Услышав это, Дуань Цзинь просиял. Он как раз ломал голову над тем, как бы улучшить рацион для рабочих, и тут подвернулся удобный случай.
У него в голове сразу созрел план. Дуань Цзинь кивнул и поднялся на ноги:
— Госпожа Ван, я пришёл сегодня именно для того, чтобы обсудить с вами одно дело. В уезде расчищают русло реки, и каждый день нужно кормить несколько сотен человек. Я планирую ежедневно закупать у вас по триста яиц: половину свежих, половину солёных. Цена будет рыночной, ни единой цяня не уступлю.
Услышав про триста яиц, госпожа Ван аж глаза вытаращила. Подумав о том, что скажут односельчане, она на мгновение засомневалась, но расставаться с таким с трудом доставшимся заказом ей не хотелось. В конце концов она сжатой волею сжала зубы и выпалила:
— По рукам!
— Но у меня есть одно условие, — неторопливо произнёс Дуань Цзинь.
Госпожа Ван тут же отозвалась:
— Говорите, господин уездный судья.
Дуань Цзинь вздохнул:
— Я знаю, какова обстановка в деревне, поэтому хочу попросить вас об услуге. Сходите к односельчанам и всё подробно расскажите им о правилах найма рабочих. Не нужно зачитывать официальные указы или пересказывать слова судебных стражников — просто по-матерински, как вы умеете, поговорите с людьми, поведайте правду.
В тот же день после полудня госпожа Ван переоделась в чистое синее полотняное платье, взяла плетёную корзину, положила в неё несколько соединённых солью яиц да горстку колотого сахара и вышла из дома.
Она прекрасно знала все излюбленные места односельчан и уже вскоре подошла к дому одной женщины. Те сидели во дворе и вместе занимались рукоделием, а рядом на расстеленном матраце ползали и играли маленькие дети.
Госпожа Ван с улыбкой подошла, присела рядом и для начала раздала малышам по кусочку сахара, а затем завязала с женщинами обычную деревенскую беседу. Постепенно, слово за словом, она незаметно перевела разговор на тему найма на земляные работы у реки.
— Вы ведь уже слышали? Новый уездный судья, господин Дуань, расчищает русло реки, на стройку требуется нанять несколько сотен человек.
Женщина постарше презрительно скривила губы:
— Наем на работу от властей? Неужели опять хотят замазать глаза и заставить нас горбатиться за бесплатно? Прежний уездный судья, этот Цянь, такого натворил, что мы до сих пор расхлебываем.
Остальные женщины тоже зашумели, наперебой поминая прошлых уездных начальников и их бесчисленные грехи.
Госпожа Ван терпеливо дождалась, пока они выговорятся, и только после этого заговорила сама:
— Всё, о чём вы говорите, тётушка, я знаю. Но нынешний господин Дуань совсем не похож на тех прошлых правителей.
— С тех пор как он приехал, он ни разу не засиживался в уездном городе ради праздности и объедений. Каждое утро я вижу, как он на своей разбитой повозке с мулом объезжает одну заставу за другой, пешком обошёл едва ли не каждую деревню. — Госпожа Ван загибала пальцы, перечисляя одно за другим: — К тому же, когда он руководил расчисткой реки, сам бегал вместе с мастеровыми вверх и вниз, а вся одежда в брызгах грязи. Вы ведь и сами только что видели его: его платье куда скромнее, чем у какого-нибудь деревенского учителя.
Женщины переглянулись. Они действительно впервые видели столь необычного чиновника.
Госпожа Ван продолжила:
— Скажу вам по совести: этот господин платит за работу честно. Десять вэней в день, расчёт день в день после работы, никакой задержки жалования.
Заметив, что настроения в толпе немного смягчились, она подбросила ещё дров в огонь:
— К тому же в полдень всех кормят досыта. И это не какая-то пустая водица с парой травинок, а нормальная сытная еда. По секрету скажу: господин Дуань уже заказал у меня по триста яиц ежедневно для работников. И мне нечего от вас скрывать — только что он заходил ко мне домой и выдал задаток аж на три дня вперёд!
— А ещё господин Дуань сказал, что набирает двадцать кухарок — помогать на кухне: овощи перебирать, огонь разводить, варить еду, раскладывать по мискам и мыть котлы. Работа непыльная. Жалованье тоже десять вэней в день, и точно так же полагается сытный обед, как и у землекопов. Если кто-то из вас здесь расторопный, чистоплотный да работящий, я могу за вас словечко замолвить.
Молодая женщина, прижимавшая к груди ребёнка, сглотнула слюну и выпалила:
— Правда ли? И кормят досыта? А я подойду? Мой муж говорит, что у меня каша особенно вкусно получается.
Она недавно вышла замуж и не знала всех прежних бед, но постоянная нужда в доме заставляла её ценить любую возможность заработать. К тому же эта женщина говорит, что платят не меньше десяти вэней, да ещё и кормят бесплатно! Если бы они с мужем работали вдвоём, то смогли бы откладывать по двадцать вэней ежедневно. Как тут не соблазниться?
Госпожа Ван с улыбкой похлопала её по руке:
— Подойдёшь, а почему бы и нет? Я вижу, ты девка шустрая. Но есть предложение ещё лучше! Господин Дуань велел передать: если нанимаются оба супруга — муж машет лопатой на реке, а жена помогает на кухне, — то их дети тоже могут приходить на бесплатный обед. Ни единого вэня не возьмут!
От этих слов все присутствующие замерли.
Какая-то женщина пробормотала:
— И ребёнок тоже сможет наесться? Да это же целый полноценный обед...
Госпожа Ван кивнула:
— Именно так. Сами посчитайте: муж и жена зарабатывают по двадцать вэней в день, да ещё и еда на двоих взрослых и детей бесплатная — сколько зерна удаётся сберечь? То, что удастся накопить за месяц, хватит на два новых наряда для ребёнка!
Женщины больше не могли сидеть на месте. Даже та пожилая дама, что недавно кривила губы, теперь заметно переменилась в лице.
Молодая жена и вовсе засуетилась, вскочила на ноги и собралась бежать домой:
— Побегу посоветуююсь с мужем, он точно согласится!
Госпожа Ван поспешно остановила её:
— Не спеши, не спеши! Господин Дуань сказал, что число землекопов не ограничено: лишь бы приходили, чем больше, тем лучше. Кухарок требуется меньше, но господин Дуань распорядился набирать их в той деревне, возле которой в данный момент идут работы. Так что наши деревенские женщины точно попадут в списки!
Весть распространилась по деревне Чжэньхай быстрее птичьего полёта. К вечеру почти все местные жители уже знали о наборе работников, и многие не выдержали — сами отправились к речной дамбе записываться у стражников.
Не успело ещё стемнеть, как все двадцать мест кухарок были заняты, а мужья этих женщин тут же записались в землекопы.
Однако на следующий день женщины из деревни Байлан, прознав от соседей про набор кухарок, дружно перегородили дорогу возвращавшемуся домой Чжао Даньнюю.
Тот не сердился на их упрёки, лишь простодушно почесал затылок:
— Да просто вылетело из головы... К тому же господин приказал набирать кухарок в приоритетном порядке только в той деревне, где прямо сейчас копают канал. Даже если бы я не забыл, вас всё равно пока не запишут.
Тем временем делегация Дуань Цзиня уже возвращалась назад.
И туда, и обратно он ехал в роскошной большой карете младшего вана.
Его собственную телегу с мулом отдали стражникам и мастеровым.
Евнух Лю уже привык к подобной простоте со стороны Дуань Цзиня и больше не удивлялся. Он просто утешал себя мыслью, что этот чиновник печётся о государственном благе, и закрывал глаза на мелкие вольности, словно обманывая самого себя.
На ужин им подали свежие куриные и солёные утиные яйца, которые прислала госпожа Ван. Надо признать, мастерству госпожи Ван в разведении птицы и солении яиц можно было только позавидовать: птица здоровая и бойкая, а солёные яйца — в меру солёные, не пересоленные и невероятно аппетитные. Стоило лишь надломить скорлупу, как оттуда показывался густой золотистый желток.
Даже привычный к изысканным дворцовым деликатесам младший ван похвалил угощение:
— Недурно. Вкус яркий, текстура нежная.
Распробовав лакомство, он даже прищурился от удовольствия, став похожим на сытого ручного лисёнка. Проглотив кусок, он внезапно вспомнил кое о чём и с тоской протянул:
— Интересно, сколько еще времени пройдет, пока моя Красная Шапочка начнет нести яйца?
Красной Шапочкой младший ван назвал маленького цыплëнка с красным пушком на макушке. Когда Дуань Цзинь впервые услышал это прозвище, он едва не рассмеялся в голос.
Поймав на себе рассерженный взгляд миндалевидных глаз младшего вана, он смущённо потёр нос и поспешил исправиться:
— Я считаю, прекрасное имя! Поглядите-ка на этот хохолок — вылитая красная шапочка! Ван подобрал прозвище необычайно точно.
Сяо Юньцин фыркнул, но тут же улыбнулся:
— Я и сам так думаю.
Дуань Цзинь немного подумал и ответил:
— Месяца три, пожалуй.
— Три месяца? — изумленно воскликнул евнух Лю и с сожалением добавил: — Похоже, ван этого уже не застанет.
— Как так? Разве ван собирается уезжать? — Дуань Цзинь слегка нахмурился и тихо спросил.
— Не то чтобы прямо завтра, но долго я здесь не задержусь, — в голосе младшего вана прозвучало уныние.
Он покинул дворец потому, что долгие годы заточения в Запретном городе до смерти наскучили ему. Матушка же была убеждена, будто его ветреный нрав объясняется исключительно отсутствием семьи, и ежедневно порывалась сосватать ему какую-нибудь знатную девицу. Он же терпеть не мог даже мысль о женитьбе, и каждый день кто-то из них двоих оставался недоволен.
Старший брат придумал компромисс: отправил его в инспекционную поездку, позволив под предлогом государственных дел немного развеяться, а заодно дать им с матушкой время отдохнуть друг от друга.
Но поездка есть поездка, и он всегда планировал заглянуть в самые разные уголки владений брата. Вот только, проведя здесь всего несколько дней, он почему-то совершенно не хотел расставаться с этими местами.
Сяо Юньцин слегка надул губы, погрустнев до такой степени, что аппетит пропал вовсе.
Выслушав его, Дуань Цзинь почувствовал в груди смутную тоску. Но видя, как унывает младший ван, он не выдержал и, напустив на лицо бодрую улыбку, произнёс:
— Ничего страшного. Когда срок моих полномочий подойдёт к концу и я отправлюсь в столицу с отчётом, я обязательно захвачу с собой все здешние деликатесы — каждого понемногу привезу вану.
Солнце в апреле ещё не палило слишком сильно, однако землекопы трудились в поте лица, тяжело работая мускулами. Все они поснимали верхнюю одежду, обнажив торсы, а густой ил черпали и таскали на берег корзинами, поднимая в воздух удушливый запах гнилостной тины.
Дуань Цзинь стоял на берегу дамбы, засучив рукава до локтей и забрызгав грязью штанины.
В итоге набралось ровно триста работников. Пять дней они трудились в деревне Чжэньхай, а затем перебрались в соседнюю общину.
Судя по текущим темпам, ещё через полмесяца все каналы будут полностью расчищены. Дуань Цзинь смутно понимал: скорее всего, младший ван пробудет здесь совсем недолго.
Поэтому, как только работы на реке вошли в размеренное русло, он перестал целыми днями пропадать на дамбе и отыскал младшего вана.
Он думал о том, что перед отъездом следует оставить у вана хоть какие-то другие воспоминания об этих краях.
— Ван, отведайте-ка вот это! — кухарка, хлопотавшая на полевой кухне, как раз приготовила кастрюлю шпинатного супа с яйцом, сбрызнув его капельками кунжутного масла. От одного аромата, доносившегося от поданного блюда, у любого потекли бы слюнки.
Дуань Цзинь ввёл правило: выдавать каждому работнику по пол-яйца в день, а что касается свежих — распорядился готовить по усмотрению кухарки, но так, чтобы все привезённые госпожой Ван яйца расходовались подчистую.
Сама госпожа Ван сейчас крутилась как белка в колесе. Яиц от её собственных кур уже не хватало, поэтому теперь она не только возила закупку и солила их, но и целыми днями скупала яйца у соседей — в своей деревне, в соседней и даже у родственников по материнской линии.
http://bllate.org/book/25651/3060392
Готово:
