном самолёта, были закреплены четырёхполосные погоны, обозначавшие капитана воздушного судна.
— Вышка всё ещё не отвечает?
Он негромко спросил об этом второго пилота, сидевшего рядом и пытавшегося связаться с диспетчерской вышкой. Столкнувшись с неожиданной ситуацией, он говорил заметно тише обычного. Второй пилот, уловив настроение капитана, с трудом ответил:
— Да, капитан. Частота настроена правильно, но связь постоянно сопровождается помехами. Думаю, пока нам придётся оставаться в зоне ожидания.
Капитан нахмурился так, словно именно такого ответа и ожидал.
— Тогда попробуйте отправить сообщение.
— Уже отправил. Сообщение доставлено, но с вышки ответа нет.
Похоже, диспетчерская вышка по-прежнему не отвечала.
Из-за этого рейс 342 «Korean Air», на борту которого находились они, уже около пяти минут кружил в небе над аэропортом и никак не мог совершить посадку. Вышка не давала разрешения на посадку.
— Это проблема со связью нашего борта?
Низкий, хорошо поставленный голос капитана мягко разнёсся по тесной кабине. Но, несмотря на спокойствие в его голосе, самолёт сейчас находился в довольно опасном положении. Повсюду было достаточно факторов, которые в любой момент могли поставить под угрозу безопасность пассажиров.
— Нет. Похоже, проблема на вышке. С терминалом связь устанавливается без проблем. Я попросил их связаться с нами по телефону и передать наше намерение.
— И после этого всё ещё никакой связи?
— Да. Что же там происходит…
— Вышка вообще работает или нет?
Капитан Хан Тэджу, ответственный капитан этого рейса, мельком взглянул на приборную панель. Его вытянутые глаза и тонкий хребет носа сочетались в идеальной пропорции, придавая лицу весьма холодное и суровое выражение. Он раздражённо нахмурился.
Ночной полёт был не менее опасен, чем притягателен своей возможностью лететь в тёмном небе. К тому же по пути обратно в Корею они попали в сильную турбулентность, и Тэджу уже успел изрядно напрячься. Теперь ночной туман висел белёсой пеленой, создавая впечатление, будто они вслепую, с перекрытым обзором, пробираются на вражескую территорию.
В такой ситуации было особенно тяжело из-за того, что диспетчерская вышка, призванная помогать аэропорту и обеспечивать безопасную посадку, не могла выполнять свою работу как следует.
— Ладно. Я сам попробую.
Когда второй пилот осторожно убрал руку, Тэджу попытался связаться с вышкой через находившуюся перед ним небольшую рацию.
«Говорит Korean Air 342. Инчхонская вышка, слышите меня? Инчхонская вышка».
Он настроил частоту и стал ждать ответа со стороны диспетчерской вышки, отвечавшей за заход на посадку. И как раз в этот момент в ответ раздался спокойный голос.
— «Говорит вышка, Korean Air 342. Пожалуйста, подождите ещё немного. Посадка выполняется по очереди».
Услышав голос собеседника, Тэджу на мгновение замер.
У каждого человеческого голоса были свои особенности. Сто человек — сто разных голосов, и все они отличались друг от друга. В голосе этого диспетчера было что-то мягкое и спокойное, отчего невольно представлялось довольно приятное лицо с безмятежным выражением.
«Теперь слышно?»
— «Да, слышно хорошо».
«Почему в течение десяти минут с нами не было никакой связи? Наш борт уже десять минут кружит в небе в режиме ожидания, даже не получив доклада о ситуации».
— «В настоящее время на взлётно-посадочной полосе из-за ухудшения погодных условий возникла непредвиденная ситуация, которую мы не можем контролировать. Поэтому и внутри диспетчерской вышки сейчас царит небольшая суматоха».
«Неужели у нас тайфун? Разве ночной туман в аэропорту бывает впервые или второй раз?»
— «Во время посадки предыдущего самолёта возникла проблема с невыходом шасси, а когда этот борт попытался сесть на покрытую густым туманом полосу, одно за другим начали происходить неприятные происшествия…»
Тэджу неожиданно перебил диспетчера и ответил по-корейски.
— Вы сейчас издеваетесь? Главная задача диспетчерской вышки — сажать самолёты по очереди, разве нет? Если с предыдущим бортом возникли проблемы, его экипаж должен был заранее связаться с вами. К тому же погода испортилась ещё некоторое время назад. В итоге из-за того, что на вышке сами не знали, за что хвататься, наша посадка тоже задержалась. Разве не так?
— «Korean Air 342. Именно поэтому я сейчас и объясняю вам ситуацию…»
— Вы вообще знаете, сколько людей находится на борту этого самолёта? Вы понимаете, что за эти десять минут держали в своих руках жизни нескольких сотен пассажиров и распоряжались ими как хотели? Полёт для вас — это что, игра?
Диспетчер, поддерживавший связь с Тэджу, на мгновение замолчал. Когда голос, до этого щекотавший слух, стих, в ушах Тэджу остался лишь едва слышный шум помех.
Он уже собирался что-то сказать, когда вновь раздался голос диспетчера:
— «Korean Air 342. Скорректируйте курс и высоту. Продолжайте ожидание на высоте три тысячи футов. Я отдам указание на посадку как можно скорее».
— Сколько это займёт?
— «В ожидании посадки находятся четыре воздушных судна».
— Да вы там прохлаждаетесь. Не можете толком освободить хотя бы одну взлётно-посадочную полосу?
— «Korean Air 342. Сейчас вы разговариваете с вышкой, а не по телефону с приятелем. Вы что, не умеете говорить вежливо?»
Тэджу, всё это время отвечавший резко, уже собирался добавить ещё что-нибудь, но пожилой второй пилот покачал головой, словно давая понять, что сейчас не время для бессмысленной перепалки.
— Капитан Хан. Я сам продолжу связь.
У кабины этого самолёта была одна заметная особенность, отличавшая её от других бортов. Второй пилот был старше капитана, державшего штурвал. Тэджу, самый молодой капитан в «Korean Air», был целых на пятнадцать лет младше сидевшего рядом второго пилота, но при этом бесспорно являлся его начальником по званию.
Тэджу уже хотел проигнорировать слова второго пилота и сказать всё, что собирался, но мельком взглянул на затянутое дымкой небо. Сейчас куда важнее было не выяснять отношения с диспетчером, а безопасно посадить самолёт и помочь высадиться пассажирам, доверившим ему свои жизни.
Ему многое хотелось сказать, но он лишь крепко прикусил нижнюю губу, словно решил на этом остановиться. Затем швырнул небольшую рацию.
Тэджу приказал второму пилоту набрать высоту в три тысячи футов. В тот момент, когда второй пилот взялся за рычаг, вновь раздалось указание диспетчерской вышки:
— «Говорит вышка. Korean Air 342. Плавно снижайтесь и заходите на взлётно-посадочную полосу. Ветер триста тридцать градусов, пять узлов. Посадка на ВПП 33 правая разрешена».
«Заходим на посадку на ВПП 33 правая».
Вместо хмурившегося Тэджу ответил второй пилот.
— Шасси выпустить.
— Шасси выпустить. Тридцать три.
Оба пилота, державшие штурвал, начали постепенно снижаться и приступили к посадке. Преодолевая сопротивление ветра, самолёт медленно приближался к земле.
Тяжёлый лайнер, несший их на борту, неторопливо пересекал бескрайнее лазурно-чёрное небо, мерцавшее в звёздном свете. По мере снижения перед ними открывалась как на ладони панорама города, сияющего множеством огней. И прежде всего в глаза бросалась оживлённая обстановка вокруг аэропорта, несмотря на уже довольно поздний час.
Высившееся впереди здание аэровокзала и диспетчерская вышка, стоявшая на отдельном участке напротив посадочной галереи, словно достопримечательность, казались детскими игрушками, залитыми ярким белым светом. То же можно было сказать о самолётах, ожидавших взлёта и посадки на ВПП, и автомобилях, мчавшихся по близлежащим дорогам.
А внутри каждого из них наверняка находился кто-то, кто решил отправиться куда-то и с трепетом поднялся на борт. Тэджу был обязан оправдать эти ожидания и сохранить их. В этом и заключалась ответственность, которую символизировали четыре полосы на его погонах.
Наконец Тэджу, крепко сжав штурвал, с трудом отыскал красные огни подхода к взлётно-посадочной полосе и выстроил траекторию захода.
— Сто. Минимум. Пятьдесят, сорок…
Держа рычаг, он предельно сосредоточенно смотрел прямо перед собой.
Земля, которая с высоты казалась крупинкой пыли, постепенно увеличивалась до размеров ногтя, а затем мало-помалу превращалась в огромную, неудержимо приближающуюся массу. Возможно, поэтому во время каждой посадки возникало отдалённое ощущение, будто прыгаешь голым в глубокое море, глубину которого невозможно измерить.
Наконец он начал приземление.
Самолёт мягко опустился на ровную землю, словно погружаясь под воду.
Др-р-рк. Др-р-рк. Колёса, державшие на себе громадный лайнер, покатились по земле, издавая тяжёлый гул.
Несколько секунд спустя рейс 342 «Korean Air», перевозивший несколько сотен пассажиров, включая самих пилотов в кабине, благополучно коснулся земли аэропорта.
Второй пилот, едва позволивший себе вздохнуть с облегчением, тихо выдохнул. В ушах Тэджу негромко раздался голос, отдававший какие-то указания через интерфон, с которым связался бортпроводник. Только тогда он удобно откинулся на спинку кресла и слегка прикрыл глаза.
Сегодня тоже всё обошлось.
Тэджу тихо перевёл дух, чувствуя тяжёлое облегчение.
— Кажется, пассажиры немного перепугались из-за недавней турбулентности. Говорят, требуют поскорее высадиться. Я открою двери. Спасибо за сегодняшнюю работу, капитан Хан Тэджу.
Он лишь устало кивнул, а затем раздражённо расстегнул пуговицы рубашки.
http://bllate.org/book/25917/4482555
