Он потрогал нос, в который чуть не угодил мяч, покачал головой, тяжело вздохнул и прислонился к двери.
— Ай...
— Да в каком же месте я оплошал?
Хэ Чжуйсюй хотел броситься за ним, но испугался, что будет выглядеть как какая-нибудь дикая дворняга, которая лает и преследует всех подряд на протяжении нескольких сотен лет, только напугав человека. Поразмыслив с минуту, он подумал, что они уже добавили друг друга в Вичат, так что можно начать с переписки, двигаться шаг за шагом, развеять недоразумения и стать друзьями.
Открыв Вичат, Хэ Чжуйсюй быстро набрал сообщение и отправил его.
【Хэ Чжуйсюй: Братец, я снова тебя обидел? Я сказал, что хочу помочь тебе надеть обувь, вовсе не потому, что лезу с распущенными руками. Я думал, ты хочешь сделать из меня слугу в наказание за мою прежнюю бестактность.】
【Хэ Чжуйсюй: Боюсь, тебе неприятно, так что провожать не буду.】
【Хэ Чжуйсюй: Выйдешь из подъезда, повернешь направо, дойдешь до тупика, пойдешь прямо вдоль забора, потом еще раз налево — и окажешься у ворот. Пока, я продолжаю стоять лицом к стене и раскаиваться QAQ】
【Хэ Чжуйсюй: Маленькая дворняга с разбитой миской из нержавеющей стали в зубах, растерянная и жалкая.jpg】
Вэнь Цзин вышел из лифта, открыл телефон и, увидев сообщение от Хэ Чжуйсюя, слегка нахмурил брови. Стикер был слишком живым и выразительным, в голове автоматически нарисовалось лицо Хэ Чжуйсюя.
Сначала прикинулся милым, теперь притворяется жалким?
Если в это и вправду поверить, можно выкинуть мозги и сдать их прямиком в художественную академию в качестве экспоната для изучения умственной отсталости.
Вэнь Цзин холодно усмехнулся, запомнил дорогу и быстрыми шагами покинул двор.
Уже за пределами жилого комплекса он оглянулся, чтобы убедиться, что Хэ Чжуйсюй за ним не увязался, опустил взгляд на телефон и отправил ответное сообщение.
【Вэнь Цзин: Забери деньги.】
Собеседник словно караулил у экрана: стоило сообщению уйти, как прилетел мгновенный ответ.
【Хэ Чжуйсюй: Слушаюсь ∠(*^▽^*)】
Вэнь Цзин увидел на экране всплывшее уведомление о принятом переводе и в ту же секунду добавил Хэ Чжуйсюя в черный список — жестко, решительно и без малейших колебаний.
Едва он завершил это действие, как выскочило новое сообщение.
【Хозяйка квартиры тетушка Чжоу: Сяо Цзин, мой старик заболел, дома нужны деньги, квартиру, в которой ты живешь, тетушка собирается продать. Прости ради бога, побеспокой тебя хлопоты с поиском жилья и переездом на днях, я верну тебе арендную плату за лишние два месяца.】
Вэнь Цзин замер, глядя на текст на экране, нахмурился и вздохнул.
Тетушка Чжоу с мужем были очень хорошими людьми. За три года аренды они ни разу не подняли плату, а иногда по праздникам даже передавали домашнюю еду. Раз уж они решили продать жилье, неужели болезнь и вправду настолько серьезна?
Вэнь Цзин вдруг вспомнил свою умершую от болезни бабушку. Бабушка была человеком, который страстно любил жизнь: она засаживала весь дворик цветами, любила разноцветные шелковые шарфы, после ужина брала его с собой на площадь танцевать под музыку, и ее улыбка всегда была такой мягкой и доброй. Но внезапный сердечный приступ отобрал ее у него.
Тогда ему было семь лет. Он не понимал, что такое смерть, он знал лишь одно: бабушка больше никогда не вернется.
Больше никто не называл его хорошим мальчиком.
И больше никто не готовил ему маленькие мясные фрикадельки.
У Вэнь Цзина защипало в глазах, и он почувствовал, как по всему телу снова начинает зудеть. Он принялся тереть руки, медленно возвращаясь к реальности, и, шагая вперед, стал печатать успокаивающее сообщение для хозяйки: сейчас тетушка как раз нуждалась в деньгах, так что арендную плату за те два месяца он брать не собирался.
Вернувшись домой, первым делом Вэнь Цзин отправился в душ.
Он и впрямь мылся раз десять, растирая тело до красноты — казалось, кожа вот-вот слезет слоями.
Хозяйка уже попросила риелтора заняться продажей, так что Вэнь Цзину нужно было съехать как можно скорее. Закончив водные процедуры, он заказал доставку еды, лег на татами и принялся искать квартиру. Однако сейчас стояло начало месяца, и отыскать что-то приличное по разумной цене, с хорошими условиями и близко к университету оказалось непросто.
Вэнь Цзин проискал весь день, но ничего по-настоящему подходящего так и не нашел.
С наступлением ночи к Вэнь Цзину вновь вернулась бессонница.
Лунный свет пробивался сквозь полуприкрытые занавески, наполняя комнату прохладным полумраком, и зуд тихо и незаметно оплел конечности. Кожа изнутри источала томительную пустоту, и желание начало расползаться по телу.
Он свернулся калачиком под одеялом, слегка подрагивая, терся щекой о прижатую к груди подушку и молча смотрел на мерцающие в ночном небе звезды.
Которая из этих звезд — бабушка?
Вэнь Цзин долго вглядывался и решил, что, пожалуй, третья справа. Пусть она не самая яркая, но круглая, а ее свет — теплый и туманный, совсем как те улыбающиеся глаза бабушки из воспоминаний.
Каково это — когда тебя обнимает бабушка?
Прошло больше десятка лет, слишком много времени минуло, и Вэнь Цзин уже с трудом мог это припомнить. В памяти всплыли слова: [объятия], [тепло], а следом за ними в голове неожиданно всплыло другое —
Под тусклым светом уличного фонаря — напряженное лицо юноши, его горячая и широкая грудь, а еще ладонь, которая так неожиданно перехватила его за руку и обжигала, словно раскаленный кусок железа.
— …Больной.
Вэнь Цзин нахмурился, прерывая мысли, и мысленно обругал себя.
Но стоило вспомнить ощущение чужой широкой и горячей ладони, скользящей по коже, как разъедающий до костей зуд возвращался с новой силой. Ему оставалось лишь раз за разом скрещивать руки на груди, пытаясь крепко обнять себя и яростно растирать кожу.
Однако поверхностные прикосновения совершенно не могли заполнить пустоту.
— Хах…
Как же тоскливо…
Сколько ни трогай, все мало…
Шея, бедра, боки — каждый дюйм тела стал невыносимо чувствительным, словно иссушенная долгим безводьем земля, безумно жаждущая проливного дождя.
Как же хочется…
Взять этого парня, привязать к кровати и приковать по рукам и ногам…!!
Пусть прикасаться к нему чужому человеку и противно, но… у того парня жаркое тело, широкая грудь и крепкая хватка, он похож на огромную мягкую игрушку. Если бы… если бы лечь в его объятия… прижать его руки к своему телу…
Будет ли… приятно?
Мучения накатывали волна за волной, горло Вэнь Цзина пересохло, дыхание участилось. Его лисьи глаза незаметно покраснели и увлажнились, в глубине зрачков боролись желание и отвращение, из-за чего одежда сбилась, а на белых руках остались следы от ногтей.
В конце концов, не выдержав, Вэнь Цзин тяжело задышал, поднялся с постели и выпил таблетку снотворного, выписанного врачом — зопиклон.
На следующий день.
Стоял понедельник, и утро было забито парами под завязку.
Сегодня Вэнь Цзин надел белую короткую рубашку с асимметричным воротом, на манжетах которой были вышиты мелкие ромашки. Его чуть удлиненные черные волосы были наполовину собраны, челка послушно спадала на лоб, создавая отстраненный и аристократичный образ. Во время лекции студентки по соседству то и дело бросали на него взгляды сбоку, в то время как он сам тайком сидел в телефоне, продолжая поиски жилья.
Пара вариантов выглядела сносно, и едва прозвенел звонок с урока, Вэнь Цзин аккуратно сложил учебники, закинул рюкзак за плечи и быстрыми шагами покинул аудиторию, намереваясь перекусить и связаться с риелтором для просмотра квартир.
Стоило ему выйти из учебного корпуса, как его догнала одногруппница.
— Вэнь Цзин, ты уже нашел себе группу?
Еще в начале семестра преподаватель комплексного предмета дал им финальное задание: разделиться на группы и поставить короткий драматический этюд, который будет показан на сцене университетского театра в качестве итоговой оценки. Составы команд студенты определяли самостоятельно. Вэнь Цзин шел на первом месте по специальности: хоть характер у него и был холодноватым, но внешность и способности не вызывали сомнений, так что каждый кружок норовил переманить его к себе.
Догонявшую его девушку звали Цзян Ланьгэ, она занимала второе место на курсе и слыла не просто первой красавицей группы, но и общепризнанной университетской королевой красоты. С золотисто-розовыми завитыми локонами до плеч, в легком белом сарафане на бретельках, яркая и живая, она с надеждой уставилась на Вэнь Цзина.
— Может, останемся в прежнем составе и поработаем вместе еще разок?
Вэнь Цзин опустил глаза, продолжая переписываться с риелтором, и не глядя на Цзян Ланьгэ, прикинул про себя: совместная работа в прошлом семестре далась легко, каждый в группе сам видел, что нужно делать, и не требовал лишнего контроля, так что он тоже склонялся к старому составу. Но давать согласие сразу не стал:
— Какую пьесу вы планируете ставить?
Услышав это, Цзян Ланьгэ почувствовала надежду, и ее речь ускорилась от волнения:
— Мы хотим поставить Портрет Дориана Грея. Нам всем кажется, что ты идеально подходишь на роль Дориана. Дориан от природы наделен абсолютной красотой, проходя путь от чистейшего юноши до полумрака и полного падения во тьму — он одновременно прекрасен и безумен. Не хочешь попробовать себя в таком амплуа?
Вэнь Цзин подушечками пальцев потер экран телефона и ничего не ответил.
Он читал и оригинал Портрета Дориана Грея, и мюзикл по нему. Образ Дориана действительно таил в себе немало сложностей, при хорошем исполнении роль обещала быть яркой, да и музыкальное сопровождение оказалось неплохим.
Вот только текст песен во второй половине трио звучал слишком уж зубодробительно.
Число участников в группе ограничено, бюджет тоже невелик, так что итоговое качество неизбежно пострадает.
Заметив, что Вэнь Цзин молчит, Цзян Ланьгэ решила, что Портрет Дориана Грея его не интересует. Желая во что бы то ни стало заполучить его в команду, она тут же перешла к плану Б:
— Если эта пьеса тебе не по душе, просто присоединяйся к нам, и ты будешь главным! Какую постановку выберешь — ту мы и будем ставить, мы во всем тебя поддержим!
Вэнь Цзин убрал телефон в карман и уже собирался ответить.
В этот момент —
Чей-то звонкий и знакомый голос донесся справа, словно лучи летнего солнца, пробивающиеся сквозь листву деревьев, наполненные неповторимым юношеским задором, живые и яркие.
— Эй, ребята, помогите остановить мяч!
Длинные ресницы Вэнь Цзина легко дрогнули, и его сердце словно задело шуршащими на макушке листьями. Он обернулся на звук и сквозь толпу стоявших рядом студентов с изумлением увидел Хэ Чжуйсюя!
Высокий и красивый парень широким шагом бежал к нему в сине-белой спортивной форме, развевающейся на ветру. Линии его предплечий были рельефными, открытая шея покрылась капельками пота, а на лбу красовалась темно-синяя спортивная повязка. Несколько выбившихся темных пек волос подпрыгивали на фоне дерзких бровей и глаз, источая бунтарскую энергию и бьющую через край молодость.
Да почему он снова на него нарывается?!
Вэнь Цзин знал, что они учатся в одном университете, но никак не ожидал столкнуться так быстро. Заметив катящийся в его сторону мяч, его тело среагировало быстрее мозга, и он прижал мяч стопой к земле.
Хэ Чжуйсюй как раз подбежал, согнул колени и присел на корточки. Пятнистые тени от листьев платана падали на их фигуры, то зажигаясь, то гакнув. Половина тела парня оказалась в тени Вэнь Цзина. Протянув руку с напульсником синего цвета, он накрыл мяч своими тонкими и белыми пальцами, оказавшись от черных дерби, которыми Вэнь Цзин придерживал мяч, на расстоянии меньше сантиметра.
— Спасибо, дружище, убери ногу.
Солнечный свет струился на них обоих: один стоял, другой сидел, ветер трепал края одежды и растрепал пряди волос. Атмосфера вдруг стала двусмысленной, а столь яркое сочетание привлекательных лиц мгновенно приковало к ним взгляды со всех сторон.
— Поглядите-ка, какая живописная картина!
— Эй, это же тот самый Хэ Чжуйсюй, чье имя пестрило на форуме с самого поступления? Вживую он еще красивее, я обеими руками за то, чтобы он был главным красавчиком университета!
— А стоящий парень, кажется, старшекурсник Вэнь. Какое у него безупречное, словно сгенерированное лицо.
— Что они делают?
— Ой, и красавица Цзян тут же. Неужели это битва двух парней за одну девушку?
Вэнь Цзин не шевелился и хранил молчание.
Он заметил, как присевший перед ним парень на несколько секунд замер, а затем медленно поднял голову. Блуждающие солнечные зайчики скользили по этому красивому лицу: высокий, идеальной формы нос, темно-синяя повязка на лбу, подсвеченная теплым сиянием. На миг их взгляды встретились, и янтарные зрачки юноши внезапно вспыхнули обжигающими искрами. Радость было уже не скрыть, а его взгляд оказался прямым и горячим.
http://bllate.org/book/25625/3057159
Готово:
