С некоторым робким трепетом Бянь Нань осторожно взял Цзян Цзинчэня под руку.
Цзян Цзинчэнь остался стоять на месте, позволяя юноше прижаться к нему, и не стал прояснять характер их отношений.
Когда фотографии были готовы, Цзян Цзинчэнь расплатился с фотографом.
Бянь Нань взял снимки: две счастливые улыбки на них были овеяны мягким светом, плечом к плечу прижавшись друг к другу в вечернем ветерке у реки, а за спиной переливались яркими неоновыми огнями бесчисленные окна ночного города.
В глубине души поднялась обжигающая волна тепла, и Бянь Нань внезапно вспомнил:
— Маленький дядя, кажется, это наша первая совместная фотография.
Последний раз возможность сфотографироваться вместе представилась, пожалуй, в год сдачи экзаменов в старшей школе.
Тогда Бянь Нань, закончив последний экзамен, вышел из аудитории и, подняв голову, прямо перед собой увидел того самого человека, который ждал его у машины с букетом цветов в руках.
Он уже собирался взять цветы и сфотографироваться с Цзян Цзинчэнем, но тут подоспели одноклассники, звавшая всех отпраздновать окончание учебы шашлыками, и этот момент так и остался упущенным.
Голос Цзян Цзинчэня прозвучал совсем близко, с легкой насмешкой:
— Такая драгоценная фотография, попроси я ее у тебя — ты ведь наверняка не отдашь.
Бянь Нань спрятал снимок за спину, словно сокровище:
— Зачем тебе?
— Эта фотография принадлежит мне, не смей со мной спорить!
Уголки губ мужчины тронула улыбка, он долго и молча смотрел на него, а на дне его глаз промелькнуло какое-то непонятное чувство.
Спустя мгновение он вдруг мягко и тихо позвал по имени:
— Бянь Нань, хочешь обняться?
Бянь Нань остолбенел.
Цзян Цзинчэнь с улыбкой раскинул руки:
— Чего застыл?
— Ну так будешь обниматься или нет?
В следующее мгновение эта фигура бросилась вперед, прямо в объятия Цзян Цзинчэня.
У Бянь Наня защипало в носу:
— Маленький дядя, знаешь, как сильно я сегодня счастлив?
День казался самым обычным, но его было вполне достаточно, чтобы занять одно из немногих мест среди самых счастливых воспоминаний в его жизни.
Не произошло ничего особенного: просто он летел с Цзян Цзинчэнем одним самолетом в этот незнакомый город, они гуляли рука об руку, ни на что не отвлекаясь, любовались пейзажами, пробовали вкусную еду и сделали первый совместный снимок за шесть лет знакомства.
Сторонники приняли их за парочку, а мужчина рядом даже не стал возражать. И наконец — долгожданные, такие теплые и сладкие объятия по личной инициативе самого Цзян Цзинчэня посреди толпы.
Бянь Нань еще никогда не чувствовал себя таким счастливым, словно они с Цзян Цзинчэнем были парой, которая уже много лет идет рука об руку, а их любовь наполняет каждый тихий миг.
— Маленький дядя, — в глазах Бянь Наня заплескалась рябь, а голос помимо воли стал мягче. — У меня с детства не было родителей, ты и Цзян Юань — мои самые близкие люди.
— Пока я могу вечно оставаться рядом с вами, я готов на что угодно. Но в моем сердце вы с Цзян Юанем немного разные...
Крепкие объятия сомкнулись вокруг него. На мгновение Бянь Наню показалось, что руки мужчины за его спиной слегка дрожат, но вовсе не от холода.
В голове Бянь Наня отчаянно закричал голос: «Спроси меня, ну спроси же, чем мы разные!»
Стоит тебе только заговорить об этом, и я смогу отбросить всё, выложив тебе самые сокровенные мысли из глубины души.
Шли секунды, но голос сверху так и не раздался.
Бянь Нань отстранился от него, ухватился обеими руками за руки Цзян Цзинчэня и поднял взгляд. Его черные, блестящие глаза сияли жгучей любовью в ночной темноте.
Затем он приподнялся на цыпочках, приближаясь дюйм за дюймом, а его дыхание было легким, словно перышко, касаясь четких очертаний мужского подбородка мелкой теплой волной.
В самый момент перед касанием Бянь Нань почувствовал, что бесконечно близок к истоку счастья.
Неожиданно чей-то голос вырвал его из иллюзорного сна. Мужчина взял его за плечи, а в его глазах читались боль и сдерживание.
Глубоко вздохнув, он тихо напомнил на ухо:
— Нань-Нань, нам пора возвращаться.
Всю дорогу до отеля Бянь Нань молчал, больше не прыгал и не резвился, как только что на берегу реки.
Цзян Цзинчэнь по-прежнему держал его за руку, согревая пальцы, но больше не спрашивал, почему у того испортилось настроение. Между ними словно установилось тонкое, молчаливое согласие.
Перед вратами-вертушками кто-то внезапно окликнул:
— Господин Цзян!
Цзян Цзинчэнь машинально отпустил Бянь Наня, надежно заслонив его собой.
Прибывший на вид мужчина лет сорока был одет в сшитый на заказ костюм, но его полнота придавала ему некий лоснящийся вид, а сам он обладал солидным брюшком.
Подойдя ближе, он пожал руку Цзян Цзинчэню и, обменявшись с ним несколькими фразами полушепотом, внезапно перевел взгляд на хрупкую фигурку в наброшенном на плечи пальто Цзян Цзинчэня, прятавшуюся за их спинами:
— Господин Цзян, а это... кто?
Цзян Цзинчэнь легко улыбнулся и спокойно ответил:
— Младший член моей семьи.
Мужчина средних лет пригласил их подняться наверх пропустить по бокалу, но Цзян Цзинчэнь покачал головой, мягко отказавшись:
— В другой раз, директор Чжан.
— Уже поздно, ребенку нужно вернуться и лечь пораньше.
Однако «ребенок» за его спиной подал голос:
— Я пойду!
— Хочу попробовать здешнее вино.
Мужчина молча посмотрел на него, а директор Чжан тут же ухватился за возможность, толкнул стеклянную дверь и сделал приглашающий жест рукой.
Втроем они поднялись на лифте в представительский лаунж. Цзян Цзинчэнь выпил немного с собеседником, но сидевшему рядом Бянь Наню велел подать лишь стакан газированной воды.
В зале играла медленная легкая музыка, директор Чжан был в ударе и увлек Цзян Цзинчэня беседой от политики и финансов до инвестиционных планов на ближайшие несколько лет.
Пока никто не обращал внимания, Бянь Нань попросил у официанта еще два стакана крепкого алкоголя.
Цзян Цзинчэнь забрал бокал у него из-под носа и, продолжая поддерживать беседу, протянул руку под столом и слегка сжал ладонь Бянь Наня — и тот послушно перестал капризничать.
Они вернулись в номер уже за одиннадцать часов вечера. Те два бокала негрони в итоге выпил Цзян Цзинчэнь за Бянь Наня.
Войдя в комнату, мужчина прислонился к двери и принялся расслаблять галстук. Его взгляд был затуманеннее обычного, выдавая легкое опьянение.
Бянь Нань отправился в ванную набирать воду. Выйдя оттуда с халатом в руках, он застыл в нескольких шагах на ковре и нерешительно посмотрел на него:
— Маленький дядя, ты сначала помоешься... или я?
— Давай ты.
Бянь Нань кивнул и под молчаливым взглядом мужчины медленно закрыл дверь ванной.
От густого пара в комнате у Бянь Наня закружилась голова, а застрявший в груди тяжелый ком никак не хотел выходить наружу.
Вспомнив, как тот отпустил его руку внизу у отеля, а затем этот взгляд у двери ванной, Бянь Нань не стал долго задерживаться в воде, накинул банное полотенце и вылез наружу.
Высушив волосы, переодевшись в халат и вернувшись в спальню, он увидел, что захмелевший мужчина уже погрузился в глубокий сон, уткнувшись лицом в подушку.
Прислушиваясь к его ровному дыханию лежа рядом, Бянь Нань поднял руку и кончиками пальцев очертил его густые брови, высокий нос и каждую изящную черту лица.
Он тихо пробормотал:
— Кто тут ребенок?
— Кто захочет всю жизнь быть твоим домашним младшим родственником?
— Ты и вправду совсем не чувствуешь, о чем я думаю?
Бянь Нань взял его руку и прижал к своей груди.
Ты даже представить себе не можешь, как сильно бьется ради тебя одного это сердце под испуганно замершей оболочкой.
Внезапно из глубин памяти всплыла та незавершенная нежная сцена у реки.
Слезинка скатилась из уголка глаза. Затаив дыхание, Бянь Нань прижался губами и легко поцеловал спящего мужчину.
Сердце колотилось как безумное, утопая в этой короткой, похожей на сон радости, даже не получая никакого ответа взамен.
Словно коснувшись мягкого облака, ему уже было мало этого мимолетного прикосновения.
И в следующую секунду он закрыл глаза, разжал зубы мужчины и проскользнул внутрь гибким языком.
[Примечание автора:
Фух~ Наконец-то мы начинаем участвовать в рейтингах. Дорогие малыши, кто еще не добавил книгу в библиотеку, не могли бы вы нажать на закладку? Чем больше людей добавят её в избранное, тем больше внимания получит книга. Спасибо всем!
Завтра я еще немного отдохну, а затем график обновлений вернется к прежнему: новые главы в 12 часов дня, выходные — по средам и воскресеньям.
Если мне придется отпроситься, Ботан оставит объявление в закрепленном сообщении под последней главой. Желаю всем приятного чтения, люблю вас!]
Глава 11. Протрезвев, сны разбиваются
На следующий день во второй половине дня им предстояло возвращаться.
Когда Бянь Нань проснулся, постель рядом уже остыла.
Цзян Цзинчэнь стоял перед зеркалом, застегивая пуговицы рубашки, и, подвернув рукава, позвал его завтракать.
Бянь Нань схватился за раскалывающийся висок, не понимая, почему у него так болит голова, хотя он вроде бы ничего не пил.
Цзян Цзинчэнь, казалось, угадал его мысли, и его взгляд скользнул по нему с показным безразличием:
— Кто сказал, что ты не пил? Вчера вечером ты изрядно надрался.
Бянь Нань был уверен, что не напивался, но, услышав это, внезапно засомневался: неужели вчера, когда он творил глупости, мужчина на самом деле не спал?
В ушах зазвучал стук собственного сердца. Сглотнув застрявший в горле ком, Бянь Нань запинаясь произнес:
— Маленький дядя, твоя голова... кажется, стала хуже переносить алкоголь. Вчера, когда я вышел из ванной, ты уже лежал в постели и спал.
Цзян Цзинчэнь остановился, молча продолжая стоять с задумчиво суженными глазами.
— Так... во сколько же ты проснулся? — разум возвращался к Бянь Таню, и он, испытывая чувство вины, не удержался от попытки прощупать почву.
— Среди ночи проснулся, — ответил Цзян Цзинчэнь. — Меня разбудило чье-то тяжелое железобетонное запястье, которое три часа подряд изображало игру на скрипке и даже не дрогнуло.
Бянь Нань прикусил губу и тихо выдавил:
— Оу.
Но едва слова затихли, сидевший напротив человек внезапно подался вперед, уперевшись руками по обе стороны кровати и загнав его в тесный круг.
Он долго вглядывался в лицо Бянь Наня, словно собираясь что-то сказать, но в конце концов лишь погладил его по голове и пробормотал себе под нос:
— И сколько тебе лет, почему ты во сне все никак не угомонишься?
Вернувшись в Аньчэн, Бянь Нань привез Цзян Ц Юаню песочные пирожные с самыми разными начинками, которые купил сам.
Цзян Цюань заявил, что такую выпечку любят старики, а он сам больше предпочитает жареную курицу.
Бянь Нань попытался вырвать пакет у него из рук, но Цзян Юань тут же бросился отнимать его:
— Ой-ой-ой, не надо!
— Я просто завидую, что маленький дядя снова тайком взял тебя с собой погулять. Он такой предвзятый, словно ты его родной племянник.
Бянь Нань вовсе не дорожил этим родством:
— И вовсе я не собираюсь быть ему каким-то племянником...
http://bllate.org/book/25639/3058559
Готово:
