Цзян Юань: — А кем ты хочешь ему приходиться?
Закончив фразу, он внезапно просиял: — Маленький дядя так хорошо к тебе относится, неужели ты хочешь назвать его своим папой?
Впрочем, почему бы и нет? У маленького дяди всё равно нет детей, разве плохо звать его дэдди? Лишь бы он сам не возражал.
Возможно, для студентов художественных вузов было свойственно скачкообразное мышление, поэтому Цзян Юань совершенно не заметил ничего странного в своих словах и даже не расслышал доносившееся едва ургамлимое: — Что ты вообще такое говоришь...
Цзян Юань откусил хрустящую лепешку, запил большим глотком газировки из банки и вмиг почувствовал себя невероятно легко.
Спохватившись, он обернулся к сидевшему рядом человеку, понял, что что-то не так, и широко распахнул глаза: — Эй, Бянь Нань? Ты, ты, ты...
— Чего это у тебя лицо такое красное?
Бянь Нань тут же перевел тему и завел разговор о том, что совсем скоро наступит его день рождения.
В те годы, когда Бянь Нань жил в детском доме, дни рождения отмечались вместе с остальными детьми, у которых не было родителей: директор назначал для всех одну общую дату.
Встретив Цзян Цзинчэня в тринадцать лет, Бянь Нань стал считать тот снежный день, когда мужчина спас его, своим новым днем рождения — днем своего перерождения.
— Чувствую себя так, будто в полном тумане, столько всего еще толком не понял, а в мгновение ока уже стукнуло двадцать, — Цзян Юань оперся о его плечо и вздохнул: — В девятнадцать казалось, что ты еще ребенок, а в двадцать всё иначе — одно название звучит так, будто это возраст для великих дел!
Бянь Нань подшутил над ним: — В двадцать лет — великие дела, а в тридцать тогда что?
Цзян Юань: — В тридцать, наверное, уже староват...
— Бянь Нань, этот день рождения нам нужно тщательно спланировать, чтобы всё было по-настоящему торжественно.
— Ну так что, у тебя есть какие-нибудь мысли? Не планируешь сотворить что-нибудь грандиозное, чтобы это запомнилось?
Цзян Юань легонько толкнул его, и только тогда Бянь Нань пришел в себя.
В последние дни, с тех пор как они вернулись из Нинюаня, Бянь Нань то и дело погружался в задумчивость.
Когда прозвучали слова про великие дела, Бянь Нань подумал, что он и впрямь... с возрастом стал не только на год старше, но и намного смелее, раз уж осмелился тайком поцеловать заснувшего Цзян Цзинчэня.
У Бянь Наня заалели щеки и заколотилось сердце, он снова и снова мысленно возвращался к тому моменту, когда их губы соприкоснулись — одновременно горьковатому и невероятно сладостному. Он никогда никому об этом не рассказывал: это был сокровенный секрет, спрятанный глубоко в сердце и принадлежавший только ему одному.
Но теперь слова Цзян Юаня снова подтолкнули его к размышлениям.
Незаметно он действительно стал совсем взрослым, почти двадцатилетним. И перемены, на которые он решится, возможно, не будут такими уж грандиозными, но по крайней мере он должен стать смелее и бесстрашнее, чем все эти прошлые годы.
Если чего-то хочешь, нужно просто и смело этого добиваться — именно такими словами Цзян Цзинчэнь подбодрил его перед самым конкурсом дирижеров на школьном фестивале хоровой песни.
Когда позже он, как и желал, поднялся на дирижерский подиум, то радовался, что смог побороть робость и наконец обрел мужество сделать шаг вперед.
Отогнав мысли, Бянь Нань принял решение практически в тот же миг.
Цзян Юань толкнул его локтем: — Опять тут один о чем-то думаешь? Улыбаешься так таинственно...
В этот момент на телефон как раз пришло сообщение: Цзян Цзинчэнь спрашивал, где именно он хотел бы отпраздновать день рождения, и пересылал несколько вариантов от помощника.
Бянь Нань поинтересовался у собеседника, какой подарок тот собирается ему преподнести.
Цзян Цзинчэнь перекинул вопрос обратно: «А сам-то что хочешь? Расскажи».
В свой шестой день рождения, проведенный рядом с Цзян Цзинчэнем, Бянь Нань признался себе, что у него появились куда более несбыточные фантазии, но он верил, что этот мужчина, некогда обещавший всегда быть рядом, поможет ему исполнить любые желания.
Пальцы замерли над экраном, и Бянь Нань шутливо ответил: «Да ничего особенного не нужно, только в этом году больше не дари мне скрипку. Лучше... подари мне красивое кольцо?»
Возможно, собеседник был еще занят, но после отправленного сообщения прошло немало времени, прежде чем пришел хоть какой-то ответ.
-
Одержимый идеей неких избитых, но важных традиций, Бянь Нань твердо решил признаться Цзян Цзинчэню в своих чувствах в день рождения.
Недавно он по знакомству устроился на полставки в элитный ресторан: если по вечерам играть на скрипке по два часа, можно было неплохо заработать.
Он хотел на честно заработанные деньги купить мужчине костюм — пусть даже и не сшитый на заказ, но хотя бы такой, чтобы тот понял его искренние чувства.
А в день рождения он хотел увидеть, как Цзян Цзинчэнь наденет купленную им вещь: статный, сосредоточенный и торжественный, он стоял бы под мягким лунным светом и лично произнес адресованное ему: «Ты мне нравился».
Сегодня был день выплаты зарплаты, и после сегодняшнего выступления Бянь Нань больше сюда не придет.
Он как раз застегивал рюкзак, как вдруг в гардеробной раздался стук, и, не дожидаясь ответа, дверь отворилась.
Менеджер протянул ему аккуратно запечатанный в конверт плотный пахнущий свежей краской бутерброд из купюр. Бянь Нань взял деньги, даже не пересчитывая, кивнул и поблагодарил.
Мужчина, скрестив руки на груди, прислонился к косяку двери и с любопытством разглядывал Бянь Наня, явно не собираясь уходить.
— Я прослушал много музыкантов, но честно говоря, ты играешь на скрипке просто великолепно. Подзарабатывать вот так по мелочам — это чистой воды расточительство для такого таланта.
Менеджер улыбнулся уголками рюкзака: — Если хочешь... я могу подыскать тебе работу гораздо прибыльнее.
— Спасибо, не нужно. — Бянь Нань накинул куртку, закинул за плечо чехол со скрипкой и, не взглянув на собеседника больше ни разу, направился прямо к выходу.
Спустившись на первый этаж, Бянь Нань достал телефон, чтобы вызвать такси, как вдруг за спиной мелькнул яркий свет фар. Обернувшись, он увидел знакомый Бентли, остановившийся у вращающейся двери.
Швейцар бросился открывать дверь сзади, и в поле зрения появилась элегантная дама в ципао и накидке — это была госпожа Цзян.
Бянь Нань, прижав к себе чехол со скрипкой, спрятался за колонной.
Вслед за ней из машины вышла еще одна женщина в бежевом пальте и на туфлях на высоких каблуках. Держа в руках сумочку, она сделала пару шагов вперед, догнала госпожу Цзян и дружески взяла под руку, они о чем-то весело беседовали.
Невдалеке позади них шел Цзян Цзинчэнь: опустив взгляд, он молча следовал за ними, засунув одну руку в карман.
На сердце поднялось какое-то смутное, тревожное предчувствие. Бянь Нань изо всех сил уговаривал себя не надумывать лишнего, но все же инстинктивно двинулся следом.
У лестницы путь Бянь Наню преградили, заявив, что второй этаж отеля сейчас открыт только для VIP-гостей.
Бянь Нань встревожился и выпалил, что он и есть VIP-гость. В ответ послышался вежливый смешок, и на его зачехленную скрипку бросили насмешливый взгляд.
— Я знаком с гостями, которые только что поднялись, — попытался объяснить Бянь Нань.
— Знакомство тут не поможет. Госпожа Линь строго-настрого велела никому не подниматься и не беспокоить их сегодня вечером.
— Госпожа Линь...
Взгляд Бянь Наня замер на вершине винтовой лестницы, пока он беззвучно шевелил губами.
В полном смятении в голове вдруг всплыло имя, которое он раньше слышал от Чжоу Шэна и Сяо Ихэна.
-
-
Весь день госпожа Цзян несколько раз торопила сына и спрашивала, когда же он вернется в родовое гнездо.
Сначала мужчина не понимал причину такой спешки, но, переступив порог и увидев в гостиной Линь Нашу, все стало предельно очевидно.
За ужином Линь Наша рассказывала матери о своих впечатлениях от жизни за границей за последние годы, а Цзян Цзинчэнь то и дело опускал взгляд в телефон. Позже, сославшись на необходимость подышать свежим воздухом, он вышел в уборную выкурить сигарету.
Когда он мыл руки, пришло сообщение от Сяо Ихэна: «Что за дела? Твой предводитель сам отправился в Apex заливать горе алкоголем».
Следом прилетело несколько смазанных фотографий.
Сяо Ихэн как раз играл сегодня в клубе в карты и, болтая с менеджером, случайно узнал, что на их счет записана еще одна отдельная комната.
Отыскав нужный кабинет, он обнаружил там одиноко сидящего Бянь Наня и успел украдкой через щель в двери сделать пару снимков и переслать их Цзян Цзинчэню.
Сославшись на срочные дела в компании, мужчина покинул встречу. Госпожа Цзян молча опустила палочки для еды, провожая его полным разочарования взглядом.
В спешке добравшись до клуба, Цзян Цзинчэнь распахнул дверь в VIP-кабинет и увидел Бянь Наня: тот бессильно завалился на диван, а вокруг его ног валялось несколько пустых бутылок из-под алкоголя — к счастью, не самого крепкого.
Подхватив парня под руку, мужчина попытался его поднять, но Бянь Нань, осоловело моргая, поднял на него глаза: — ...Маленький дядя? Как ты меня нашел?
— Этот вопрос вообще-то должен задавать я, — холодно произнес Цзян Цзинчэнь. — Почему ты оказался здесь один?
Бянь Нань улыбнулся, его щеки покрылись двумя яркими пятнами румянца: — Конечно же... потому что алкоголь вкусный, то-то я и оказался здесь.
На другом конце дивана лежал чехол для скрипки, упираясь прямо в согнутую спину Бянь Наня. Цзян Цзинчэнь бросил на него быстрый взгляд и спросил: — Где ты был сегодня днем и почему таскал с собой инструмент?
— А ты сначала скажи, где был сам.
Бянь Нань захмелел не то чтобы слишком сильно, но взгляд его казался затуманенным. Он ткнул пальцем в сторону Цзян Цзинчэня: — Только не смей мне врать.
— Я стоял прямо за колонной и всё-всё видел.
— Эта... та самая госпожа Линь, про которую говорили Сяо Ихэн и остальные, верно?
Уловив ключевые слова, Цзян Цзинчэнь в мгновение ока восстановил всю картину, но едва он успел открыть рот, как Бянь Нань перебил его: — Можешь даже не оправдываться!
— Я уже говорил: пока я могу быть рядом с тобой, я стерплю любые обиды. — Бянь Нань вцепился в Цзян Цзинчэня и всем телом прильнул к нему, прищурив глаза: — Но, маленький дядя, сейчас я хочу услышать от тебя правду.
— В твоем сердце... она тебе вообще нравится?
Цзян Цзинчэнь посерьезнел: — Когда протрезвеешь, я во всех подробностях расскажу тебе о том, что произошло сегодня.
— Не хочу я слушать эти глупости! — Бянь Нань оттолкнул его.
С него хватит. Он больше не намерен жить в этом постоянном страхе всё потерять, ежедневно сдерживая граничащее с безумием желание любить человека, который в конце концов заставляет его чувствовать себя самым жалким и нелепым шутом.
В уголках глаз заблестели слезы, и Бянь Нань проговорил дрожащим голосом: — Я хочу услышать прямо сейчас, что она тебе не нравится.
— Скажи же, что она тебе не нравится! Ну скажи!
— Она мне не нравится. — Цзян Цзинчэнь поддержал его, не давая окончательно рухнуть на пол. — А теперь мы можем поехать домой?
— Бянь Нань, тебе нужно протрезветь.
Горько усмехнувшись, Бянь Нань ответил, что не хочет трезветь.
Уж лучше он останется пьяным навсегда, продолжая притворяться, что между ним и Цзян Цзинчэнем всё еще те дни, когда он мог без оглядки полагаться на него во всем.
Что-то непреодолимой стеной встало между ними, и всё безвозвратно изменилось.
Стоит ему только прийти в себя, как его прекрасная сладкая ложь осыплется осколками.
http://bllate.org/book/25639/3058560
Готово:
