Подобно сервизу, который в обязательном порядке требует вскрытия упаковки и проверки при личной встрече для подтверждения получения, Би Ю открыл длинную и узкую картонную коробку, и выражение его лица на секунду стало неприятным — на дне коробки лежала новенькая и дорогая бадминтонная ракетка.
Именно ту самую, что давным-давно подарила ему Тянь Цзяцзя, когда признавалась в чувствах.
Уголки губ Би Ю застыли в неестественной улыбке.
Оглянувшись на Чэнь Сяньиня, который повторял уроки, Би Ю положил ракетку обратно и произнес:
— Можешь, пожалуйста, прямо сейчас позвонить отправителю? У этой ракетки есть изъяны и царапины, хочу узнать, в чем дело.
Курьер кивнул, показывая, что это возможно, однако на звонок долго никто не отвечал. Не имея другого выхода, Би Ю был вынужден оставить попытки связаться с Тянь Цзяцзя таким способом.
— Верните обратно тем же путем, я отказываюсь от получения, — сказал он.
Чэнь Сяньинь поднял взгляд на вернувшегося с пустыми руками Би Ю:
— Купленная вещь не понравилась?
Би Ю налил себе стакан воды:
— Угу.
Чэнь Сяньинь отложил книгу, подпер подбородок одной рукой и неопределенно усмехнулся, глазами указав на столик перед ними. Би Ю проследил за его взглядом и заметил маленький изысканный розовый подарочный коробочек в полоску.
— Тогда посмотри, понравится ли тебе то, что я тебе подарил.
Оказалось, что это и был подарок от Чэнь Сяньиня.
Би Ю развязал тонкую ленточку, и его взору предстали карманные часы в ретро-стиле. Не чета тем, что продавались в магазинах, стрелки этих часов обрамляли искусно изготовленный и прошедший антикоррозийную обработку экземпляр небесно-голубой бабочки. Каждое мгновение утекающего времени, каждый тик механизма были новым трепетом жизни этой бабочки.
— Какая красота, — Би Ю не удержался от восхищения. Особенно под лучами солнца крылья бабочки казались почти прозрачными, их прожилки были отчетливо видны, а сами они сияли, испуская чистый и ровный свет.
Би Ю вспомнил, как в возрасте десяти лет Чэнь Сяньинь изготовил свой самый первый образец бабочки. Он бережно поставил его на краешек письменного стола в своей комнате, чтобы любоваться, и никому не позволял к нему прикасаться. А однажды Би Ю случайно зацепился ногой и сбросил экспонат на пол, стекло разбилось вдребезги, а бабочка превратилась в кашу.
Узнав об этом, Чэнь Сяньинь лишь спокойно бросил ничего страшного и не стал искать виноватых, а их отношения остались такими же прекрасными, как прежде.
Выслушав рассказ Би Ю о прошлом, Чэнь Сяньинь внезапно произнес:
— Оказывается, тогда ты думал о мне именно так.
Би Ю убрал карманные часы в карман и с улыбкой ответил:
— Ну да, ты ведь даже не стал меня рурить, а сегодня подарил такую трогательную вещь.
Чэнь Сяньинь тихонько рассмеялся.
Спустя полмесяца, после окончания экзаменов, Би Ю связался с хозяином квартиры, чтобы съехать, получил назад залог за вычетом платы за коммунальные услуги и вместе с Чэнь Сяньинем вернулся домой.
Мать Би Ю, Сюэ Лян, судя по всему, долго ждала их приезда — едва увидев уставших с дороги двоих ребят, она так обрадовалась, что у нее на глазах выступили слезы.
Би Ю поспешно усадил ее на стул. Сюэ Лян, осознав, что немного потеряла контроль над собой, вытянула бумажную салфетку и вытерла слезы в уголках глаз:
— Ой, стыдно сказать, а мне ведь за сорок, а я такая сентиментальная.
Сюэ Лян любила подчеркивать свой возраст и сокрушаться о том, что увядает, но на самом деле это было не так. Она прекрасно за собой ухаживала и совсем не выглядела на свои годы; у нее были благородные черты лица, а когда она улыбалась, мелкие морщинки в уголках глаз придавали ей особое очарование.
Поговорив с Би Ю о школьной жизни и тяготах дороги, она перевела взгляд на Чэнь Сяньиня.
— Сяоинь, — мягко позвала она, внимательно оглядывая юношу с ног до головы, и в ее глазах читалась исксторонняя нежность. — Тетя так давно тебя не видела. Ты с детства рос в нашей семье, и мы с дядей давно уже считаем тебя собственным ребенком. Не стесняйся, вот, это твоя любимая пангасиус, попробуй побольше.
Сюэ Лян положила в пиалу Чэнь Сяньиня кусочек рыбы без костей и вновь подчеркнула:
— Мы же одна семья.
Чэнь Сяньинь с улыбкой ответил хорошо, некоторое время смотрел на белый рыбный кусочек в пиале, а затем взял палочки и не торопясь съел его.
Би Ю несколько секунд молча смотрел на преисполненную энтузиазма мать:
— Мама, Сяоинь же не ест рыбу. Морепродукты и все такое прочее он вообще не любит, говорит, что у них слишком сильный рыбный запах.
Сюэ Лян опешила.
— Ах... Это я перепутала. Ой, и правда, женщины в возрасте легко все забывают. Сяоинь, ты не заставляй себя... А ты, Чэнци, тоже хорош! Прекрасно знал, что у меня плохая память, и даже не напомнил. Почему ничего мне не сказал... Заставил Сяоиня через силу все доесть, — Сюэ Лян принялась корить своего немногословного мужа.
— Все в порядке, тетя, — отозвался Чэнь Сяньинь.
За обеденным столом воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком палочек о фарфоровые пиалы. Доев, Би Ю отложил пиалу и решил сначала заняться распаковкой вещей, но мать остановила его и загадочным тоном произнесла:
— Би Ю, мама купила тебе новую одежду, примерь, подойдет ли по размеру.
Сказав это, она подбежала к дивану в гостиной и вытащила два больших бумажных пакета.
— Это тебе, — Сюэ Лян протянула оранжевый пакет Би Ю. Тот заглянул внутрь: там лежал темно-красный свитер плотной вязки, на ощупь упругий и мягкий; фасон был простым, но исполнение — безупречным.
Би Ю с улыбкой прокомментировал:
— Какой вырвиглазный цвет.
— Что за глупости говоришь, в этом году твой год по зодиаку, тебе положено носить красное, — Сюэ Лян открыла второй пакет. — Сяоинь, это тетя выбрала для тебя, тоже примерь.
Сюэ Лян знала вкусы Чэнь Сяньиня в одежде, и на сей раз выбранная вещь вполне соответствовала его стилю. Коричневое шерстяное пальто оказалось чуть коротковато — оно даже не доходило до колен.
При помощи Сюэ Лян одеваться оказалось довольно трудно: пальто было слишком тесным, так что плечи юноши оказались скованы и он не мог пошевелиться. Глядя на эту комичную сцену, Би Ю внезапно понял, почему Чэнь Сяньинь так часто носит то самое белое пальто: просто потому, что оно было единственным, которое сидело на нем идеально по фигуре, к тому же его крой был весьма удачным — он искусно скрадывал широкие плечи Чэнь Сяньиня, придавая далеко не хрупкому, а скорее мужественному мужчине утонченный вид.
— Мама, мы случайно не маленькое пальто купили...
— Оно тебе так идет, Сяоинь, в самый раз!
Две противоречащие друг другу фразы прозвучали одновременно.
Сюэ Лян поправила воротник Чэнь Сяньиня и удовлетворенно закивала:
— Чэнци, быстро неси фотоаппарат, сделаем семейное фото! Я давно хотела сфотографироваться, все вас с Би Ю ждала, ха-ха-ха...
Родители уже уселись на диване. Би Ю беспомощно переглянулся с Чэнь Сяньинем и тихо прошептал:
— Мама, похоже, слишком возбуждена.
Чэнь Сяньинь ласково моргнул и в этом не по размеру коричневом пальто подошел к дивану сзади, непринужденно взяв Би Ю под руку:
— Ничего страшного, возбуждение — это хорошо, главное, чтобы тетя была счастлива.
Мама сияла улыбкой, всем своим видом излучая счастье, отец сидел с беспристрастным выражением лица, уставившись в объектив объектива, Чэнь Сяньинь слегка повернул голову, запечатлев взглядом лицо Би Ю, а сам Би Ю застыл всем телом, изо всех сил пытаясь поддерживать видимость гармонии.
В глубине души он смутно чувствовал, что его семья ведет себя как-то странно.
Раздался щелчок затвора, запечатлевший этот теплый и гармоничный момент из жизни семьи из четырех человек.
Когда все стали расходиться, отец Би Чэнци неожиданно окликнул Би Ю и Чэнь Сяньиня. Бросив взгляд на поднимавшуюся наверх отдохнуть жену, он предупредил:
— Кстати говоря, в последнее время в нашем дворе живет бродячий кот, по ночам часто орет, очень раздражает. Если услышите какие-то странные звуки или шорохи, не лезьте куда не просят, не принимайте близко к сердцу и тем более не выходите на улицу посмотреть, просто ложитесь спать и все.
Оба кивнули в знак согласия.
Слова отца Би Ю пропустил мимо ушей: кошачий ор по ночам — дело привычное. К тому же, умотавшись за целый день, он бы не проснулся не то что от кошачьего мяуканья, но даже от раскатов грома.
Вернувшись в свою давно покинутую комнату, Би Ю принялся рыться в чемодане и обнаружил, что пропала самая важная вещь.
Он глянул на время — было чуть больше девяти, еще рано. В супермаркете наверняка должно такое продаваться, надо срочно сбегать купить, без этой штуки он ночью глаз не сомкнет.
По пути вниз нужно было пройти мимо комнаты Чэнь Сяньиня. Видимо, из-за того, что шаги Би Ю были слишком громкими, стоило ему поравняться с дверью, как Чэнь Сяньинь внезапно ее распахнул, и они столкнулись нос к носу.
— Куда собрался? — спроил он.
Би Ю заикаясь ответил:
— В супермаркет, забыл взять свой ночник. Такой взрослый лоб, а все еще засыпает с ночником, — голос Би Ю становился все тише, ему было немного стыдно.
Чэнь Сяньинь окинул его взглядом, бросил секунду подожди и вернулся в комнату. Би Ю решил, что тот собирается переодеть пижаму и пойти с ним, и поспешно запротестовал:
— Я и сам могу сходить.
Едва он договорил, как Чэнь Сяньинь вышел, держа в руке штепсельный ночник в форме гриба.
— У меня тут есть один, — сказал Чэнь Сяньинь. — Вроде бы с чем-то в подарок шел, с датчиком света, загорается только в темноте, перебьешься пока им.
— Это же просто спасение! — с благодарностью воскликнул Би Ю.
Чэнь Сяньинь придержал собравшегося уходить Би Ю:
— Я тут нащупал кое-что в одежде, которую прислала тетя.
— Что такое?
Тот раскрыл лаждонь:
— Использованная серьга.
— Использованная? — Би Ю взял ее в руки. — С чего ты взял, что она... — Би Ю осекся, заметив на стержне серьги засохший темный след.
— Наверное, засохшая кровь, — заметил Чэнь Сяньинь. — В общем-то, логично: укололась до боли, вот и сняла серьгу да сунула в карман. Только обычно люди из соображений симметрии снимают обе, а когда только одну — такое редко увидишь. Во всяком случае, — задумался он, — я нашел только одну.
Проколотые уши были только у матери, и Би Ю предположил, что она могла случайно уронить ее туда. Но как материнская серьга оказалась в одежде, предназначенной для Чэнь Сяньиня? — с недоумением подумал Би Ю.
Чэнь Сяньинь отдал серьгу Би Ю.
Ночью, лежа на привычной постели, с грибком-ночником в изголовье, чей свет был не слишком ярким и не тусклым — как раз для отхода ко сну, — Би Ю смотрел на потолок, чувствуя усталость от собственной капризной привычки.
Глава 12: Мать
В детстве, будучи пареньком озорным, он часто бегал с друзьями играть в прятки на заброшенную прядильную фабрику рядом со школой. Территория была огромной, мест для укрытий хватало, и компания детворы резвилась там с утра до вечера, всё сетуя, что времени мало.
— Раз, два, три, четыре...
Отсчет начался, и Би Ю, что есть мочи припустив, добежал до служебных кабинок, где рабочие обычно хранили личные вещи.
Он заранее все разведал: в кабинках не было окон, свет проникал лишь сквозь единственную щель в железной двери, обстановка была полумрачной, а однотипные, мертвенно-желтые шкафчики внушали уныние, так что его трусливые приятели ни за что не осмелились бы сунуться туда с проверкой — в лучшем случае заглянули бы пару раз снаружи для вида.
http://bllate.org/book/25849/3088715
Готово:
