Это напоминало то ли схватку, то ли утопление: оба были мокрыми от пота и тяжело дышали.
Видео снова сменило ракурс. Шэн Шии уже был одет и стоял у письменного стола, куря сигарету. Нога худощавого мужчины всё ещё покоилась у него на поясе. За кадром раздался голос третьего мужчины — казалось, он спрашивал, закончили ли они и куда собираются поехать поужинать. Шэн Шии выпустил клубок дыма и лениво посмотрел в ту сторону.
Видео закончилось.
Лу Юньцин, свернувшись калачиком на кровати в наушниках, не пропустил ни секунды, не воспользовался перемоткой и посмотрел запись от начала и до конца.
Он никогда не любил ни женщин, ни мужчин и ни к чему не испытывал вожделения. То, что происходило на видео, было для него примерно тем же, чем яблоко для Адама и Евы. Оказывается, между мужчинами бывает и так, думал Лу Юньцин. Он не чувствовал отвращения — напротив, на душе заскребли зубы от странного зуда.
Тогда он пересмотрел запись заново, после чего скопировал её и сохранил на свою флешку.
В этих действиях не было никакой цели — всё происходило исключительно по воле инстинктов. Когда Лу Юньцин опомнился, он уже открыл проигрыватель и вернулся к началу видео, где Шэн Шии спрашивал: «Можно?»
Лу Юньцин почувствовал, как внизу живота разлилась незнакомая, приливная жара. Доверившись зову инстинктов, он обхватил себя рукой.
В тени Лу Вэйэня у Лу Юньцина не случалось даже поллюций, но в свои девятнадцать лет он познал то, с чего всё началось.
Поначалу он просто смотрел и ласкал себя сам.Позже этого ему показалось мало, и он стал открывать в телефоне социальные сети Шэн Шии, одновременно разглядывая его фотографии и видео, чтобы удовлетворять себя. А со временем это и вовсе перестало приносить ему хоть какое-то удовлетворение — ему захотелось увидеть Шэн Шии вживую, прикоснуться к нему своими руками. Лу Юньцин хотел узнать, действительно ли его кожа настолько нежна, так ли соблазнительно его дыхание и становится ли он после завершения еще более ленивым и очаровательным, чем на видео.
Помимо обычной учебы и работы, в его голове крутились лишь подобные мысли. Он безнадежно осознал, что его прошлые чувства к Шэн Шии вовсе не были какой-то завистью или преклонением — он просто-напросто любил Шэн Шии.
Только потому, что он любил его, ему хотелось приближаться к нему, завидовать тем, кто находился рядом с ним, и чувствовать обиду и злость из-за того, что тот мог нравиться кому-то другому.
Месяц спустя Шэн Шии опубликовал в соцсетях геолокацию — аэропорт Лудао, — сопроводив запись словами о том, что вернулся сюда, чтобы развеяться.
Не раздумывая долго, Лу Юньцин, сразу после завершения семестровой аттестации, подал заявление на академический отпуск.
В Лудао круглый год царила весенняя погода, и даже зимой температура держалась в пределах от десяти до двадцати с лишним градусов. Приземлившись, он как раз застал раннюю лудаоскую весну, в воздухе висел солоноватый запах морской воды.
Лу Юньцин думал, что возненавидит эти воспоминания, ведь в Лудао он пережил слишком много боли, а полученные травмы были слишком тяжелы — по идее, ему следовало бежать отсюда и никогда не оглядываться.
Но стоило ему снова ступить на эту землю, как до него дошло: на самом деле он никогда не ненавидел это место.Те воспоминания были плохи по меньшей мере в десяти тысячах аспектов, но если существовал хотя бы один шанс из десяти тысяч не разминуться с Шэн Шии, Лу Юньцин был готов создавать новые воспоминания.
Быть может, новые воспоминания смогли бы вытеснить старые, дурные?
Лу Юньцин невольно, словно глупец, охваченный безумной страстью, преисполнился ожиданий, рисуя в воображении возможное будущее с Шэн Шии.
Ветер дул откуда-то издалека, и Лу Юньцин вынырнул из воспоминаний:
— Я не знаю, можно ли назвать это свободой сейчас.
Шэн Шии посмотрел на него, вспомнив прошлой ночью, когда он вставал среди ночи и вернулся обратно: Лу Юньцин видел кошмар и всё время дрожал. Шэн Шии попытался разбудить его, но стоило ему подойти чуть ближе, как Лу Юньцин обхватил его за руку. Он выглядел встревоженным и беспокойным — совсем не так, как в бодрствующем состоянии.
Шэн Шии произнес:
— Тогда расскажи мне о себе, между нами ведь наверняка было много недопониманий.
— Давай не надо, — улыбнулся Лу Юньцин. — Никому не захочется слушать об этом.
Шэн Шии допытывался:
— Почему ты так думаешь?
— Выслушав, ты можешь почувствовать себя неловко, к тому же всё это было очень давно...
— Расскажи, я сам во всем разберусь. Я твой друг и по праву должен разделить твою боль, — с уверенностью заявил Шэн Шии.
Они сидели плечом к плечу у фонтана, и всю ту боль, которую Лу Юньцин до сих пор нес в одиночку, всю самую мрачную тень, которую нельзя было никому показывать, он выложил ему до последнего слова. Сначала Шэн Шии еще улыбался, но постепенно его лицо помрачнело, а кулаки сжались.
Когда Лу Юньцин закончил, Шэн Шии от гнева слегка задрожал всем телом.
— Да как он смел так с тобой поступать!
Ему хотелось выкрикнуть это во весь голос, но, боясь, что кто-нибудь услышит, он сдерживался, и от этого его возбужденный тон звучал так, будто он сдерживает рыдания:
— Это же издевательство, ублюдок.
Лу Юньцин рассказал лишь о том, что касалось Лу Вэйэня, а о своей первой любви и терзаниях своего сердца не обмолвился ни единым словом.
Реакция Шэн Шии была настолько прекрасной — он походил на сияющего золотым светом спасителя, — что Лу Юньцин прижался к нему, положив голову на плечо. Эта полная отрешенность и опора заставили Шэн Шии почувствовать ответственность за Лу Юньцина.
Его горький жизненный опыт успешно завоевал сочувствие Шэн Шии.
На последовавших затем сборищах Шэн Шии неизменно усаживал Лу Юньцина рядом с собой, и если кто-то пытался подшутить над Лу Юньцином или поставить его в неловкое положение, Шэн Шии тут же вставал на его защиту.
— Пришли развлекаться, а того не хочу, это не буду — и в чем смысл? — съязвил кто-то. На столе стоял ряд стаканов с бомбами из крепкого алкоголя, и когда дошла очередь Лу Юньцина, Шэн Шии не позволил ему пить.
Шэн Шии бросил на шутника косой взгляд:
— Если тебе неинтересно, так и вали отсюда.
Лу Юньцин накрыл его руку своей:
— Все в порядке, Шии, не нужно портить всем настроение из-за меня.Тот человек закатил глаза едва ли не до неба:
— Здорово, что понимаешь из-за кого это.
Круг представителей второго поколения в Лудао был не слишком велик и не слишком мал, и все уже слышали о том, как Цзо Мин подрался в баре с Лу Юньцин. На людях никто из них открыто не принимал чью-то сторону, но втайне симпатии зависели от степени близости, и все в душе склонялись на сторону Цзо Мин, особенно учитывая, что тот без конца кричал о своей невиновности: в тот вечер Лу Юньцин явно первой к нему пристала и тоже первой полезла в драку.
— Этот ублюдок поджидал меня возле моей кабинки, и стоило мне открыть дверь, как он спросил, нравится ли мне Полли. Я ответил, что да. Он окинул меня взглядом с ног до головы и заявил, что я так себе. Сказал, что ему давно осточертел мой взгляд, и спросил, не хочется ли мне намылить ему шею, раз я вижу, как он увивается за Полли. Я ответил, что хочется, а он выдал, что с таким отребьем, как я, у меня и права на выбор пары нет, сколько ни крутись. Я огрызнулся на него парой слов, а он заломил мне плечо и врезал. И надо же такому случиться: я только попытался ответить, как он тут же рухнул, прямо как в какой-то гребаной постановке...
В тот вечер Полли лично сказала ему, что больше не хочет его видеть. Правду о том, что произошло в туалете, не знал никто третий, но Цзо Мин говорил с такой праведной яростью, что всем казалось — это чистая правда.
— Навязываться изо всех сил, а потом оглядываться на то и се — какой в этом смысл? — этого парня звали Сяо Ди, он был в хороших отношениях с Цзо Мин и, улучив момент, решил выпустить пар за друга, публично продемонстрировав Лу Юньцин свое пренебрежение.
Лу Юньцин еще ничего не успела ответить, как Шэн Шии обвел взглядом лица собравшихся и, словно принимая какое-то решение, произнес:
— Ладно, отлично. Раз вы ему не рады, то впредь меня можете не звать.
Заметив, что атмосфера накаляется, Чжан Цючао тут же попытался сгладить углы:
— Да ладно вам, умерьте пыл оба. Юньцин привел я, хотите — пейте вино, не хотите — не надо, нечего спаивать человека.
— Я серьезно, — Шэн Шии усмехнулся и опустил стакан на стол. Раздался резкий звон. Он посмотрел на Сяо Ди: — Либо уходишь ты, либо я.
Сяо Ди упрямо вскинул подбородок, глядя на него в ответ, и не сдвинулся с места.
Тогда Шэн Шии поднялся, легко коснулся ладонью плеча Лу Юньцин и бросил:
— Пошли.
Губы Лу Юньцин были сжаты в тонкую линию, но глаза сузились, словно в улыбке, правда, это выражение тут же исчезло. Она встала, виновато глянула на Чжан Цючао и послушно последовала за Шэн Шии.
Сюй Цзюнь поднялся на ноги и призвал остальных продолжать веселье:
— Всё в порядке, я сейчас сбегаю выясню.
Он догнал их уже на подземной парковке и издалека увидел, как те стоят возле машины. Лу Юньцин опустила голову, всем своим видом изображая обиженную, а Шэн Шии что-то говорил ей, приобняв за плечо, и оба выглядели донельзя близкими.
Лу Юньцин медленно подалась к Шэн Шии и обняла его. Сюй Цзюнь замер. Шэн Шии тоже окаменел — он стоял неподвижно, рука его застыла на весу, и лишь спустя долгое время он неуклюже опустил ее на спину Лу Юньцин.
Лу Юньцин тут же прижалась к нему еще крепче.
— А-Ши, — Сюй Цзюнь шагнул вперед. Шэн Шии немедленно оттолкнул Лу Юньцин, но оттолкнуть не смог, а потому с некоторым смущением посмотрел на подошедшего Сюй Цзюня.
— Ты чего вышел? — пояснил Шэн Шии. — Не переживай, слова, что были там, относились вовсе не к вам двоим.
Сюй Цзюнь перевел взгляд на Лу Юньцин:
— Юньцин, прости, обидели тебя зря.
Только после этого Лу Юньцин отпустила Шэн Шии и повернулась к Сюй Цзюню:
— Ничего страшного, я уже привыкла.
Сюй Цзюнь:
— ...
— У тебя просто слишком мягкий характер, вот о тебя все ноги и вытирают, — Шэн Шии вглядывался в уголок рта Лу Юньцин: ранка почти затянулась, остался лишь едва заметный шрам. — Надо дать им понять, где проходит черта, а то в следующий раз опять кто-нибудь полезет.
— В следующий раз я сам соберу компанию и не стану звать эту шайку во главе с Цзо Мином, — пообещал Сюй Цзюнь. — Юньцин, в следующий раз обязательно увидимся.
Лу Юньцин кивнула и села в машину. Сюй Цзюнь проводил их взглядом, пока они не уехали.
Стоило Сюй Цзюню вернуться, как Чжан Цючао тут же притянул его к себе и зашептал:
— Ну что там А-Ши сказал?
Сюй Цзюнь нахмурился:
— Мне кажется, Лу Юньцин ведет себя как-то странно.
— А?
— Она как будто нарочно копирует... — Сюй Цзюнь немного подумал, подбирая подходящее описание, — девушек.
— Копирует девушек? — Чжан Цючао совершенно растерялся. — В смысле?
— Манеру поведения девушки с мужчиной. Есть в этом какое-то ощущение, хотя я не уверен, — Сюй Цзюню хотелось надеяться, что он просто накручивает себя. — А может, у нее характер от природы такой.
— С какой стати ей копировать женскую манеру общения с мужчинами? Она же не г... — Чжан Цючао осекся. Погодите-ка, а Лу Юньцин вообще когда-нибудь говорила о своей ориентации?
Чжан Цючао встретился взглядом с Сюй Цзюнем, и тот кивнул:
— Ты ведь тоже это почувствовал, правда?
— Да ну не может быть... — ошеломленно выдохнул Чжан Цючао. — Но А-Ши, кажется, от этого в полном восторге. Вдруг мы ошибаемся?
— В любом случае, за А-Ши нужно приглядывать, — заключил Сюй Цзюнь.
Шэн Шии довез Лу Юньцин до дома. Лу Юньцин вышла из машины, перекинулась парами слов с охранником, и тот поднял шлагбаум. Шэн Шии высадил ее прямо у подъезда.
— Подниматься не буду, передавай привет тете, — Шэн Шии высунул руку в окно машины. — Возвращайся, не бери в голову и отдохни как следует.
— Угу, — кивнула Лу Юньцин. — Шии, веди машину аккуратнее.
— Не переживай.
Шэн Шии выкрутил руль и, напевая себе под нос песню, поехал обратно. У ворот он столкнулся с черным панамером. Охранник как раз приветствовал человека, сидевшего внутри:
— Господин Лу, столько времени вас не было. Наверное, работы невпроворот?
http://bllate.org/book/25610/3054281
Готово:
