Цан Юнь закинул ноги на стол, заложил руки за голову и с комфортом откинулся на спинку стула, искоса поглядывая на сидевшего напротив него чопорного мужчину, и мысленно выругался: «Лицемерный ублюдок».
— Уважаемый Цан Юнь Сяньцзунь, — взгляд мужчины был глубоким и проницательным.
— Полно, я давным-давно уже никакой не сяньцзунь, — Цан Юнь поднял руку, останавливая его. С тех пор как он погиб на Алтаре Казни Бессмертных, его больше ничего не связывало с миром бессмертных. Какое там еще потрясение устоев бессмертного мира — обвинение стряпали громкое, да только о тех грязных делишках самих небожителей он и вспоминать не хотел. Разве не боялись они, что он станет угрозой их власти?
Цан Юнь холодно усмехнулся. Его мать была бессмертной лисицей-демоном, царицей девятихвостых лис, что полюбила небожителя и произвела на свет потомство. Он унаследовал лучшие черты обоих родов и обладал баснословным талантом, из-за чего те мнящие себя высшими существами небожители потеряли покой и сон, пустив в ход даже медовую ловушку. Верно, именно медовую ловушку — Цан Юнь предпочитал мужчин, и они нашли столь благовидный предлог, чтобы законным путем избавиться от него.
Цан Юнь глубоко вздохнул. Как жаль, они просчитались в одном: порой деление постели вовсе не означает любовь. Он унаследовал от рода демонов-бессмертных ветреность и бессердечие, но в отличие от своей матери, не шел наперекор устоям, ведь у столь эксцентричных бессмертных демонов обычно не бывает хорошего конца. На Алтаре Казни Бессмертных тот мужчина даже заплакал. Чего ради слезы лить? Он, кому предстояло умереть, и то не помышлял о плаче. Тогда Цан Юнь не стал сопротивляться, да и не хотел. Ему казалось немного забавным, как они шарахались от него в страхе. Если бы он приложил все силы и ударил в полную мощь, то точно утащил бы этих фарисеев от мира бессмертных за собой в могилу.
Родителей оклеветала эта банда лицемеров в человеческом обличье, они погибли в секретном царстве, а он, это проклятие, никак не мог умереть. После гибели тела он стал бессмертным духом, подвергся преследованию и пал в Путь Тьмы, а по воле случая обрел еще и божественную искру. Теперь он и сам не понимал, кем стал — сплошная сборная солянка, да к тому же лишенная плотской оболочки. Не то чтобы Цан Юнь не хотел воссоздать тело — просто не мог. При таком разношерстном и хаотичном наборе сил никакая, даже самая прочная оболочка, их не удержит.
Цан Юнь с усмешкой над самим собой поднял взгляд на мужчину напротив: интересно, что за фокусы они придумали на этот раз?
— Уважаемому Цан Юню не стоит так настораживаться, мы и мир бессмертных — это совершенно разные вещи, — неторопливо произнес мужчина. — Вас порекомендовал нам ваш наставник, Уважаемый И Хэн.
Зрачки Цан Юня резко сузились. И Хэн — это было даосское имя его шапочного наставника. Получив божественную искру, он одновременно обрел сокровище для совершенствования — пространство-горчичное семя. Там бумчиво клубилась духовная энергия, можно было выращивать любые целебные травы, необходимые для алхимии, а еще пестрели всевозможные цветы и травы, радуя глаз дивными пейзажами. Чтобы пространство признало хозяина, требовалось поклониться его создателю — И Хэну Тяньцзуню. Тогда он воздал должное перед портретом И Хэн Тяньцзуня прямо внутри пространства. И Хэн Тяньцзунь уже давным-давно вознесся и стал божеством, откуда же этому типу о нем известно?
— Уважаемому Цан Юню не нужно удивляться. Мы находимся как раз под юрисдикцией Уважаемого И Хэна. Мы и мир бессмертных не вмешиваемся в дела друг друга, а если точнее... они нам подчиняются, — мужчина все так же фальшиво и сладко улыбался.
Цан Юнь ничего не ответил, но в душе его слова показались ему правдивыми процентов на семьдесят-восемьдесят. Он тяжело затянулся и затушил окурок в пепельнице:
— Значит, я едва не вырезал весь бессмертный мир, и вы тоже не станете вмешиваться?
Цан Юнь пошел ва-банк: ему хотелось лишь жить свободно и беспечно, с угодным и чистоплотным партнером в постели — почему же это оказалось так трудно?
Мужчина покачал головой:
— У всего в мире есть причина и следствие. Если бы ваши действия не одобряли, вы бы сейчас здесь не сидели.
Одобряли? Цан Юнь не придал этому особого значения, но на сердце почему-то стало приятно:
— Что от меня требуется?
Улыбка мужчины стала еще шире, он раскрыл папку с документами на столе:
— В этом мире существует множество романов, пользующихся огромной популярностью. Когда это обожание достигает определенного предела, такая книга обретает собственную вселенную, но этот мир мертв.
— И что с того? — Цан Юнь презрительно фыркнул. Опять этот формализм.
— Для нас — ничего особенного, — мужчина вовсе не рассердился. — Но для некоторых обитателей этих пространств это имеет огромнейшее значение. Они вынуждены следовать предписанной судьбе, а после окончания романа их стирают из памяти, и все начинается сначала, без малейшей надежды на освобождение.
Цан Юнь приподнял брови: по-прежнему ничего особенного.
Мужчина легко кашлянул:
— Некоторое время назад у персонажа-пушечного мяса из одного пространства почему-то не стерлась память. Бесконечная череда неотвратимых кошмаров сломала ему психику, и высвободившаяся энергия привела к схлопыванию пространства, едва не уничтожив все параллельные ему миры. Проблему-то решили, но потратили слишком много людских и материальных ресурсов, понеся огромные убытки. Вот это колоссальное количество мертвых миров и привлекло внимание свыше.
Цан Юнь закатил глаза: верхушка всегда реагирует задним числом.
— Короче говоря, что мне нужно делать? — Цан Юнь слегка заинтересовался. Занять себя чем-нибудь увлекательным — отличный способ скоротать бесконечную жизнь, а до Небесного Пути ему никакого дела не было.
— Уважаемому Цан Юню нужно лишь проникнуть в эти пространства, тогда миры активируются и перестанут бесконечно повторяться. Правда... — мужчина запнулся.
— Правда что? — Ну конечно, бесплатного сыра в мышеловке не бывает, за интересные вещи всегда приходится платить цену.
— Уважаемый Цан Юнь станет одним из персонажей, и покинуть пространство вы сможете лишь тогда, когда этот персонаж умрет своей смертью от старости. Из-за столь долгой продолжительности времени мы испытываем острейшую нехватку кадров, — бесстрастно произнес мужчина. — При способностях Уважаемого Цан Юня вам вовсе не следовало бы этим заниматься, но по распоряжению Уважаемого И Хэна мы просим вас рассматривать это как отпуск.
— И никаких других целей? — Цан Юнь с улыбкой-усмешкой посмотрел на мужчину.
Мужчина не ответил, а лишь развернул папку и подвинул ее к Цан Юню:
— Выбирайте, Уважаемый Цан Юнь.
Цан Юнь пробежал глазами аннотации к целой стопке романов и скривил губы: неужели это бредовое чтиво кто-то действительно читает?
Мужчина, казалось, угадал мысли Цан Юня:
— Нынешние юные девы очень любят такое. Здесь все предельно просто, Уважаемый Цан Юнь сможет немного втянуться, а позже вам поручат задачи посложнее. На самом деле для Уважаемого Цан Юня в этом нет ничего трудного, просто развлекайтесь как пожелаете, главное — не допустить схлопывания пространства. Это всего лишь отпуск, а в личную жизнь вроде партнеров по постели мы вмешиваться не будем.
— При каких условиях мир схлопывается? — Цан Юнь слегка смутился и поспешил сменить тему. Бесстыдство бесстыдством, но еще никто не говорил ему об этом прямо в лицо.
— У главных героев в этих мирах есть сюжетная броня. Если убить главного героя, это приведет к разрушению пространства. Впрочем, если его прикончат местные аборигены, ничего страшного не случится, — мужчина со всей серьезностью поведал Цан Юню о лазейках в этой игре. Разве так можно?
— Выходит, я не буду главным героем? — Цан Юнь прищурился. Он же только что говорил про гнев персонажа-пушечного мяса? — Только не говорите, что мне достанется роль пушечного мяса!
Мужчина наигранно кашлянул и промолчал. Значит, угадал. Лицо Цан Юня почернело:
— Какого черта я должен идти наперекор этим протагонистам с защитой?!
Мужчина испуганно засуетился:
— Уважаемый Цан Юнь, дело в том, что во избежание подобных происшествий после активации пространство будет развиваться дальше, а не мучить людей по кругу, поэтому...
Цан Юнь прыснул со смеху и хлопнул мужчину по плечу:
— Донельзя занятно, мне нравится! Выбирай сам, мне все равно.
Мужчина перевел дух, чуть не умерев от страха:
— Уважаемый Цан Юнь, достаточно загнобить главного героя, чтобы выпустить пар за пушечное мясо, и пространство активируется. Вы можете наслаждаться отпуском по полной программе. Кроме того, старайтесь сделать так, чтобы аборигены не догадались, что вы — чужак. Уважаемый Цан Юнь, прошу сюда.
Мужчина провел Цан Юня к устройству, похожему на игровую капсулу. Повозившись немного, он велел Цан Юню вселиться в прозрачный кристалл и нажал кнопку.
Цан Юнь почувствовал легкое головокружение, словно земля уходит из-под ног, и тут же потерял сознание.
Как только Цан Юнь удалился, вошел И Хэн Тяньцзунь, и тот мужчина почтительно поклонился ему.
И Хэн махнул рукой:
— Цин Фэн, ты справился отлично.
И Хэн тяжело вздохнул. Его своенравный ученик Цан Юнь, без сомнения, доставлял больше всего хлопот. На первый взгляд он казался легкомысленным и поступал как заблагорассудится, однако следовал собственным незыблемым принципам. Сила божественной искры благополучно усвоилась благодаря его складу ума, но из-за этого энергия пришла в хаос — благо это или проклятие, кто знает! И Хэн покачал головой: если бы он сам так страстно не желал вырастить его, то не вверг бы в столь опасное положение. Ну да ладно, какую сам причину посеял, ту и пожинать придется. Будем надеяться, этот эксперимент увенчается успехом: растратив разрозненную силу Цан Юня на эти мертвые миры, он несомненно сотворит чудо.
— Учитель, почему бы просто не объяснить все младшему брату Цан Юню напрямую? — Цин Фэн совершенно не понимал, к чему городить такой огород. К тому же он сам страстно привязался к этому младшему брату: пусть тот на вид и казался несобранным, сердце у него было добрым, и он придерживался правила «не трогай меня, и я не трону тебя».
— Цин Фэн, узнай он обо всем заранее, ни за что бы не согласился, — усмехнулся И Хэн, в голосе которого прозвучали нежность и облегчение. — Ему нет дела ни до чего, включая собственный рассудок, и уж тем более он не станет влезать в долги перед другими из-за этого. Ох уж этот твой младший братец, с ним невероятно сложно!
Цин Фэн покачал головой — уж в этом-то он с ним согласен. Этот беззаботный образ жизни младшего брата просто вызывал зависть! Впрочем, у него были и силы, и обаяние, разве нет? А временами он бывал даже по-своему мил!
Интересно, если бы Цан Юнь услышал такую оценку, не выплюнул ли бы от злости кровь: мил твоей бабушке!
http://bllate.org/book/25630/3057803
Готово:
