Убравшись в комнате, Лоу Чжань снова принял душ и наконец-то сел за своё место, чистый и аккуратный. Садясь, он случайно задел стол Ши Гуана. Немного посомчавшись и поборовшись с собой, он всё же встал и поправил упавшую книгу. Взглянув ещё раз на перекошенное, сонное лицо Ши Гуана, Лоу Чжань с удивлением почувствовал, что настроение у него значительно улучшилось.
*Док. 34. Душ и смущение*
Глава тридцать четвёртая
— Тук-тук-тук… — раздался стук в дверь.
Лоу Чжань поднялся, сделал шаг длинными стройными ногами к выходу и открыл дверь. Из-за его высокого роста стоявший на пороге человек в мгновение ока оказался в тени, казаясь донельзя крошечным.
— … — Лоу Чжань с высоты своего роста бесстрастно смотрел на Сюй Цзюньцзе.
Пальцы Сюй Цзюньцзе, сжимавшие пластиковый пакет и водостойкий скотч, казалось, вот-вот сломаются. Задрав подбородок, он ошеломлённо глядел на Лоу Чжаня, его губы несколько раз беззвучно приоткрылись, но не смогли вымолвить ни слова.
Они некоторое время молча смотрели друг на друга.
Лоу Чжань потерял терпение:
— Что-то нужно?
Сюй Цзюньцзе изо всех сил постарался сделать голос повыше:
— С-старший… Ши ищет.
— Он здесь. — Лоу Чжань уже собирался отступить в сторону, но, помедлив, спросил: — Что-то случилось?
Сюй Цзюньцзе донельзя покраснел от волнения и испуганно пробормотал:
— Мыться… Мыться, составить ему компанию в душе.
Лоу Чжань с грохотом захлопнул дверь перед самым его носом. Постояв неподвижно три секунды и придя в себя, он снова отворил дверь. За ней было пусто, а из конца коридора со стороны лестницы доносился звук торопливых шагов.
Лоу Чжань: «……»
Вернувшись на своё место, Лоу Чжань небрежно открыл ноутбук. Курсор скользнул по ряду иконок, и в конце концов он запустил интернет-браузер, вбив в появившемся окне два иероглифа: Хань Янь. Это было далеко не самое простое описание персонажа: между строк сквозила глубокая привязанность императора Хань У-ди к этому человеку. И хотя официальный язык был довольно туманным, направленность формулировок оказалась предельно чёткой. К тому же, если взглянуть на биографию императора Хань У-ди, становилось очевидно: хоть Хань Янь и был любимым царедворцем и приближённым императора, он страдал от самонадеянности и гордыни, порождённых императорской милостью. Подобное типичное нарывание на неприятности было очень похоже на кое-кого…
— Тук-тук-тук…
Лоу Чжань нахмурился, посмотрел на дверь, затем на оставшуюся пару строчек описания, которые ему не хватило дочитать, и, почти не колеблясь, позволил человеку за дверью ждать, пока не дочитает до конца.
На этот раз, распахнув дверь, Лоу Чжань на мгновение замер от удивления при виде того, кто стоял на пороге, но всё же сумел сохранить бесстрасное выражение лица.
Шан Хун стоял у порога, кожа на его лице была белой и гладкой, а уголки губ тронула едва заметная улыбка, которая тут же исчезла, стоило ему увидеть Лоу Чжаня. Приподняв брови, он осведомился:
— Где Ши Гуан?
— Зачем он тебе? — прямо спросил Лоу Чжань.
Шан Хун замялся:
— Я хотел бы поговорить с Ши Гуаном…
— По поводу компенсации обращайтесь к адвокату.
Одной фразой Лоу Чжань перекрыл Шан Хуну кислород. Тот тяжело подышал несколько секунд, после чего выдавил из себя натянутую улыбку:
— К тому же у него травмирована рука, ему наверняка неудобно справляться со многими делами: например, есть, переодеваться, мыться…
— Бац! — дверь захлопнулась с такой силой, что задрожали стены.
Шан Хун моргал, в то время как в его ушах всё ещё отдавалось эхом заявление Лоу Чжаня: «Не нужно!»
Лоу Чжань запер дверь. Стоило ему повернуться, как он увидел Ши Гуана, который уже сидел на краешке кровати, болтая ногами и склонив голову набок. На только что проснувшемся лице еще виднелся красный след от складки подушки, волосы слегка растрепались, но на губах играла улыбка:
— Кто там среди бела дня? Уже несколько партий посетителей сменилось.
Лоу Чжань смотрел, как Ши Гуан соскочил с кровати, а чужеродный массивный гипс мерно покачивался перед глазами. В этот момент в его памяти всплыли слова Шан Хуна: «Нужна ли помощь с душем?»
— … — Ши Гуан замер на месте.
— … — Глядя на Ши Гуана, замершего на месте, а затем запоздало осознавшего, что он только что ляпнул, Лоу Чжань тоже замер.
— Нужна! Мне нужна помощь! — Ши Гуан задрал покалеченную руку и с невероятным воодушевлением отрапортовал.
— … — Лоу Чжаню захотелось разорвать собственный рот.
Боясь упустить момент, Ши Гуан тут же принялся стягивать штаны. С такой ловкостью, в которой невозможно было заподозрить калеку, он единым движением спустил их вместе с трусами и с молниеносной быстротой продемонстрировал белоснежную круглую задницу и вполне нормально развитое по всем статьям хозяйство, после чего принялся отчаянно освобождаться от рубашки.
— … — Опомнившись, я мысленно облился слезами. Этот полный злобы мир… Лоу Чжаню шел двадцать первый год, но его мировоззрение окончательно перевернулось именно в этот день.
Ши Гуан стащил одежду одной рукой и, заметив, что Лоу Чжань всё так же безмятежно и бесстрастно стоит на месте, вдруг запоздало застеснялся. И правда, все эти соблазнения обнажёнкой — такой позор! Или, может, он просто перепутал последовательность раздевания? Ощущая леденящий сквозняк в промежности, Ши Гуан инстинктивно сжал булки, сделал косолапый шаг, сорвал полотенце и прикрыл им задницу… тьфу, то есть своё сокровище, после чего виновато улыбнулся Лоу Чжаню.
Лоу Чжань с каменным лицом отвел взгляд, спокойно и методично отыскал довольно большой пластиковый пакет, рывком схватил руку Ши Гуана и принялся наматывать пленку, а в конце с таким выражением, будто делал одолжение, отбросил его конечность в сторону:
— Иди.
Ши Гуан окинул взглядом замотанную, словно латаную-перелатаную руку, перевел глаза на бесстрастного Лоу Чжаня и, заранее зная ответ, поинтересовался:
— Ты что, не пойдёшь со мной?
— … — Лоу Чжань ничего не ответил, но его лицо говорило само за себя.
Ши Гуан поплотнее прижал полотенце и виновато улыбнулся:
— Я один не справлюсь.
— … — Невозможно!
— Сам же видишь, я уже разделся…
— … — Так тебе и надо!
— В конце концов, это же пустяк.
— … — Не хочу напрягаться.
— Из соображений товарищеской солидарности, давай же, помоги мне!
— … — Нет никакой солидарности!
— Не поможешь — буду и дальше тебе докучать!
— … — Угроза?!
— Хе-хе, ну что ты, какая угроза. Видишь ли, стоило мне услышать, что ты согласился помочь мне помыться, как у меня от испуга штаны свалились — ты просто обязан за это ответить.
— … — На сей раз воцарилось долгое молчание. Наглость Ши Гуана явно превосходила все границы двадцатиоднолетнего жизненного опыта Лоу Чжаня.
— Пошли. — Ши Гуан попытался увлечь Лоу Чжаня за собой, но светить хозяйством ему всё же не хотелось. Помявшись, он завилял бёдрами и толкнул Лоу Чжаня плечом, воровато ухмыльнувшись: — Поможешь помыться — вечером с меня ужин.
Хотя Лоу Чжаню отчаянно не хотелось шевелиться, вид этого не унимающегося Ши Гуана начинал его утомлять. В конце концов он молча обошел парня и первым направился в ванную.
Ши Гуан промокнул полотенцем лоб и шумно выдохнул: к счастью, у него хватило сообразительности, триста шестьдесят градусов интеллекта на дороге не валяются, а иначе сегодняшний позор было бы не смыть.
Будучи человеком с лёгкими проявлениями обсессивно-компульсивного расстройства и лёгкой брезгливости, Лоу Чжань, разумеется, не собирался мыть Ши Гуана собственными руками. Поэтому, когда тот вошёл в ванную, Лоу Чжань уже стоял наготове с душевой лейкой в руке. Ши Гуан не только бесстыдно станцевал перед ним стриптиз, но ещё и смущенно продемонстрировал классический выход «красавицы из ванны» прямо на глазах у своего золотого покровителя. Под этим бесстрастным, ледяным взглядом Ши Гуан чувствовал, как жар, подобный вулканической лаве, закипает на макушке, волной скатывается вниз по лицу, шее, груди и доходит до самых пят, окрашивая тело в исступленный румянец.
О-о-о… Как же стыдно!
Выйдя из ванной после водных процедур, Ши Гуан оставил Лоу Чжаня наводить порядок, а сам, с трудом натянув одежду, услышал, как за закрытой дверью всё ещё журчит вода. И хотя Ши Гуану очень хотелось ехидно домыслить, чем же именно там занимается Лоу Чжань, он прекрасно понимал: этот педант наверняка драил себя с головы до ног.
С такой-то невыносимой брезгливостью, мать твою, у него вообще может быть личная жизнь?! От пары брызг в душе готов на стену лезть! Не дай бог какая-нибудь жидкость случайно попадет на него повторно — он же отрубит себе всё брезгливости ради!
Размышляя об этом с торжествующим видом, Ши Гуан разразился злорадным смехом…
В тот вечер ужин состоялся лишь после того, как Ши Гуан усердно уговаривал соседа целых три раза. К сожалению, Лоу Чжань продолжал сохранять мрачное выражение лица, отчего у Ши Гуана кусок в горло не лез. В итоге он решил досрочно свернуть все планы на вечер и они вместе с Лоу Чжанем вернулись в общежитие.
Ночь прошла спокойно. На следующий день около полудня первым вернулся Ма Кай. Естественно, завидев гипс на руке Ши Гуана, он не преминул устроить переполох и с чистой совестью взял на себя обязанность в дальнейшем помогать ему мыться.
Перед ужином в школу вернулся и Чао Хунфэй, и в комнате снова стало оживленно.
За первые дни учёбы Ши Гуан так и не повстречал Тянь Сыюй, зато Шан Хун под предлогом обсуждения компенсации несколько раз заводил с ним разговоры. Наконец, за день до возвращения Тянь Сыюй, они оба достигли согласия по всем вопросам.
Хм, ему показалось или Шан Хун расставался с деньгами на удивление охотно?
Вернувшаяся в учебное заведение Тянь Сыюй выглядела заметно хуже, чем раньше. Казалось, богиня в одночасье превратилась в самую обычную домашнюю девчонку: она целыми днями липла к Шан Хуну, и в этом её хрупком, зависимом облике не осталось и следа от прежней гордой неприступности.
Хотя Ши Гуан находил это странным, у него не было ни малейшего желания вдаваться в подробности. Однако он никак не ожидал, что Ма Кай, главный сплетник их комнаты, потратит всего три часа на то, чтобы докопаться до истины.
Оказалось, что ещё во время летних каникул на университетском форуме опубликовали видеозапись. И хотя качество было размытым, людей и место действия всё-таки можно было различить: в кадре запечатлели тот самый момент в конце празднования годовщины школы, когда Тянь Сыюй допрашивала профессора. Судя по ракурсу, съёмка велась из соседнего прохода, и оставалось только гадать, кому пришло в голову сделать такую гадость. Так или иначе, спесивое поведение Тянь Сыюй было полностью сбито этим видео.
Поглазеть на подобные сплетни было забавно, но на этот раз Ши Гуан предпочёл полностью устраниться от происходящего, бросив все силы на подготовку к пробам в фильм «Император Хань У-ди».
Каждый день после занятий Ши Гуан закреплял телефон на столе с помощью селфи-палки, после чего раз за разом отрабатывал ходьбу, мягкую улыбку, поклоны, а также то самое выражение лица, с которым он должен был поднять голову и одарить императора Хань У-ди идеальной, выверенной улыбкой. Затем он прокручивал видеозапись снова и снова, пытаясь среди бесчисленных улыбок отыскать ту самую, которая лучше всего подойдёт Хань Яню.
Странное поведение Ши Гуана привлекло внимание соседей по комнате. Ма Сяошоу, обожавший всяческий шухер, не преминул поприставать к нему и, узнав, на какую роль пробуется Ши Гуан, тут же принялся требовать, чтобы они разыграли сцену вдвоем. Ши Гуан бросил полный надежды взгляд на Лоу Чжаня, но тот лишь холодно скользнул по нему взглядом и с невозмутимым видом отвернулся. Быть отвергнутым настоящим соперником — сердце Ши Гуана было разбито.
— Разве Хань Янь не главный мужской фаворит? — Ма Сяошоу погуглил информацию с телефона и искоса глянул на Ши Гуана. — С чего это ты решил, что выглядишь как фаворит?
С этими словами Ма Сяошоу отбросил телефон, спустил с плеча воротник футболки, кокетливо повернулся боком, сжав ноги, сложил пальцы «цветочком лотоса» и ткнул Ши Гуана в нос, капризно протянув:
— Ваше Величество, какая гадость~
Где-то в небе громыхнул раскат грома, Ши Гуана передернуло от омерзения, и он принялся судорожно искать по полу свои мурашки.
Ма Сяошоу вошел во вкус, обхватил Ши Гуана за руку и принялся двусмысленно тереться о него своей плоской грудью:
— Ваше Величество, на улице стужа, Янь-эр одиноко, согрейте же его, умоляю, м-м~
Отвечать мерзостью на мерзость, не оставляя противнику шансов — таково было жизненное кредо Ши Гуана. Превозмогая оскомину, он тут же приподнял подбородок Ма Сяошоу, а его опущенные до того веки прикрыли глаза, ставшие чёрными, как бездонный омут — сосредоточенные и полные глубокой страсти:
— Янь-эр капризничает. У Меня столько государственных дел, Я немного устал.
— М-м~ — Ма Сяошоу заизвивался еще более кокетливо. — Не хочу, мне… мне одиноко и скучно~
— Кхе! — раздался откуда-то извне с трудом сдерживаемый смешок.
Играть расхотелось. Столкнувшись с таким беспринципным и бессовестным существом, Ши Гуан вдруг понял, что он-то, оказывается, на редкость чистый и честный юноша.
Ма Сяошоу собирался продолжить представление, но подоспевший Чао Хунфэй закинул руку ему на шею и попросту уволок из комнаты. Уже на пороге Чао Хунфэй махнул Ши Гуану рукой:
— Прости, случайно сорвался с цепи, продолжай.
Когда дверь закрылась, Ши Гуан автоматически обернулся к Лоу Чжаню и тут же утонул взглядом в его тёмных, пронзительных глазах, которые бесстрастно смотрели на него… и улыбались.
*(╯‵□′)╯︵┻━┻* Что это за бесстрастная улыбка такая?! Но чёрт побери, он действительно разглядел улыбку на этом лишённом родительской любви, не знающем заботы и скучающем от жизни лице мертвеца! Тебе ведь весело было глазеть на цирк, да? Чёрт побери, даже скрывать не пытаешься! Ты улыбаешься с бесстрастным лицом! Бесстрастно улыбаешься! Улыбаешься! Улыбаешься! А-а-а-а-а!
— Сможешь помочь? — Ши Гуан взял себя в руки и спросил с каменным лицом:
— ?
— Подыграть мне в сцене.
Лоу Чжань немного подумал и ответил:
— У меня нет сценария.
Ши Гуан не ожидал, что Лоу Чжань согласится так быстро, и сперва растерялся:
— Сценарий не нужен, я буду воспринимать тебя как императора Хань У-ди. Просто оцени со стороны, годится ли такой Хань Янь.
Стоило зайти речь об актерской игре, как ледяная аура вокруг Лоу Чжаня внезапно рассеялась. Он развернул стул спинкой вперед, сосредоточенно уселся, расставив колени и уперев ладони в бёдра — эта уверенная посадка вмиг передала сдержанную и солидную осанку древнего вельможи. В то же время его взгляд мгновенно стал острым, свирепая давящая аура безо всяких преград вырвалась наружу, и он бросил на Ши Гуана мимолетный, но весомый взгляд. Ши Гуану на секунду показалось, что они находятся вовсе не в комнате общежития, а в самом настоящем тронном зале.
Его растерянные, блуждающие мысли мгновенно собрались воедино. Ши Гуан опустил правую руку на левую, прижав их к бедрам, слегка согнулся и зашагал семенящей походкой. В воображении он облачился в парадные одежды ханьского чиновника: подол сковывал движения, не позволяя шагать широко, но перед ним был сам Сын Неба, а потому его маленькие шажки были на редкость быстрыми.
С согнанной спиной и опущенной головой он быстрым шагом приблизился к возвышению, одёрнул подол на коленях, плавно опустился на колени, почтительно отвесил поклон и звонко произнес:
— Ваш покорный слуга приветствует Ваше Величество!
— Вставай. — Низкий, полный величия голос раздался прямо над головой.
— Слушаюсь. — Он поднялся, сохраняя позу со сложенными руками, и лишь после этого выпрямился. Представший перед взором мужчина обладал благородными чертами лица: брови-мечи взмывали к вискам, переносица была прямой, а полные губы — сочными и яркими. Глядя на восседающего на драконьем троне правителя, этого владыку всего поднебесного мира, он встретился с ним взглядом без малейнишего оттенка робости или страха. После короткого зрительного контакта уголки его губ внезапно дрогнули в едва заметной усмешке, а чёрные блестящие глаза смягчились. Взгляд его раскосых, похожих на птичьи крылья глаз ярко сиял — словно звёзды на ночном небе, и в то же время цеплял сердце сидевшего на троне мужчины так ловко и неотразимо, будто самый искусный крючок на свете.
Всего несколько простых движений — но сколько же душевных сил и труда Ши Гуан вложил в их отточку! Он не хотел оставаться в плену того образа Хань Яня, который видел в прошлой жизни, он желал создать собственного, уникального любимчика императора Хань У-ди.
Завершив уверенную демонстрацию, Ши Гуан выпрямил соггнутую спину и с замиранием сердца уставился на Лоу Чжаня:
— Ну как?
*Док. 35. Менеджер и толстяк*
Глава тридцать пятая
Лоу Чжань смотрел на него, и его угольно-чёрные глаза напоминали бездонную гладь воды, в которой не было заметно ни единой ряби. Лишь спустя долгое время он бесстрастно произнес:
— Неплохо. Точнее… пожалуй, даже отлично.
Получив похвалу в лицо, Ши Гуан тут же задрал нос и оживленно затараторил:
— А знаешь, почему я решил сыграть Хань Яня именно так? Он ведь из аристократического рода, у него благородное происхождение и выдающаяся внешность. И пусть все вокруг твердят, что он всего лишь мужской фаворит, милости к нему проявляет самый влиятельный человек во всем мире. Такой человек даже под градом осуждающих взглядов не должен испытывать ни малейшего смущения.
Лоу Чжань внимательно слушал, глубоко обдумывая услышанное, после чего кивнул.
Это воодушевило Ши Гуана еще сильнее:
— Вот почему в моем представлении в Хань Яне не должно быть ни капли слащавости. Он обязан производить впечатление исключительно солнечного, статного молодого мужчины, который перед посторонними держится с высокомерной спесью избамлованного фаворита, а с самим Хань У-ди ведет себя более непринужденно и дерзко. Короче говоря, он должен быть таким, чтобы от одного его вида даже женщины теряли рассудок.
— … —
— Нет, не моргать, кхе-хе, в смысле — от одного его вида женщины не смогли бы отвести глаз.
Лоу Чжань пристально смотрел на Ши Гуана. Помолчав с минуту, он перевел взгляд вниз, на правую руку парня, обмотанную бинтами. Как и говорил Ши Гуан, хотя перелом и не был осколочным, но рука находилась в гипсе. Прошёл уже почти месяц восстановления, и тяжелый гипс наконец сняли, заменив его на легкие лубки, подвешенные на перевязи к шее.
— Скоро пробы, — бесстрастно напомнил Лоу Чжань.
Сердце Ши Гуана потеплело:
— Всё в порядке! К тому времени сниму повязку и просто постараюсь не задействовать правую руку — думаю, это не бросится в глаза.
Лоу Чжань кивнул, после чего молча встал и вернул стул на место к столу.
Прошла еще неделя. Ши Гуан отпросился у профессора и собрался на пробы. Узнав, что речь идет о съемочной группе «Императора Хань У-ди», преподаватель тут же пришел в восторг и, похлопав Ши Гуана по спине, велел ему постараться. Стоит ли говорить, что студентам выпадал крайне редкий шанс пробиться на пробы в столь масштабный проект, к тому же успех ученика делал честь и самому профессору.
Перед уходом профессор поинтересовался делами Ши Гуана на съемках «Шанчуаня», а напоследок тяжело вздохнул, выразив сожаление, что парень так и не попал в телесериал «Великий нож Ван Цян».
С мрачным выражением лица на лбу Ши Гуан покинул кабинет. Едва он вернулся в комнату общежития, как столкнулся с Лоу Чжанем, который выходил с дорожной сумкой в руке. Столкнувшись нос к носу, Ши Гуан изумлённо выпалил:
— Ты тоже на пробы?!
Лоу Чжань бесстрастно окинул его взглядом, ничего не ответил и большими шагами скрылся в конце коридора.
Только когда силуэт Лоу Чжаня окончательно исчез из виду, Ши Гуан опомнился, чувствуя себя абсолютно сбитым с толку. С каких это пор наследнику Тяньхэна потребовалось ходить на пробы? Или фильмы режиссера Куна и впрямь настолько недоступны даже для своих, что перед ними все равны?
Хотя Ши Гуан уже снял фиксирующие шины, правая рука всё еще доставляла неудобства, поэтому он попросил Чао Хунфэя помочь со сбором вещей. Тот даже вызвался донести его чемодан до самых ворот колледжа. По дороге они оживленно беседовали об императоре Хань У-ди, и в разгар разговора Ши Гуан вдруг ошеломленно уставился на товарища:
— Слушай, а ведь я заметил, что ты вообще ни разу не ходил на пробы. Последний раз ты пробовался ещё на первом курсе, когда мы поступали вместе.
Чао Хунфэй улыбнулся в ответ:
— На самом деле меня не особо привлекают съёмки в кино или сериалах. Мне просто было любопытно, что из себя представляет киноакадемия, вот я и поступил сюда.
Ши Гуан ошарашенно уставился на него:
— Какое транжирство! Ты вообще представляешь, как трудно заполучить место на актерском факультете? К тому же у нас в школе дико дорогое обучение, а ты пришёл просто так побаловаться! Ни за что бы не подумал, что ты мажор!
Чао Хунфэй лишь рассмеялся, не став опровергать его слова.
Ши Гуана словно громом поразило! Он-то думал, что расставил сети шире некуда, но от него всё же ускользнула одна крупная рыба! А если взглянуть на Чао Хунфэя… Если он действительно супербогатый мажор, чёрт побери, он же в два счёта уделывает Лоу Чжаня! Красивый, мягкий, внимательный, с колоссальной вовлеченностью во всё происходящее, да ещё и с комедийной жилкой! Общаться с ним — одно удовольствие, ни малейшего давления. Настоящее, редчайшее золото, а не покровитель!
Совершенно беспринципная мартышка Ши тут же заколебалась.
Чао Хунфэй проводил Ши Гуана до школьных ворот, поймал такси и заботливо уложил чемодан в багажник. Перед тем как сесть в машину, Ши Гуан всё же не выдержал и спросил:
— Скажи честно, зачем ты поступил в Пекинскую киноакадемию?
Чао Хунфэй призадумался и лукаво улыбнулся:
— Скажу, что ради одного человека — поверишь?
— Мужчины или женщины? — у Ши Гуана загорелись глаза.
— Мужчины.
— Мужчины?!
— Именно.
— Да ладно?! — Чао Хунфэй слегка улыбнулся уголками губ, наблюдая за Ши Гуаном, которого распирало от любопытства.
— Я его знаю?
— Знаешь.
— Кто это? — Ши Гуан вытаращил глаза.
http://bllate.org/book/25613/3054552
Готово: