За ради меня? — Се Шу усмехнулся.
У его отца, Се Хунъюаня, было два брака.
Первый продлился недолго: первая жена оставила ему ребенка — нынешнего Се Минъюаня, чье влияние внутри Концерна Се сейчас достигало зенита. Этот брак быстро подошел к концу, и вскоре Се Хунъюань обратил свой взор на новую цель — мать Се Шу, Шэнь Цинъюнь.
Пусть семья Шэнь и не могла соперничать с процветающим кланом Се, она все же оставалась знатным и влиятельным родом с глубокими корнями. Их предприятия были раскинуты по всему миру, обладая собственной силой, с которой приходилось считаться. Будучи самой младшей и горячо любимой дочерью во всей семье Шэнь, Шэнь Цинъюнь выросла буквально в чаше с медом, окруженная заботой. Она была наивна, чиста и совершенно не разбиралась в мирских делах. Се Хунъюаню хватило всего нескольких искусно сплетенных сладких речей и клятв в вечной любви, чтобы легко и непринужденно вскружить ей голову.
Поглощенная слепой верой в так называемую любовь, Шэнь Цинъюнь проигнорировала скрытые опасения и предостережения родных и настояла на том, что выйдет замуж только за него. Семья Шэнь была бессильна что-либо изменить. В конце концов, они не могли допустить, чтобы их любимое чадо страдало, и в конце концов позволили ей выйти замуж за члена клана Се, снабдив ее невероятно щедрым приданым, которое служило ей надежной опорой.
Со стороны этот брак казался идеальным союзом талантливого мужчины и красавицы, созданным на небесах. Пышная свадьба поражала своей роскошью и надолго заняла первые полосы всех газет, сияя небывалым блеском.
Но после свадьбы Се Хунъюаню больше не нужно было утруждать себя масками, и он быстро обнажил свою расчетливую истинную суть. Его внимание никогда не привлекала сама жена — его волновали лишь ресурсы, связи и то, как можно быстрее и эффективнее обратить то огромное приданое в капитал для расширения влияния клана Се.
Прежде Шэнь Цинъюнь слишком надежно оберегали в семье Шэнь, и теперь, внезапно оказавшись в окружении сплошного расчета, она уподобилась нежному цветку, брошенному в бурю жестоких ветров и холодных дождей, который увядает мгновенно.
После рождения Се Шу здоровье Шэнь Цинъюнь стало стремительно ухудшаться.
На смертном одре она заново составила и заверила у нотариуса завещание, без остатка передав все имущество, записанное на ее имя — включая то щедрое приданое, все акции, недвижимость и трастовые фонды, что достались ей от семьи Шэнь, — своему новорожденному сыну, который еще лежал в колыбели, Се Шу, назначив его единственным наследником.
Ее брак и жизнь не удались, можно сказать, рухнули до основания, но у самого края гибели она вырвала для своего ребенка важнейшие козыри и гарантии.
Только даже это не могло изменить того простого факта, что рождение Се Шу было всего лишь побочным продуктом этой сделки.
Незаметно наступил вечер.
Сумерки сгущались, небо окрасилось в мглисто-синий цвет, смешиваясь с угасающими оранжево-красными всполохами, растекающимися по всему горизонту.
Се Шу подошел к панорамному окну. Сколько он себя помнил, он всегда вот так в одиночку любовался бесчисленными закатами над этим городом.
Звонок еще не прервался. Он усмехнулся и холодно произнес:
— Хотите забрать то, что принадлежало моей матери? Только через мой труп.
На том конце провода внезапно воцарилась тишина — было слышно лишь то, как Шэнь Юй резко задышал, будто эти слова перекрыли ему горло.
Спустя несколько секунд молчания голос Шэнь Юя раздался вновь. Сбросив с себя все маски, он выдавил из глубины сжатых зубов короткий смешок.
— Не стоит так, Сяо Шу.
Он произнес мягко:
— Дяди ведь могут и всерьез воспринять такие слова.
Какой же он все-таки добрый человек
Сразу после того, как звонок оборвался, поступил новый вызов.
— Директор Се, — раздался в трубке голос человека, которому он звонил ранее. Тон оставался почтительным. — Успокоительное уже готово. Какая клетка, по вашему мнению, потребуется? Подойдет ли стандартный размер или нужна усиленная?
Се Шу не ответил сразу. Обернувшись, он перевел взгляд на Сяо Тинъюэ, устроившегося на диване. Тот слегка вспотел, черные пряди влажно прилипли к вискам, а пушистые ушки по-прежнему уныло повисли, лишь изредка подрагивая.
Действительно ли отдать его семье Се?
Се Шу стоял спиной к погружающемуся во тьму небу. Свет угас, и вместе с ним поблекли, скрывшись в тени, его зрачки.
Разве все эти годы он не предавался разгулу и не выставлял себя законченным мажором, чтобы Се Хунъюань и Се Минъюань видели в нем абсолютную пустышку, а Шэнь Юй считал его никчемным тупицей, способным лишь проматывать деньги? Разве он делал это не для того, чтобы усыпить бдительность каждого и хоть как-то сберечь то немногое, что оставила ему мать?
Но что он получил взамен?
Прежде у него, возможно, еще оставался бы крошечный шанс занять свое место в клане Се, но теперь Се Минъюань по кусочку сглодал и отобрал всё, превратив его положение в пустой звук. А со стороны семьи Шэнь дядя и вовсе наседал шаг за шагом, желая разорвать его на куски и проглотить живьем.
И он сам еще смешно думал использовать обнаружение Сяо Тинъюэ, чтобы выторговать хоть капельку признания у этих людей, словно сдав редкий трофей и доказав тем самым, что он на что-то годен.
Какая же это глупость.
Помолчав, Се Шу спокойно бросил в трубку:
— Не нужно.
На том конце явно растерялись:
— …Директор Се?
— Клетка не нужна, — повторил Се Шу. — Успокоительное тоже не требуется, просто привезите мне сильное средство от аллергии и жаропонижающее.
Се Шу неспешно подошел к дивану и, опустив взгляд, посмотрел на спавшего Сяо Тинъюэ. Протянув руку, он легко коснулся кончика уха, оказавшегося ближе всего к нему.
Пушистая мягкость скользнула по подушечкам пальцев. Зверек не отпрянул — напротив, он бессознательно потерся щекой о его ладонь.
Раз уж этот с виду не слишком умный маленький снежный барс сам пришел к нему в руки, раз уж небеса столь причудливым образом свели его с Сяо Тинъюэ…
Что ж, пенять теперь не на кого.
Сяо Тинъюэ проснулся от жуткой сухости во рту.
Всю ночь ему снился какой-то бред: будто он превратился в птицу, запертую в золотой клетке, и как ни метался, никак не мог вылететь наружу.
Распахнув глаза, он увидел совершенно незнакомый потолок. Сообразив, в чем дело, через пару секунд, он резко вздрогнул и едва ли не подскочил на кровати, инстинктивно опустив голову, чтобы проверить себя.
Одежда была на месте, хоть и слегка помята. Он испуганно заглянул за спину — всё в порядке, ни хвоста, ни шерсти. Да и тело казалось уже не таким раскаленным: хоть в голове и стоял туман, словно туда напихали пропитанной водой ваты, жгучий жар действительно отступил.
Только тогда Сяо Тинъюэ облегченно выдохнул, и напряженные плечи опали.
Осторожно откинув мягкое серое одеяло превосходного качества, он босиком ступил на прохладный, гладкий пол из темного дерева. Холод тут же змейкой пробежал от самых пят, заставив его вздрогнуть и окончательно прийти в себя.
Каждый шаг Сяо Тинъюэ делал предельно аккуратно, стараясь не издавать ни звука. Тихонько приоткрыв тяжелую спальную дверь, он осторожно высунул голову в образовавшуюся щель.
В гостиной никого не было.
Шторы были раздвинуты наполовину, и дневной свет беспрепятственно лился внутрь, давая понять, что наступило утро следующего дня.
Широко распахнув дверь, Сяо Тинъюэ замер на пороге, пока в памяти один за другим всплывали обрывки вчерашних воспоминаний: дразнящие слова Се Шу, сократившееся между ними расстояние и, наконец, то головокружительное падение в чужие объятия.
Выходит, вчера Се Шу поддержал его и привел в эту комнату?
Когда Сяо Тинъюэ, растерянный, стоял у края гостиной, на журнальном столике внезапно и без предупреждения зазвонил старинный дисковый телефон.
В чересчур тихом пространстве этот резкий звонок прозвучал особенно громко, заставив Сяо Тинъюэ испуганно вздрогнуть.
Звонок настойчиво повторялся гудок за гудком, словно телефон знал, что он здесь, и не собирался умолкать, пока тот не ответит.
Поколебавшись, Сяо Тинъюэ всё же медленно подошел, глубоко вздохнул и поднял трубку:
— …Алло?
На том конце на мгновение затихли, а затем раздался голос Се Шу:
— Проснулся? — Его голос через мембрану динамика показался еще более низким, чем обычно. — Раз проснулся, собирайся и можешь возвращаться.
Сяо Тинъюэ тихонько угукнул, собираясь с мыслями, а свободным пальцем принялся нервно накручивать телефонный провод на палец. Ему хотелось спросить, что произошло вчерашним вечером, почему тот позволил ему остаться, и извиниться за доставленные хлопоты, но слова застряли в горле комом, и он не смог вымолвить ни звука.
— Что такое? — сухо бросил собеседник на том конце.
Тогда Сяо Тинъюэ выдавил из застрявших в горле слов одну-единственную фразу:
— Простите… директор Се. Если можно…
— Если можно? — перебил его Се Шу, повторив эти слова. — Ты извиняешься за то, что мне так и не удалось затащить тебя в постель?
Сяо Тинъюэ мгновенно онемел, пальцы, сжимающие трубку, чуть побелели.
Между ними повисло краткое молчание, после которого послышался легкий смешок.
— В следующий раз, — произнес Се Шу.
В следующий раз? В следующий раз — что? В следующий раз снова переспим со мной?
Разогретый высокой температурой мозг кипел, словно котелок, выдувая множество пузырей-вопросов, среди которых вдруг всплыл самый огромный: неужели между ними будет еще и следующий раз?
Се Шу не обратил внимания на его замешательство и продолжил:
— На столе лежит лекарство от простуды, забери его с собой. Сегодня тебе оформлен больничный, завтра — на работу.
Сяо Тинъюэ так и стоял на месте с трубкой в руке, пока в динамике не раздался долгий гудок отбоя, заставивший его опомниться и в спешке повесить трубку. Возвращение рычажка на место сопровождалось глухим щелчком, раскатившимся по тихой гостиной.
Все еще босиком, он шаг за шагом подошел к панорамному окну.
День выдался прекрасным. Небо было чистым и прозрачным, а над городом медленно плыли пышные, белоснежные облака. Солнечный свет щедро заливал улицы, окутывая всё вокруг теплым золотистым сиянием, и даже спешащие куда-то прохожие казались тронутыми мягким ореолом.
Сяо Тинъюэ слегка прищурился, чувствуя, как это солнце прогоняет последние остатки недомогания.
Запоздалая мысль наконец пробилась в его сознание.
Се Шу не вышвырнул его после того, как он потерял сознание, позволил переночевать и даже приготовил лекарство от простуды…
И самое главное — Се Шу не уволил его, а это значило, что деньги на лечение старшей сестры снова были обеспечены.
Солнечные лучи согревали его снаружи и растапливали тревогу в глубине души, наполняя ее приятным теплом.
Сяо Тинъюэ легко выдохнул, прижавшись сплетенными ладонями к стеклу.
Его начальник, Се Шу, на самом деле оказался очень хорошим человеком.
http://bllate.org/book/25764/3080400
Готово:
