Число поклонников Пэй Вана уже перевалило за сто пятьдесят тысяч, и теперь ему приходилось заниматься постановкой голоса, репетициями, а также выполнять небольшие коммерческие выступления или задачи по звукозаписи, которые время от времени поручала компания. Шэнь Цинчжоу же с головой ушел в теорию композиции, анализ гармонии и выполнение учебных заданий, к тому же ему едва удавалось выкроить время на несколько заказных аранжировок, о которых его попросил глава музыкального клуба после приветственного вечера первокурсников.
Пэй Ван в последнее время был очень занят, но неизменно появлялся ровно к ужину под окнами Шэнь Цинчжоу — в руках он держал термос или только что запеченные каштаны, и они оба очень быстро привыкли к присутствию друг друга.
В этот вечер дул сильный ветер.
Шэнь Цинчжоу, закутавшись в кремовый шарф, спустился вниз и увидел Пэй Вана, который прислонился к столбу уличного фонаря и, опустив голову, смотрел в телефон. Холодный ветер растрепал его волосы, он небрежно откинул их назад, и в тусклом свете его профиль казался особенно отчетливым.
— А-Ван, ты давно ждешь? — Шэнь Цинчжоу подошел ближе, и его дыхание превратилось в облачко белого пара на морозном воздухе.
— Только пришел. — Пэй Ван убрал телефон, перевел взгляд на его лицо и протянул руку, чтобы поправить сбитый ветром шарф. Его кончики пальцев случайно мазнули по подбородку Шэнь Цинчжоу. Касание было едва ощутимым, но от него у Шэнь Цинчжоу затрепетали ресницы.
На обратном пути Пэй Ван совершенно естественным образом взял его за руку.
Они не переплетали пальцы — ладони просто соприкасались, а пальцы легко перекрывали друг друга. Руки у Шэнь Цинчжоу были очень холодными, и тогда Пэй Ван сжал ладонь крепче, целиком спрятав его кисть в своей, а большим пальцем лениво и рассеянно поглаживал тыльную сторону его ладони.
— Малыш, у тебя такие холодные руки. — Пэй Ван нахмурился, остановился и наклонился, чтобы согреть его пальцы дыханием.
Теплое дыхание коснулось кожи, и Шэнь Цинчжоу попытался отнять руку, но его сжали еще сильнее.
— Не двигайся, — бросил Пэй Ван и безо всяких церемоний сунул его руку в карман своего пальто.
Карман оказался глубоким, а пространство — тесным. Пальцы Шэнь Цинчжоу неминуемо задели ткань на внешней стороне бедра Пэй Вана, ощущая даже очертания напряженных мышц. На мгновение он оцепенел, но Пэй Ван, казалось, ничего не заметил и лишь наклонился к нему:
— Все еще холодно?
Шэнь Цинчжоу покачал головой, а кончики его ушей тихонько покраснели.
В квартире было очень тепло.
Шэнь Цинчжоу сидел на диване и листал ноты, а Пэй Ван отправился на кухню вскипятить воду. Вскоре он вернулся с двумя чашками горячего молока и самым естественным образом опустился рядом с Шэнь Цинчжоу. Диван был вовсе не узким, но сел он предельно близко — их колени почти соприкасались.
Пальцы Шэнь Цинчжоу, перелистывавшие страницу, замерли.
Пэй Ван ничего не сказал, лишь протянул ему чашку молока, а второй рукой обнял за плечи, легко их разминая. Нажим был умеренным, в нем сквозила неотвратимая, близкая нежность. Шэнь Цинчжоу постепенно расслабился, его тело невольно качнулось в сторону Пэй Вана.
По телевизору шел старый фильм, реплики звучали приглушенно.
Рука Пэй Вана скользнула с плеча и легко обвила его талию. Шэнь Цинчжоу был одет в мягкий джемпер, а под тканью ощущалось теплое человеческое тело. Кончики пальцев Пэй Вана неосознанно поскребли ткань и случайно коснулись маленького кусочка обнаженной кожи.
Шэнь Цинчжоу резко вздрогнул, Пэй Ван отдернул руку и повернул голову к нему. При свете лампы линии профиля Шэнь Цинчжоу были напряжены до предела, ресницы опущены, отбрасывая легкую тень на кожу под глазами.
Воздух внезапно стал густым и вязким. Пэй Ван сглотнул, внезапно подался вперед и очень медленно заключил Шэнь Цинчжоу в круг своей тени.
Он ничего особенного не делал — просто находился так близко, что было слышно дыхание, так близко, что Шэнь Цинчжоу мог разглядеть светлый ободок вокруг его зрачков.
— Цинчжоу, — произнес он очень тихим, слегка хрипловатым голосом. — Могу ли я...
Продолжения не последовало, но смысл в его взгляде был яснее некуда.
Шэнь Цинчжоу не стал уворачиваться — он просто поднял глаза и безмолвно посмотрел на Пэй Вана. В этих вечно холодных глазах сейчас отражался теплый свет и тень самого Пэй Вана. Он чуть заметно кивнул, словно опавший лист коснулся поверхности воды.
Когда поцелуй Пэй Вана настиг его, в нем уже не было прежней сдержанности.
Он нес в себе прохладу поздней осени и сладкий аромат молока, плотно и трепетно отпечатываясь на губах. Шэнь Цинчжоу крепче сжал края нотной тетради, и бумага издала едва слышный шуршащий звук.
Ладонь Пэй Вана поддержала его за затылок, а большой палец легко провел по выпирающему позвонку, словно успокаивая или направляя.
Этот поцелуй оказался долгим — настолько долгим, что небо за окном окончательно погрузилось во тьму.
Когда они отстранились, дыхание у обоих сбилось. Пэй Ван не отступил, прислонившись лбом к его лбу, а его пальцы зарылись в чуть отрастающие черные волосы, медленно их расчесывая. Шэнь Цинчжоу прижался к его груди, прислушиваясь к гулкому и частому стуку сердца — то ли чужого, то ли своего собственного.
— Скоро зима, — внезапно произнес Пэй Ван, и его голос прозвучал приглушенно, прямо в волосах Шэнь Цинчжоу.
— Угу.
— Тогда... — он замолчал и чуть крепче обнял его за талию. — Мне больше не придется совать твои руки себе в карман.
Шэнь Цинчжоу в недоумении поднял взгляд, и Пэй Ван тихо усмехнулся, склонившись к самому его уху. Его дыхание было горячим:
— Я смогу сразу прятать их за пазуху.
Кончики ушей Шэнь Цинчжоу в тот же миг вспыхнули, а Пэй Ван лишь рассмеялся, снова наклонившись, чтобы поцеловать его пылающий уголок глаза.
За окном последний высохший лист закружился под порывом ветра и упал на землю. Приближалась зима, а нечто сокровенное в тишине уже разрасталось целым лесом.
Первый снег в декабре над университетом А опустился очень мягко.
Шэнь Цинчжоу, закутавшись в тяжелый пуховик Пэй Вана, стоял у окна в музыкальном классе и наблюдал, как мелкие снежинки падают на стекло, мгновенно тая и превращаясь в водные дорожки.
Пэй Ван подошел сзади, его руки привычно обвили талию Шэнь Цинчжоу, а подбородок легко лег тому на плечо.
— Холодно? — его голос звучал очень низко, а горячее дыхание щекотало чувствительную кожу за ухом Шэнь Цинчжоу.
Шэнь Цинчжоу покачал головой, но подался назад, еще глубже укутываясь в эти объятия.
Руки Пэй Вана сжались крепче, ладонь легла на живот, ощущая сквозь ткань хрупкую уязвимость. Он наклонился — кончик его носа почти коснулся задней стороны шеи Шэнь Цинчжоу, их дыхание переплелось в безмолвной попытке искушения.
— Цинчжоу, — хрипло позвал он.
— Угу.
— Я хочу тебя поцеловать.
Ресницы Шэнь Цинчжоу дрогнули, и он едва заметно кивнул.
Тогда Пэй Ван развернул его к себе лицом, прижав спиной к оконному раму, а ладонью уперся в стекло возле его головы. За окном беззвучно падал снег, в комнате стоял густой теплый воздух, смешанный с запахом лакового покрытия фортепиано и переплетающимся ароматом их кондиционера для белья.
Он наклонился, и поцелуй коснулся уголка губ — легкий, словно касание птичьего пера.
Шэнь Цинчжоу неосознанно сжался пальцами в подол его одежды, суставы побелели.
Пэй Ван на мгновение замер, будто ожидая, что его оттолкнут, но в ответ дождался лишь еще более тихого вздоха.
Тогда поцелуй стал углубляться — в нем больше не было прежней осторожности, лишь долго подавляемое желание, которое захватывало все пространство по капле. Его вторая рука поддержала Шэнь Цинчжоу за затылок, а большой палец нежно оглаживал выступающие позвонки, словно успокаивая и в то же время убеждаясь в реальности происходящего.
Шэнь Цинчжоумягко подался вперед, от этих поцелуев у него подкашивались ноги, и ему приходилось запрокидывать голову, чтобы выдержать этот натиск. Кислород исчезал, в голове шумело, и он уже не понимал, то ли это остаточное тепло лихорадки, то ли сам этот поцелуй был слишком обжигающим.
Лишь когда он слабо выдохнул, Пэй Ван резко отпрянул, прислонившись лбом к его лбу, а его дыхание было совершенно сбитым.
— ...Прости, — хрипло выговорил он, но большой палец все еще продолжал блуждать по покрасневшему уголку чужого глаза.
Шэнь Цинчжоу покачал головой и поднял руку, кончиками пальцев легко коснувшись его губ.
— Ничего страшного, — его голос звучал так тихо, что едва можно было расслышать. — А-Ван.
Эти два слова послужили спусковым крючком: Пэй Ван сглотнул, внезапно подхватил его на руки и большими шагами направился к старому длинному дивану, стоявшему в углу класса.
Он бережно опустил его на сиденье, опустился перед ним на одно колено и, взяв его руки, прижался ими к своей щеке.
— Здесь ничего нет, но я боюсь причинить тебе боль, малыш, — произнес он.
За окном безмолвно падал снег, а теплый воздух отбивал на стене тени двоих людей, слившиеся воедино так, что их уже невозможно было разделить.
Пэй Ван просто обнимал его, снова и снова проводя ладонью по спине, успокаивая то ли испуганного ребенка, то ли собственное готовое сорваться с цепи сердце.
Глава 17: Въезд в Цзянвань
Речной ветер в городе А уже нелживо отдавал прохладой.
Когда Пэй Ван вышел из здания компании, небо уже полностью потемнело. Возвращаться в университет он не стал, а сразу направился к реке — сегодня утром он назвал Шэнь Цинчжоу адрес арендованной квартиры, и тот должен был приехать сюда сразу после вечерних занятий.
Речной ветер ударил в лицо, принося с собой влажную зябкость. Он поднял голову и посмотрел на высотное здание: стеклянные витражи отливали холодным синеватым оттенком под покровом ночи, а на верхнем этаже все еще горел свет — словно одинокий фонарь, плывущий по водной глади.
Эту квартиру он снял совсем недавно. Цзянвань-Уан, жилой район неподалеку от университета А. Ни компания, ни родители не имели к этому никакого отношения. В тот самый день, когда он решил подписать контракт с агентством, между ним и семьей разгорелся скандал, все было высказано напрямую: за учебу, проживание и любые другие расходы он будет платить сам, не беря у родных ни цзяо.
Отец тогда разбил чашку, а мать молча сидела на диване. Пэй Ван просто собрал вещи и ушел, прихватив гитару.
Теперь он сам брался за коммерческие заказы и выступал на мероприятиях; за последние два-три года ему удалось скопить немного денег и снять это жилье. Все, чего он хотел — это подарить Шэнь Цинчжоу, подарить им двоим маленькое укрытие от любых бурь.
Подъем в лифте оказался безмолвным, зеркальная нержавеющая сталь отразила его лицо: резкие линии бровей, вздернутые уголки глаз, туго натянутая линия подбородка.
Лифт издал тихий звонок, двери разъехались.
Датчик движения у входа зажег свет, осветив пустующую гостиную. Мебели пока не хватало — лишь диван, обеденный стол и закрытая ширмой зона у окна.
Пэй Ван снял куртку, небрежно бросил ее на спинку дивана и подошел к этой ширме, протянув руку, чтобы аккуратно развязать тесемки.
Занавес скользнул вниз, и перед ним во всей красе предстал черный рояль Steinway, тихо застывший у панорамного окна.
Его корпус был начищен до блеска и в отсветах ночного города и речных огней напоминал кусок черного обсидиана, затерянный на дне водоема. Речная гладь мерцала россыпью золотистых искр уличных фонарей, а ветер, прорывавшейся сквозь приоткрытую створку окна, заставлял свет на клавишах трепетать.
Пэй Ван долго стоял возле инструмента.
Он потратил полмесяца на поиски идеального рояля, трижды лично ездил проверять его и следил за тем, как грузчики бережно перевозят инструмент с восточной окраины города прямо на берег реки. Он даже заранее предупредил управляющую компанию, чтобы лифт зарезервировали под специальный подъемник, до смерти боясь хоть в чем-то повредить его.
Телефон коротко вибрировал.
Шэнь Цинчжоу: [Я закончил пары, ехать сейчас?]
Пэй Ван: [Угу, пароль от двери — твоя дата рождения.]
Отправив сообщение, он почему-то вдруг занервничал, словно впервые выставлял напоказ тайну, которую прятал слишком долго. Он повернулся, чтобы налить на кухне стакан воды, а затем вышел на балкон и чуть приоткрыл окно шире — нельзя было допускать сквозняков, Шэнь Цинчжоу боялся холода.
http://bllate.org/book/25828/3086780
Готово:
