Он любезно приложил вдобавок селфи с холодным выражением лица на фоне спинки сиденья автобуса с рекламой лечения бесплодия.
Ты просто молодчина!
В истории чата заскакали вверх тридцать три поднятых вверх больших пальца.
Выслушав похвалу от брата, Янь Цыцин вдобавок принял от него денежный перевод, а напоследок настроил для брата режим «Не беспокоить».
Он уже покинул Шанцзян, так что что бы ни делал Цзо Ю, с ним это никак не связано. К тому же Янь Фэн и так спал и видел, как бы сделать Цзо Ю своим родным сыном, так что сегодня от его пребывания в Шанцзяне всё равно не было бы толка.
Стоит вернуть Цзо Ю деньги, что он одолжил утром, и их пути на этом разойдутся.
В голове всё было предельно ясно, однако рука Янь Цыцина зависла над экраном телефона, и он никак не решался выйти из чата.
Его взгляд против воли метался туда-сюда между двумя фотографиями.
С одной стороны — роскошный приём, где Цзо Ю непринуждённо вращается среди сливок общества, а с другой — тряский и мрачный обшарпанный автобус, в котором он сам сидит с болезненным видом, совершенно выбиваясь из окружающей обстановки.
Сильное ощущение раскола и комплекс неполноценности рассыпались на бесчисленные нити, которые понемногу оплетали самые уязвимые уголки его души.
Резко заблокировав экран, Янь Цыцин засунул телефон в самый дальний карман и повернулся, чтобы распахнуть окно и глотнуть свежего воздуха.
-
Время было рассчитано идеально: выйдя из автобуса, Янь Цыцин помчался во весь опор, успел на самый последний автобус до уезда Сяннань, а после въезда в город пересел на трёхколёсный мотороллер.
Добравшись наконец до посёлка, он чувствовал себя так, будто сейчас развалится на части. Стоило ему потянуться, как от шеи до поясницы раздался громкий треск.
От «свиного молодого господина» пока не было никаких новых вестей, и Янь Цыцин, оставив вещи за раскидистой ивой, отправился в ближайший общественный туалет умыться.
Пройти ещё немного — и он на месте.
Он заплел волосы в косичку, включил фонарик и был полон решимости довести дело до конца.
Только вот перед самым выходом он обнаружил, что его и без того скудные сбережения уменьшились наполовину.
Рюкзак по-прежнему мирно лежал под ивой, а вот два пакета с лекарствами исчезли.
— Что за бессовестный человек, — негромко выругался Янь Цыцин, заметив на земле стеклянный шарик-мрамор.
Не успел он поднять его и посмотреть, откуда он взялся, как к его ногам вихрем подлетел чёрный смерч.
— Это моё! — торопливо протянула к нему руки чумазая девчонка с невероятно зчным голосом.
Обычно Янь Цыцин не увлекался играми с детьми, но сегодня у него выдалось скверное настроение, к тому же он подозревал, что этот чёрный вихрь у его ног и есть тот самый воришка, утащивший его лекарства.
— Как докажешь, что твоё? У него имя есть? — он слегка прижался ногой к земле, загораживая стеклянный шарик.
— Хэ Си!
Чёрный вихрь снова взвизгнул на него, выпалив своё полное имя.
Просто чудеса в решете: за последние пару дней ему попадаются исключительно люди со странной логикой.
Посмотрев на неё некоторое время, Янь Цыцин заметил, что девчонка не только чумазая, но и одета весьма причудливо: футболка с принтом в виде Малыша Овечки в сочетании с раздутыми чёрными ватными штанами, а на ногах — ярко-красные высокие сапоги.
— Ты девочка? — запоздало сообразил он.
Хэ Си неопределённого пола ничего не ответила и стрелой умчалась прочь.
Янь Цыцин проследовал за ней и увидел, как она шмыгнула в дом из красного кирпича. Пока он сомневался, стоит ли входить, маленькая согбенная старушка с тростью вытащила за шкирку чёрный вихрь наружу, причём в руке у неё были те самые лекарства.
Вся эта история сводилась к тому, что бабушка с внучкой жили вдвоём, старушка тяжело болела, а денег на лекарства не было. Шестилетняя внучка от отчаяния схватилась за соломинку и утащила пакет, как только увидела на нём больничные иероглифы.
— А что, если бы ты украла чьё-то спасительное лекарство?
Поучая её, Янь Цыцин одновременно начал запихивать ей в руки сладости из своего рюкзака. — Не каждый окажется таким сговорчивым, как я. Если будешь и дальше воровать, тебя заберут дяди в фуражках.
Сделав доброе дело, он почувствовал, как тяжесть в груди немного отпустила.
Все люди разные, и ему вовсе не обязательно соревноваться с Цзо Ю.
Стоит просто продолжать заниматься своим благотворительным делом.
Сельская дорожка после дождя превратилась в сплошную грязь. Янь Цыцин продвигался крайне осторожно, но всё равно умудрился несколько раз угодить в лужи, и не прошло и половины пути, как его обувь была основательно испорчена грязной жижей.
Инфраструктура в деревне была развита плохо, уличного освещения не было, и пробираться от посёлка приходилось при тусклом свете телефонного фонарика.
Назло всему этому бесчисленные комары, привлечённые крошечным источником света, тучами облепили Янь Цыцина.
До чего же всё это надоело.
Он выключил фонарик, глядя на беспросветную тьму, и тяжело вздохнул.
Хотя последние два дня его настроение было хуже некуда, он всё это время упорно избегал темы, стараясь не думать всерьёз о том, какое влияние появление Цзо Ю окажет на его будущее. Ему казалось лишь, что перед ним он стал до крайности заторможенным и упрямым, непремнно пытаясь внушить себе, будто тот — лишь гнилой изнутри мажор.
А на самом деле?
Сладости, которые он только что отдал Хэ Си, купил Цзо Ю.
Вдруг Янь Фэн был прав, и перед ними идеальный наследник?
Знакомое удушающее чувство вновь опустошило Янь Цыцина, и он не смел глубоко размышлять над всем этим.
Лишь сейчас, волоча своё уставшее, больное тело в кромешной тьме по петляющей грязевой дороге, он отчётливо разглядел собственное положение.
Ни денег, ни власти, ни связей, да ещё и без крепкого здоровья.
Отчаяние и страх перед будущим защипали в груди, и когда он пришёл в себя, ветер уже высушил две дорожки слёз.
-
Когда раздался сигнал входящего сообщения, Янь Цыцин сидел в выделенном ему деревенской управой недостроенном доме и сверял данные о ликвидации последствий стихийного бедствия за последние два дня.
Он бросил взгляд на экран: писал вовсе не Янь Фэн и не Цзо Ю, и сложно было сказать, испытал ли он облегчение или же в сердце вонзился ещё один нож.
Информация об этом Цзо Ю крайне скудная, у меня даже подозрения, что твой папаша приложил к этому руку.
Мрачно пожаловался «свиной молодой господин».
Янь Цыцин открыл присланные им файлы: там содержалась лишь история учебно-образовательного пути Цзо Ю, а докопаться до его семейного происхождения не удалось.
— Чжу Тинчжао, если меня выгонят из семьи Янь, найдётся ли в твоей компании местечко для меня?
Бессильно спросил он, но Чжу Тинчжао лишь счёл его слова шуткой.
Каким бы прекрасным ни был Цзо Ю, он всё же не родной сын. И хотя на этот раз Янь Фэн взял с собой именно его, это значит лишь то, что парень сможет получить нужные связи и ресурсы в высшем обществе, какое отношение это имеет к правам на наследство семьи Янь?
Его анализ не принёс никакого утешения. Янь Цыцин вздохнул и в смятении захлопнул файлы.
Его отсутствие из-за болезни длилось целых четыре дня, и на подоконнике успел собраться тонкий слой пыли.
Прибрав на столе, Янь Цыцин закатал рукава и, вооружившись инструментами, принялся за генеральную уборку. Комната, в которой он жил, была переоборудована из заброшенного деревенского склада и оказалась раза в полтора больше обычной общежитской.
Набрав таз воды, он начал протирать поверхности с подоконника, затем перешёл на шкаф, а напоследок занялся полом.
Когда, согнувшись в три погибели, он вымыл последний участок плитки и выпрямил немного нывшую поясницу, казалось, что завязавшееся в груди ещё в Шанцзяне чувство растерянности и страха было выметено прочь вместе с проделанной работой.
Стоя посреди комнаты, Янь Цыцин обвёл взглядом вновь обретшую порядок обстановку и долго, медленно выдохнул.
Среди этих мелких хлопот, поддающихся его контролю, тревожное сердце наконец успокоилось.
Перед сном он перевёл Цзо Ю деньги, одолженные у Чжу Тинчжао, после чего безмятежно удалил его из контактов.
-
Удалось выспаться на славу. Рано утром Янь Цыцин переоделся в немаркую одежду, намереваясь присоединиться к работам по ликвидации последствий бедствия и расчистке завалов грязи, принесённых ливнем.
Ловко заплетя волосы, перед уходом он аккуратно сложил подаренную Цзо Ю одежду, убрал её в самый дальний угол рюкзака и закинул тот на дно шкафа.
Всё снова вошло в привычную колею.
Глубоко вдохнув, Янь Цыцин с усилием толкнул дверь и тут же увидел совершенно не вписывающийся в деревенский пейзаж чёрный плащ.
Хозяин плаща прислонился боком к глинобитной стене у входа, а утреннее солнце падало на его глубокие, выразительные черты лица.
— Доброе утро.
Произнёс Цзо Ю.
И полностью испортил только что наведённый порядок в душе Янь Цыцина.
Глава 4
Глядя на сияющую и ослепительную улыбку перед собой, Янь Цыцин яростно потёр лицо.
— Следишь за мной?
Собеседник покачал головой и чуть отступил в сторону, открывая взору Хэ Си, которая обеими руками усердно уплетала хлеб.
Только вчера он воочию убедился в том, как ласкается хорек перед цыпленком, а сегодня уже познал, что такое черная неблагодарность в ответ на добро.
Он допускал, что Цзо Ю мог приставить к нему людей или вшить трекер в ту вчерашнюю одежду и рюкзак, но ему и в голову не приходило, что этот маленький чёрный вихрь приведёт его прямо сюда.
— Твой друг, это я его привела! Круто же, да? — Хэ Си вмиг подскочила на ноги и взволнованно подбежала к нему, требуя похвалы.
— Отыскать дорогу сюда из самого посёлка и правда круто... — бесцветным голосом произнёс Янь Цыцин, подняв руку, чтобы потрепать её по голове, но, нащупав колючий ёжик волос, поспешно убрал ладонь.
Сегодня Хэ Си выглядела чуточку аккуратнее: футболку с Малышом Овечкой сменил красный свитер.
Лицо тоже было чистым, и хотя короткая стрижка придавала ей мальчишеский вид, теперь в ней угадывалась миловидная девочка.
— Иди сюда. — Он подозвал Хэ Си к себе, присел на корточки, шепнул ей пару слов на ушко, после чего вернулся в комнату и запер дверь на замок.
Взглянув на время в телефоне, он обнаружил, что едва перевалило за семь утра.
Путь от посёлка сюда пешком занимает никак не меньше двух часов, а это значит, что Цзо Ю отыскал это место ещё в пять утра — очевидно, он подорвался сюда сразу после окончания приёма и мчался всю ночь.
То ему нужно подменять его на приёмах, то тащить обратно ради собственной выгоды — почему на свете встречаются настолько жадные люди?
Распахнув окно, Янь Цыцин уперся одной рукой в подоконник и единым махом выпрыгнул наружу.
Поймать его вздумал? Мечтать не вредно!
Этот ливень спровоцировал череду оползней: огромное количество грязи, песка и кустарника сбилось в кучу, заблокировав ранее прорытые дренажные канавы.
Несколько домов поблизости затопило, и хотя первые два дня ушли на то, чтобы устроить людей, расчисткой грязи занимались всего двое, так что их усилия были каплей в море.
Когда Янь Цыцин прибежал на место, четверо молодых людей в резиновых сапогах уже вовсю махали лопатами, а рядом стояли тачки для вывоза грязи.
Ян Чжунюй, руководившая работами, заметила его первой.
— Обходи с края, здесь слишком жидкая грязь, смотри не увязни.
Она вся вспотела, а слова давались ей с трудом, между выдохами.
Они не стали размениваться на лишние любезности: Янь Цыцин кивнул, натянул перчатки и приготовился к работе, но, дойдя до грязевой кучи, вспомнил, что впопыхах забыл прихватить лопату.
— Сестрица Чжунюй, давай я займусь вывозом грязи, — смущенно предложил он.
http://bllate.org/book/25904/3095881
Готово:
