Ночью никто не заметил, как серая кошка тайком проскользнула внутрь.
Бай Цзэ легко опустился на землю, не издавая ни звука. Замер на мгновение и побежал в ту сторону, где жили дворцовые служанки. Он очень переживал за ту маленькую девочку — такую наивную, чистую и хрупкую... Он боялся, что она по неосторожности погибнет.
Бежать напролом, не обращая ни на кого внимания — в этом и заключалось единственное преимущество животного: что бы он ни делал, никто не придавал этому значения.
Быстро и легко передвигаясь, Бай Цзэ вскоре оказался неподалеку от покоев Цзи Сюаня. Бросив туда лишь беглый взгляд, он уже собирался продолжить путь, как вдруг услышал донесшийся из комнаты звук чего-то разбивающегося.
За этим последовал сердитый окрик Цзи Сюаня:
— Прочь!
Бай Цзэ на мгновение замер, повернул назад и направился к покоям Цзи Сюаня. Дверь была приоткрыта, и под нужным углом ему было отлично видно царивший на полу беспорядок: осколки селадоновой чаши и разлетевшуюся повсюду суповую похлебку из семян лотоса.
Цзи Сюань холодно стоял в комнате, а перед ним на коленях дрожала служанка.
Вид у Цзи Сюаня был нездоровый, да и чем могла ему насолить эта служанка? Он вроде бы не принадлежал к числу вспыльчивых тиранов.
— Рабыня сейчас же убирается, сейчас же уйдет, — дрожащим голосом проговорила служанка и стала пятиться назад на коленях.
— Стой, — Цзи Сюань опустил взгляд и посмотрел на нее.
— Пощадите, Ваше Величество, рабыня больше никогда не посмеет! — в ужасе завопила служанка, побелев как полотно. Она едва не рухнула на землю, отбивая поклоны так, что затылок гулко стучал о пол!
Цзи Сюань нетерпеливо бросил:
— Пусть войдут другие и здесь все уберут. А теперь можешь катиться.
Услышав это, служанка словно получила амнистию и пустилась бежать.
Бай Цзэ проводил взглядом женщину, промчавшуюся мимо него. Цзи Сюань тем временем вернулся к столу, взял какое-то донесение и углубился в чтение.
Судя по выражению лица, прочитанное известие было неприятным — его брови были нахмурены.
Бай Цзэ подумал, что у Цзи Сюаня всегда было множество забот, а в нынешние времена, когда страна лежала в руинах и все приходилось восстанавливать с нуля, ему и вовсе приходилось тяжелее всего. Бесшумно ускользнув, кот продолжил свой путь вглубь дворца — если А Чжу все еще здесь, то жить она должна именно там.
Как назло, стоило ему добраться до места, как он столкнулся с той самой служанкой, которую только что отчитал Цзи Сюань.
Поправив прическу и напустив на себя невозмутимый вид, она принялась яростно барабанить в дверь и звать:
— А Чжу! А Чжу!
Внутри затеплился огонек свечи, и в дверном проеме показалась девичья головка:
— Сестрица Цзинь Чжу, что-то случилось? — лицо А Чжу было бледным, а голос — слабым.
Цзинь Чжу посмотрела на А Чжу с едва скрываемым презрением:
— Император только что разбил чашу, ступай живо убери всё.
Лицо А Чжу побелело еще сильнее:
— Я...
— Чего ты мнекаешь, ступай быстрее! Если император разгневается, разве ты сможешь понести ответственность? — Цзинь Чжу грубо толкнула ее.
А Чжу пошатнулась, опустила голову и прошептала:
— Сейчас пойду.
Наблюдая за этой сценой, Бай Цзэ посмотрел на Цзинь Чжу крайне недоброжелательно.
Однако он ничем не мог помочь — оставалось лишь надеяться, что А Чжу улыбнется удача и больше ничего дурного не случится. Растворившись в ночной темноте, он тихонько поплелся следом за А Чжу обратно к покоям Цзи Сюаня.
А Чжу застыла перед дверью, нерешительно помедлила секунду, а затем набралась храбрости и постучала:
— Ваше Величество, рабыня может войти?
Спустя мгновение изнутри донесся голос:
— Воходи.
А Чжу толкнула дверь, не смея даже бросить взгляд на Цзи Сюаня, и все ее движения были пропитаны трепетом и страхом.
Примостившись у самого порога, Бай Цзэ смотрел, как она опустилась на колени и принялась по кусочкам подбирать осколки. Она даже не почувствовала, как порезала пальцы, а в ее устроенном виде смутно чудилось нечто неладное. Приглядевшись, кот заметил, что на ее лице не осталось ни кровинки.
В следующий миг А Чжу внезапно рухнула на пол, и осколки с громким звоном вновь разлетелись вокруг.
Бай Цзэ мысленно выругался.
Но было уже поздно — Цзи Сюань тоже обратил внимание на шум. Однако во взгляде, брошенном на упавшую девушку, не было ни капли жалости — лишь одно холодное равнодушие.
А Чжу тоже поняла, что натворила беды. Она попыталась приподняться, но после пары беспомощных движений почувствовала, как в голове все сильнее мутится, и подняться ей так и не удалось.
Цзи Сюань издал смешок, от которого веяло могильным холодом:
— Что? Тоже решила меня соблазнить?
Тревожно заметавшись на месте, Бай Цзэ ощетинил шерсть на загривке, стоило ему увидеть эту ледяную усмешку правителя. А Чжу и так уже была изранена, а если Цзи Сюань накажет ее снова... она точно погибнет!
Видя, что Цзи Сюань поднимается с места и медленно движется к ним, Бай Цзэ решительно отбросил все сомнения. Сверкнув глазами, он стрелой вылетел из темноты и встал прямо между Цзи Сюанем и А Чжу.
Лицо Цзи Сюаня изменилось, но, разобравшись, что перед ним всего лишь кот, он постепенно успокоился.
Его не прибили в первые же секунды! Поняв, что главная опасность миновала, Бай Цзэ немного расслабился. Он подбежал к А Чжу, вцепился зубами в ее рукав и принялся тянуть назад.
Сквозь задраршийся рукав обнажилось бледное, тощее девичье предплечье, сплошь усеянное следами от плетей и багрово-синими синяками от жестких пальцев.
Цзи Сюань слегка замер, и холод в его глазах понемногу растаял. Глядя на кота, он бесстрастно произнес:
— Это твое животное?
А Чжу постепенно приходила в себя. Во взгляде, которым она смотрела на Бай Цзэ, читалось неукротимое изумление:
— Отвечая Вашему Величеству... да.
— Эй там, уведите ее прочь, — бросил Цзи Сюань, и тон его уже не казался таким суровым.
Бай Цзэ с облегчением выдохнул, понимая, что на этот раз А Чжу удалось избежать беды. Он отпустил рукав, подбежал к самой девушке и потерся лбом о ее щеку.
Поскольку Цзи Сюань не стал ее наказывать, А Чжу удалось миновать кары.
Хотя тело ее покрывали свежие раны, появление Бай Цзэ, казалось, принесло ей огромную надежду и радость. Стоило ей взглянуть на кота, как на ее лице расцветала яркая улыбка — словно никакие невзгоды не были способны ее сломить.
Бай Цзэ решил больше никуда не уходить. Ему было жаль оставлять малышку в ее горе. Хоть он и не мог полноценно ухаживать за ней, но то и дело притаскивал в зубах всякую всячину: красивые мелкие камешки, полевые цветы и прочие пустяки.
Каждый раз А Чжу искренне радовалась этим подаркам и целовала его в макушку.
Ночами, прижимая к себе кота, она с улыбкой шептала:
— Хуэй Хуэй, ты ведь тоже не хочешь со мной расставаться, правда?
Не желая признаваться, что он и впрямь прельстился этим теплом, Бай Цзэ с напускным недовольством шевельнулся.
— Я всё знаю, я понимаю всё, о чем ты думаешь. Спасибо, что спас меня. Император такой страшный... в тот день я от страха даже пошевелиться не могла. И как ты, хитрый хвостатый, совсем ничего не боишься? А вдруг бы погиб? Что бы тогда делалось?
Тут голос А Чжу омрачился, и набежавшая тень сделала ее лицо печальным:
— Мне совсем не нравится это место, но я должна быть сильной. Если я вот так просто умру, матушка будет горько платить.
— Я хочу прожить долгую жизнь, скопить немного денег, а когда придет срок, выйти из дворца замуж за хорошего человека, рожать детей и растить их...
— Хуэй Хуэй, ты ведь всегда будешь со мной, правда?
Молча выслушав ее до конца, Бай Цзэ дождался, пока уставшая девочка уснет, и лишь тогда выскользнул из ее объятий.
Долго вглядываясь в ее лицо, он осторожно приблизился и легонько коснулся губами ее лба.
После чего свернулся калачиком рядом с изголовьем и погрузился в тяжелый сон.
Цзи Сюань находился совсем близко, но на сей раз кот к нему не пошел. Раньше он безостановочно следовал по пятам за Цзи Сюанем, гонялся за тем, кто, возможно, никогда бы не обернулся... Но теперь у него просто не осталось на это сил. Пусть Цзи Сюань простит его за желание передохнуть — ему хотелось остаться там, где было тепло и где в нем нуждались.
Пока А Чжу залечивала раны, Цзинь Чжу пыталась снова строить ей козни, но после того случая, когда кот чуть не исцарапал ей все лицо, больше носа не казала.
Бай Цзэ с удивлением обнаружил, что в кошачьей шкуре есть свои удобства: ему больше не нужно было каждый день сражаться в паутине дворцовых интриг. Достаточно было просто сидеть рядом с А Чжу и выпускать когти при виде недоброжелательно настроенных девиц. Постепенно все злопыхательницы предпочли отступить.
Конечно, крутиться среди придворных служанок было не слишком почетно, но что поделать, раз он теперь всего лишь кот.
Прошло еще несколько дней, и раны А Чжу затянулись настолько, что ей уже не пристало отлеживаться. Пришлось возвращаться к прежним обязанностям.
К счастью, работа ей досталась не самая тяжелая — в основном готовка да уборка. К тому же ей больше не приходилось прислуживать лично перед очами Цзи Сюаня, чему девушка была несказанно рада, а на насмешки окружающих ей было наплевать.
Бай Цзэ, ничем не способный помочь, целыми днями бездельничал, греясь на солнце на ветвях деревьев. Вскоре он с досадой заметил, что начинает обрастать жирком, а шкурка его сделалась гладкой и лоснящейся... Истинная правда: покой и сытость делают тело круглым.
Если так пойдет и дальше, думалось ему, он и вправду превратится в обыкновенного кота.
В тот день А Чжу, закончив работу и собираясь немного передохнуть, была остановлена другой служанкой. Та с перекошенным от боли лицом прижимала руки к животу:
— Мне нехорошо, надо срочно до ветру. Подмени меня ненадолго, умоляю! Сама знаешь, пожаловала императрица, а у государя нельзя оставлять мало слуг.
— Ох, хорошо, — растерялась А Чжу. — Сейчас пойду.
— Спасибо тебе огромное! — с чувством бросила та.
— Пустяки, беги скорее, — улыбнулась А Чжу и направилась к выходу.
На передней половине дворца и впрямь царила суматоха — все суетились.
Стоило А Чжу появиться, как ее тут же кто-то схватил за руку:
— Подай-ка угощения к столу, да аккуратнее, смотри ничего не урони! — с этими словами ее подтолкнули вперед, а сама зачинщица побежала решать другие вопросы.
Делать было нечего, пришлось набраться храбрости, взять поднос с выпечкой и, опустив голову, семенить вперед.
Кто же знал, что у самых дверей чья-то нога внезапно преградит ей путь! А Чжу не успела увернуться и рухнула на пол вместе с подносом. Выпечка разлетелась по настилу...
Шум у входа привлек всеобщее внимание, и вокруг мгновенно воцарилась мертвая тишина.
Лицо А Чжу побелело как мел — она отчетливо понимала, что натворила огромную беду. Не успела она даже приподнять голову, как рядом раздался удивленный голос:
— Ой, да это же А Чжу! Как же ты умудрилась быть такой неаккуратной?
Подняв глаза, А Чжу увидела злорадную ухмылку А Янь и сразу догадалась, чьих это рук дело.
— А Янь, что там происходит? — раздался приятный женский голос — это подала голос Императрица Цуй.
А Янь тут же шагнула вперед и с подобострастным выражением лица доложила императрице:
— Ваше Величество, одна из служанок споткнулась при входе и рассыпала все угощение.
Императрица Цуй слегка нахмурилась:
— Такая неуклюжая, как она вообще смеет прислуживать перед очами императора?
— Вы абсолютно правы, Ваше Величество, рабыня сейчас же прогонит ее, — ответила А Янь, и в ее глазах мелькнул злобный, торжествующий огонек.
Вернувшись к дверям, А Янь наклонилась над упавшей девушкой и шепнула ей на ухо:
— Императрица приказала мне выгнать тебя, сестрица А Чжу. Не обессудь.
У А Чжу не осталось лица от страха: если ее сегодня с позором прогонят при всем честном народе, А Янь после этого житья ей не даст!
— Ваше Величество, Ваше Вел... — А Чжу попыталась закричать и запросить пощады, но А Янь грубо зажала ей рот ладонью и, кивнув стоявшим рядом евнухам и служанкам, приказала выволочь её прочь!
В этот самый момент в воздухе мелькнула серая молния. Неизвестно откуда взявшийся серый кот бросился прямо на лицо А Янь и яростно полоснул когтями!
Бай Цзэ кипел от праведного гнева: стоило ему ненадолго отвлечься, как эта мерзкая девка снова устроила пакость. Похоже, прошлого урока ей было мало, и она умудрилась подлизаться к Императрице Цуй! Ну погоди, теперь, когда твое лицо испорчено, посмотрим, как ты станешь крутиться при дворе!
Зажав лицо руками, А Янь испустила пронзительный, полный боли визг. Узнав того самого серую кошку, она от смеси старых и новых обид побагровела глазами.
Шум поднялся такой, что Цзи Сюань и Императрица Цуй наконец обратили на них внимание.
Увидев изуродованное лицо А Янь, Императрица Цуй слегка переменилась в лице:
— Что здесь происходит?
Нашедшая спасительницу А Янь бросилась к ногам императрицы и, указывая то на А Чжу, то на кота, завопила:
— Это она! Она затаила обиду за то, что Вы приказали ее прогнать, и натравила кота, чтобы тот меня исцарапал! Ваше Величество, умоляю, отомстите за меня!
Императрица Цуй перевела взгляд на А Чжу:
— Это твое животное?
Хотя тело А Чжу крупно дрожало, она изо всех сил прижимала к себе Бай Цзэ, не выпуская его из рук, и рухнула лбом оземь:
— Это рабыни кот, но рабыня вовсе не науськивала его на людей, он сделал это случайно... Умоляю Ваше Величество о милосердии!
— Какова бы ни была причина, проступок должен быть наказан, — холодно произнесла Императрица Цуй. — Стража.
Лицо А Янь озарилось торжеством, а во взгляде, брошенном на парочку человека и зверя, читалось лютое мворение.
А Чжу посмотрела на прижавшегося к ее груди Бай Цзэ. В ее глазах наконец промелькнуло решимостью. Медленно разжав руки, она шепнула ему на ухо:
— Беги.
Однако Бай Цзэ остался неподвижен. Раз уж он сам все это затеял, разве мог он позволить женщине расплачиваться за его поступки?
Холодным взглядом он окидывал происходящее. Во дворецких стенах человеческая жизнь стоила дешевле грязи — он слишком хорошо это усвоил. В конце концов, на его собственных руках некогда тоже было крови по локоть, и среди убитых им наверняка находились ни в чем не повинные люди.
Но это не значило, что ему нравилось бессмысленно губить безвинных, или что он привык мириться с подобной безжалостной и безысходной реальностью.
Это не значило, что он позабыл, как и сам когда-то стоял на самом дне.
Приближающиеся шаги стражников становились все отчетливее — они почти подошли.
Бай Цзэ неожиданно вскинул голову и посмотрел на Цзи Сюаня. Сейчас остановить все это мог только он один, но... правитель продолжал взирать на происходящее с полным безразличием. Разочарование медленно поднималось в сердце Бай Цзэ. Куда же делся тот человек, который много лет назад... мог протянуть руку помощи слабому, тот, кто подарил ему тепло?
Неужели восхождение на трон повелителя Поднебесной непременно требует отречения от собственной человечности?
Неужели все его усилия и все, что он сделал ради Цзи Сюаня, должны привести лишь к такому концу? Неужели теперь ты жалеешь о содеянном?
Бай Цзэ медленно закрыл глаза.
Ну и пусть. Раз так, то он предпочтет умереть вместе с этой девчонкой — покидать эти теплые объятия ему не хотелось.
Он всегда знал, до чего же он жаден до этого тепла.
Точно так же, как и тогда, когда Цзи Сюань протянул ему руки — вплоть до последней минуты жизни он не пожелал оставить его.
А Чжу прижимала к груди Бай Цзэ. Он лежал лениво и расслаблено, словно вовсе не подозревал о грозящей им опасности. Но в одном она была уверена абсолютно: он никуда не уйдет.
Ты и вправду не оставил меня, Хуэй Хуэй, спасибо тебе. На губах А Чжу заиграла слабая улыбка. Поднявшись с колен, не дожидаясь, пока ее схватят, она сама отступила на шаг назад со словами:
— Я уйду сама.
И повернулась к выходу.
Цзи Сюань хладнокровно наблюдал за происходящим — до тех пор, пока силуэт хрупкой девушки, прижимающей к груди серую кошку, не начал окончательно таять вдали.
— Стойте, — неожиданно произнес он.
http://bllate.org/book/25659/3061208
Готово:
