Чжао Сюй выслушал его, наигранно вздохнул и спросил:
— Что за робототехническую жизнь ты ведёшь? Вы там все в группе Ниньгуан — трудоголики?
Чжан Янь уловил суть его слов и в ответ спросил:
— Ты знаешь про Ниньгуан?
Чжао Сюй кивнул:
— Один из закадычных друзей тоже работает в Ниньгуан, пару лет назад его перевели сюда, в Синьюнь. В самый первый год у него был сплошной режим работы без выходных и проходных, а недавно пошел на повышение — почти на одном уровне с тобой, наверное. Как женился и дочка родилась, чуть выдохнул. Его зовут Се Линь, глядишь, ещё столкнетесь.
Чжан Янь моргнул и протянул:
— Ого.
Когда с едой и питьем было покончено, Чжао Сюй помог Чжан Яню вызвать такси и проводил взглядом машину, которая влилась в транспортный поток на перекрестке, и лишь после этого отвел глаза. Он опустил голову, глянул на нового друга в списке контактов, сам себе усмехнулся и вернулся в заведение.
Чжан Янь вернулся домой только в десять часов вечера. В просторной гостиной ярко горел свет, Вэнь Гуйчжи и Чжан Таочжэн сидели на диване. Чжан Таочжэн уже переоделся в пижаму, а Вэнь Гуйчжи была все в той же одежде, что и раньше; между ними оставалось расстояние в два человека.
В комнате было так тихо, что слышался лишь звук работающего телевизора, поэтому щелчок открывающейся двери прозвучал особенно громко. Вэнь Гуйчжи тут же обернулась, а Чжан Таочжэн, казалось, был полностью поглощен телевизором и даже не шелохнулся.
— Вернулся, — Вэнь Гуйчжи поднялась и подошла. Пока Чжан Янь переобувался, она протянула руку и потрогала его одежду: — Одежда совсем отсырела, почему зонт не взял?
Чжан Янь ответил:
— Тут идти-то пару шагов.
Вэнь Гуйчжи нахмурилась и принялась выговаривать:
— Каждая осенняя дождевая капля приносит холод, за каждым осенним дождём следует болезнь. Ты не знаешь, какое у тебя здоровье? Живо марш в горячий душ, а как вымоешься — выпьешь пиалу горячего куриного супа.
Чжан Янь:
— Мам, я уже поужинал.
Вэнь Гуйчжи пропустила это мимо ушей и продолжила гнуть свое:
— Я этот суп сегодня с полудня специально томила. Попросила людей привезти настоящую горную черную курицу, добавила немало целебных трав. Зима на носу, тебе нужно как следует подкрепиться. Чего стоишь, ступай мыться.
Чжан Янь:
— …
Спорить дальше Чжан Янь не стал. Проходя через гостиную, он бросил отцу:
— Пап.
Чжан Таочжэн лишь тогда скосил на него глаза, глухо угукнул и вновь уставился в экран телевизора. Чжан Янь к этому давно привык и ушел в свою комнату.
Мылся он недолго.
Вэнь Гуйчжи сидела за обеденным столом, и падавшая на него мягкая желтая светящаяся полоса подсвечивала края так, будто это старая пожелтевшая фотография. На столе стояла немаленькая пиалушка, и поднимающийся от нее густой пар вился кольцами, наперегонки устремляясь к потолку. Очевидно, есть или пить это прямо сейчас было невозможно — и это создавало идеальные условия и время для беседы. За последние тридцать лет Чжан Янь бесчисленное количество раз переживал подобные сцены. Он уже и забыл, с какого именно раза, с какого возраста стоило ему увидеть такую картину и осознать, что впереди суд над ним, как тело неосознанно натягивало тетиву, мышцы наливались тяжестью свинца, дышать становилось так же трудно, как сквозь мокрую тряпку, а в голове, желудке или сердце — хотя бы в чем-то одном — начинала сверлить глухая, ноющая боль.
Этот раз не стал исключением.
Чжан Янь подошел и сел. Вэнь Гуйчжи пододвинула пиалу с супом к самому его краю. Жир с бульона был тщательно снят, сам он приобрел полупрозрачный черно-бурый оттенок, на дне покоилась половина курицы и трудноразличимые травы, и все это было налито до краев.
Желудок Чжан Яня сжался от тяжести.
— Суп еще горячеват, выпьешь чуть позже. Как прошла встреча со старыми одноклассниками? — тепло поинтересовалась Вэнь Гуйчжи.
Взгляд Чжан Яня упал на куриный суп. Ему казалось, что из тела выкачали все силы, а душа парила где-то под потолком, наблюдая, как эта физическая оболочка машинально отвечает матери:
— Ничего особенного, я уже и не помню, кто есть кто.
Вэнь Гуйчжи осталась очень довольна таким ответом:
— И хорошо, что никаких близких связей. Смотрю я на этого Чжао Сюя — от него так и разит этим мирским душком, друзья у него, наверное, из того же теста. Лучше с ними не водиться.
Чжан Янь молчал. Вэнь Гуйчжи ненадолго замолчала, а затем вполне предсказуемо заговорила о сегодняшних смотринах:
— А что до твоего свидания вслепую... Тогда нас прервали, и мы так и не успели толком поговорить. Чем именно ты остался недоволен?
Только тогда Чжан Янь поднял глаза на Вэнь Гуйчжи и произнес:
— Это я никому не могу понравиться.
— Да с такими речами какая девушка будет тобой довольна?! — Вэнь Гуйчжи вдруг вспыхнула, сорвавшись почти на крик и повысив голос так, что заглушила даже телевизор.
Чжан Янь на мгновение прикрыл глаза, защищаясь от этого обрушившегося на него эмоционального шторма.
Вэнь Гуйчжи продолжала:
— Тебе уже тридцать! Внешность хорошая, доход не маленький, наш район, квартира — в чем мы уступаем другим? Да ты хоть на улице любую первую встречную хвасни!
Окостеневшие нервы Чжан Яня словно снова задели за живое. Он с неверием — хотя прежде уже испытывал это неверие бесчисленное множество раз, казалось, его родители всегда способны превзойти любые ожидания — воззрился на Вэнь Гуйчжи и переспросил:
— Мам, ты что говоришь? Любую первую встречную на улице?
— А я неправа? Разве твое нынешнее отношение не означает, что ты наплевательски относишься к браку и созданию семьи? Ответь мне, ты что, собрался прожить всю жизнь бобылем? Ты думал о том, что будет, когда ты состаришься? Пройдет десяток-другой лет, мы с твоим отцом уйдем, и как ты останешься один?
Говоря это, Вэнь Гуйчжи тяжело задышала и прижала руку к груди. Чжан Янь проследил за ее движением, понимая, что у нее снова разболелось сердце. С тех пор как много лет назад они пережили крупную ссору, закончившуюся тем, что Вэнь Гуйчжи упала в обморок, ее сердце пошаливало регулярно, и в доме постоянно витал запах лекарственных отваров.
Чжан Яню оставалось лишь пойти на попятную. И промолчать.
Голос Вэнь Гуйчжи немного стих, но эмоции все еще бушевали:
— Тебе тридцать лет, тридцать! Не хочешь жениться — завел бы хоть девушку. Ты такой у меня способный, а знаешь, сколько вокруг желающих сбить тебя с пути истинного?
Чжан Янь изо всех сил старался сохранять спокойствие и не вступать в перепалку:
— Мам, ты сама сказала — мне тридцать. Я не ребенок, умею отличать черное от белого, к тому, к чему не следует прикасаться, даже не притронусь, можешь об этом не переживать. Что до девушки — и любовь, и брак требуют основы в виде взаимных чувств.
Голос Вэнь Гуйчжи снова окреп:
— Да как мне за тебя не переживать? Знаешь, сколько мук я претерпела, пока носила тебя? Рожая тебя, я едва на тот свет не отправилась! Ты после рождения дважды попадал в реанимацию, и до шести лет я жила в постоянном страхе, дрожа над тобой, боясь, что любая простуда может тебя сгубить. Я отдала тебя в лучшую школу, а чтобы тебе было удобнее добираться до работы, я распродала все сбережения и купила эту просторную квартиру в самом центре! Если в тебе осталась хоть капля совести, ты не должен был так отзываться обо мне перед той девушкой!
Только теперь Чжан Янь понял, из-за чего была вся эта вечерняя буря:
— Мам, я не отзывался о тебе дурно. Я просто сказал человеку правду. Раз уж это свидание вслепую, мы должны быть честны друг с другом.
— На свиданиях смотрят на материальное положение! Кто же на свиданиях выставляет себя в неприглядном свете? У кого за душой нет каких-то неприглядных или грязных секретов? Если все начнут вот так выкладывать правду на чистоту, неужели кто-то вообще сможет пожениться?
Ты не пробовал настоящей плотской любви, вот и строишь какие-то нереалистичные идеалы. Поверь маме, все эти чувства можно взрастить со временем, ты уже не маленький, ждать больше нельзя!
Чжан Янь молчал. Вэнь Гуйчжи сверлила его взглядом и тоже молчала. Молчание натягивалось тугой струной, в ушах Чжан Яня стоял зубодробительный скрежет, словно кто-то пилил дерево.
В конце концов, как это заведено всегда, Чжан Янь первым опустил голову:
— Я понял.
Вэнь Гуйчжи с облегчением расправила плечи и со сдержанной гордостью похвалила сына:
— Я же знаю, что ты с детства у меня разумный и избавляешь меня от лишних хлопот. Не держи зла на маму за то, что я накричала на тебя сегодня, тебе уже тридцать, пора бы и повзрослеть. К новому году я попрошу людей присмотреть другую подходящую девушку, на этот раз смотри мне, не веди себя так нарочно, чтобы всех распугать. Ладно, допивай суп, я хочу видеть, как ты его допьешь. А как закончишь — марш отдыхать, завтра с утра на работу.
Чжан Янь выпил суп, а затем под бдительным взором Вэнь Гуйчжи сжевал и оставшиеся на дне травы; после лекарственных корений она заставила его съесть «хотя бы кусочек» куриного мяса.
Когда Чжан Янь наконец опустил палочки и отложил пустую пиалу, Вэнь Гуйчжи собрала посуду и унесла ее на кухню. Чжан Таочжэн тоже поднялся с дивана, выключил телевизор и ушел в свою спальню — словно все это время он просто ждал окончания их разговора.
Вернувшись в свою комнату и услышав, что за дверью все наконец стихло, отяжелевшая голова Чжан Яня наконец послала сигнал о безопасности. Он еще немного постоял, прислонившись спиной к двери, а затем снова пошел умываться. Ворочался он до трех часов ночи, пока забыбытье наконец не сморило его.
Утром, едва переступив порог компании, Чжан Янь нос к носу столкнулся с Се Линем.
Один из закадычных друзей тоже работает в Ниньгуан, пару лет назад его перевели сюда, в Синьюнь. Его зовут Се Линь, глядишь, ещё столкнетесь.
Се Линь оказался невысоким полноватым парнем с короткой стрижкой и неизменно сияющей улыбкой на лице. Человек, по одному взгляду на которого было понятно — он живет в абсолютном счастье.
В один проектный отдел Чжан Яня и Се Линя перевели только в этом году, и Чжан Янь никак не мог сопоставить его с тем жалким образом круглосуточного трудяги режима ноль-ноль-семь, который описывал Чжао Сюй.
— О, архитектор Чжан, доброе утро, — поприветствовал его Се Линь.
Чжан Янь слегка удивился: сегодня Се Линь был необычайно оживлен, обычно его приветствия звучали куда скромнее.
— Доброе утро, — вспомнил о связи Се Линя с Чжао Сюем и неожиданно для себя спросил: — Что-то произошло?
Се Линь расплылся в улыбке так, что обнажил десны:
— Проект, с которым я долго мучился, заказчик наконец утвердил! Победа нашего отдела уже близко. Сегодня вечером я всех угощаю, будем праздновать.
Сказав это, он, видимо, только теперь припомнил обычную отстраненную манеру поведения Чжан Яня и тут же добавил:
— Придешь?
Повод действительно выдался стоящий, и Чжан Янь поинтересовался:
— Где?
Се Линь ответил:
— В шашлычной моего друга. И качество продуктов, и порции на высоте, открылись только в прошлый месяц, так что столики теперь приходится бронировать заранее.
Чжан Янь мысленно прикинул, что речь, судя по всему, шла как раз о заведении Чжао Сюя. Уголки его губ невольно тронула легкая улыбка:
— Хорошо, тогда зови.
Се Линь приятно удивился, а затем воодушевился еще сильнее:
— Договорились!
-
Ближе к концу рабочего дня Се Линь уже вовсю распоряжался у своего рабочего места: кто с кем поедет в какой машине, где припарковаться — все было распланировано четко и удобно. Чжан Янь попал в число тех, кому предстояло выпивать, и отправился ловить такси вместе с Се Линем и остальными.
Это действительно оказалось заведение Чжао Сюя.
Войдя внутрь, Чжан Янь бегло окинул зал взглядом, но так и не заметил среди посетителей выделяющейся фигуры Чжао Сюя. Внутри него шевельнулось какое-то беспричинное разочарование — пустяковое, легкое, словно птичье перышко, что едва задело струны нервов и тут же растворилось бесследно.
http://bllate.org/book/25683/3067388
Готово:
