— Ой, кстати, а где я сегодня сплю?
Цинь Гуаньлань бросил взгляд на гостиную, и в его голосе не было ни капли тепла:
— На диване или на полу. На твой выбор.
— Разве у тебя в доме нет гостевой спальни? С какой стати гостю спать на полу?
— Помоешь посуду — сможешь жить в гостевой.
Е Ци искренне не понимал, почему Цинь Гуаньлань так зациклился на этой посуде. Решил продемонстрировать свою власть?
Или пытался уколоть его тем, что он больше не заносчивый и избалованный молодой господин?
— Решай сам.
Бросив эти слова, Цинь Гуаньлань поднялся и направился в гостиную.
Приняв вид важной персоны, Е Ци две минуты пялился на посуду на столе, на самом деле раздумывая, лечь ли ему сегодня на диван или всё же на кровать.
— Я не умею пользоваться посудомоечной машиной.
Цинь Гуаньлань, прислонившись к спинке дивана, опустил взгляд на телефон:
— Значит, научишься.
Вскоре со стороны обеденного стола донесся скрип стула о паркет — Е Ци наконец-то удосужился подняться.
Значит, этот парень еще не безнадежен.
Е Ци подошел, рухнул на диван рядом с Цинь Гуаньланем и тяжело вздохнул:
— Пожалуй, я все-таки посплю здесь.
Лицо Цинь Гуаньланя потемнело.
Чужой хлеб горек
В конце концов мыть посуду в посудомоечной машине все равно пришлось Цинь Гуаньланю.
Е Ци, прижимая к груди диванную подушку, перевернулся на диване, словно капризная принцесса на горошине.
— Цинь Гуаньлань, на этом диване лежать тесно. Стоит перевернуться — и сразу падаешь на пол. Спать неудобно, слишком жестко.
— Это натуральная кожа? Откуда тут вообще такой запах?
— Кажется, мне все-таки больше подходит кровать, как думаешь?
Цинь Гуаньлань мыл руки у раковины на кухне, никак не реагируя на слова Е Ци.
— Ладно, можно и на диване, но принеси мне тогда хоть какое-нибудь одеяло.
Вытерев руки, Цинь Гуаньлань молча направился в свою спальню и закрыл за собой дверь.
Е Ци презрительно фыркнул: чего это он притворяется немым? Иногда Цинь Гуаньлань ничем от немого не отличается.
Впрочем, вскоре этот немой вышел из спальни, держа в руках шерстяное плед, и, не говоря ни слова, швырнул его прямо Е Ци на колени.
И снова молча ушел.
Жить на чужой территории, наверное, всегда так: приходится подстраиваться под чужое настроение.
Е Ци укрылся пледом, нашарил в стоявшем рядом стеллаже зарядку, чтобы подключить телефон, подхватил с журнального столика пульт и включил телевизор, наугад выбрав какую-то слезливую семейную мелодраму.
Только телефон успел загрузиться, как вдруг позвонил Цзян Сун.
Е Ци ответил, но не успел произнести и слова, как Цзян Сун на том конце провода разразился руганью:
— А-Ци, не обращай внимания на то, что пишут те придурки в чате! Мать твою, возомнили о себе невесть что!
— Пока твой дом не разорился, они только и делали, что заискивали перед тобой и вертелись хвостом у тебя за спиной.
— А теперь, блядь, отвернулись! Стадо идиотов, им уколами для сохранения беременности мозги отшибло, что ли?
Е Ци открыл в WeChat чат какой-то золотой молодежи и только тогда понял, в чем дело.
В чате состояло с десяток человек — все они были прежними приятелями Е Ци, которые вечно маялись дурью и больше всего на свете любили развлекаться.
Всего десять минут назад кто-то предложил в чате завтра вечером погонять на спорткарах в горах Минцю, да еще и тегнул Е Ци, интересуясь, поедет ли он.
— Ли Лао-лю, ты совсем умом тронулся? С чего это молодому господину Е сейчас до гонок?
— Ай, память моя дырявая! Наверное, молодой господин Е сейчас занят тем, что бегает повсюду в поисках денег, чтобы долги отдать?
— Мы же братья, если у кого-то из нас есть свободная наличность, могли бы выручить А-Ци.
— Точно. Семья Е рухнула, дяди Е больше нет, и теперь молодой господин Е остался сиротой. Так жалко на него смотреть.
……
От этих слов разило отъявленным ядом и фальшью.
Е Ци даже не пришлось ничего отвечать — Цзян Сун уже вовсю чехвостил их в чате.
Е Ци равнодушно тронул уголки губ, припоминая старые счеты.
Он прямо в чате тегнул зачинщика всего этого балагана Ли Минъяо и, зажав палец на экране, надиктовал пару голосовых сообщений:
— Ли Лао-лю, если мне не изменяет память, два года назад ты завел себе молоденькую модельку и, когда у тебя не оказалось денег на подарок, занял у меня триста тысяч, пообещав вернуть через месяц.
— Прошло уже два года, а долг все еще не возвращен. Ты и вправду забыл или прикидываешься дурачком?
Е Ци говорил совершенно обычным тоном, с легкой, небрежной усмешкой, в которой сквозила нескрываемая насмешка.
Те, кто наблюдал за перепалкой ради зрелища, тут же принялись подначивать:
— Да ладно? Ли Лао-лю, с каких это пор ты берешь в долг и не возвращаешь? Неужели даже триста тысяч отдать не можешь?
— Именно! Сам молодой господин Е пришел потребовать с тебя долг.
Прошло довольно много времени, прежде чем Ли Минъяо с натянутым смешком попытался оправдаться:
— Клевета! Триста тысяч — сумма смехотворная, я правда забыл. Чего же ты, молодой господин Е, раньше мне не напомнил?
Е Ци холодно усмехнулся:
— Хватит болтовни, возвращай деньги.
А тем временем Ли Минъяо, слушая голосовые сообщения из динамика телефона, едва не позеленел от злости.
Кто-то снова хихикнул в чате:
— Для тебя триста тысяч — сущий пустяк, а для молодого господина Е сейчас целое состояние. Давай-ка побыстрее возвращай человеку долг.
— Возвращаю, возвращаю, прямо сейчас перевожу.
Вскоре Е Ци получил от Ли Минъяо перевод на триста тысяч, после чего без долгих раздумий удалил его из друзей и заблокировал. Дело житейское.
Но на этом все не закончилось. Он тегнул Цзоу Яна, который громче всех подливал масла в огонь:
— Ах да, чуть не забыл про тебя. В прошлом году ты одолжил у меня мотоцикл лимитированной серии, чтобы покатать девчонок, но из-за кривых рук в самый мороз улетел вместе с ним прямо в озеро и стал посмешищем.
— Мой байк тогда восстановлению не подлежал, но я не стал с тобой возиться.
— Но раз уж я сейчас испытываю нехватку финансов, тебе тоже придется вернуть долг.
— Давай так: сделаю тебе скидку, с тебя полмиллиона.
Услышав это, улыбка мгновенно сползла с лица Цзоу Яна. Скрипя зубами от злости, он перевел Е Ци пятьсот тысяч.
Получив деньги, Е Ци точно так же удалил и заблокировал Цзоу Яна, а заодно вышел из этого паршивого чата.
После всех этих манипуляций Цзян Сун чувствовал себя даже более отомщенным, чем сам Е Ци.
— Вот это по-нашему, блядь, отлегло от сердца!
— Теперь в чате ни одна душа пигнуть не смеет, боятся, что ты при всех припомнишь им все их идиотские выходки.
— Кстати, ты всё еще в отеле? Переезжай лучше ко мне, потеснимся как-нибудь.
После того как Цзян Сун совершил каминг-аут, семья выгнала его из дома. Он рассчитывал только на себя и снимал неподалеку от университета крошечную однокомнатную квартиру.
— Не нужно, — полулежа на диване, Е Ци перевел триста тысяч на счет семьи, которая осаждала его требованиями вернуть долг вчера, и ответил Цзян Суну: — Я живу у Цинь Гуаньланя.
Это было сказано вскользь, но на Цзян Суна подействовало как разорвавшаяся бомба. Он взвизгнул громче сирены, испустив пронзительный вопль:
— Чего-о-о?!
Е Ци повторил еще раз.
— Погоди-ка, объясни мне, с какой стати ты живешь у Цинь Гуаньланя? Тебя похитили?
— Я и сам толком не знаю.
— Как это...
— Ладно, у меня что-то голова болит, давай позже поговорим.
Цзян Сун молча пялился в экран сброшенного вызова, на мгновение усомнившись в реальности происходящего.
Е Ци с самого детства был заклятым врагом Сун Цзыюя — они оба желали друг другу скорейшего исчезновения с лица земли.
А Цинь Гуаньлань состоял в одной компании с Сун Цзыюем, так что Е Ци, естественно, и к нему испытывал лютую неприязнь.
Однажды Е Ци прямо в лицо Цинь Гуаньланю вовсю честил его дворовым псом семьи Сун, преданным холопом и шавкой Сун Цзыюя.
Тогда Цинь Гуаньлань не сказал ни слова — лишь посмотрел на Е Ци таким тяжелым и ледяным взглядом, от которого кровь стыла в жилах.
Цинь Гуаньлань производил впечатление безжалостного типа, который среди ночи может бесшумно пробраться в чужую спальню и хладнокровно перерезать кому-нибудь горло.
И вот при таких-то взаимонакаленных отношениях Е Ци вдруг берет и поселяется у Цинь Гуаньланя!
Они что, оба головой ударились? Или это Сун Цзыюй за спиной дергает за ниточки и подослал Цинь Гуаньланя? Какой у них зловещий умысел?
Теперь Цзян Сун действительно всерьез опасался, что среди ночи Цинь Гуаньлань, пока Е Ци крепко спит, прирежет его во сне.
Высокая температура не спадает
Приняв душ в своей спальне, Цинь Гуаньлань немного поработал за компьютером.
В одиннадцать часов вечера он вышел на кухню попить воды и заметил, что Е Ци уже заснул на диване.
В гостиной горел свет, на госте были надеты его, Цинь Гуаньланя, пижамные штаны, плед накинут кое-как, а поза во сне была совершенно небрежной.
Левая рука закинута за голову, правая покоится на груди, ноги обнажены, кожа мягко мерцает в свете ламп, щиколотки тонкие.
Телевизор напротив все еще работал, издавая монотонный шум.
Цинь Гуаньлань ступал бесшумно. Подойдя ближе, он с высоты своего роста окинул взглядом Е Ци, а затем наклонился и поправил спавший набок плед.
Выключив телевизор и свет в гостиной, Цинь Гуаньлань с кружкой воды вернулся в спальню.
Е Ци, который на самом деле и не думал спать, тут же распахнул глаза. Только что ему показалось, будто рядом проплыл какой-то призрак и дернул за край одеяла.
Раз этот парень по фамилии Цинь не разрешает ему спать в гостевой, он просто проберется туда тайком.
Бесшумно поднявшись, Е Ци крадучись направился к гостевой спальне рядом с комнатой Цинь Гуаньланя, нажал на ручку двери и дернул вниз.
Чтоб его черт побрал, она оказалась заперта!
Е Ци мысленно заскрежетал зубами: Цинь Гуаньлань что, охраняет дом от него как от вора? И всё из-за какой-то немытой посуды!
Помассировав начавшие пульсировать виски, Е Ци с тяжелым сердцем вернулся на диван и кое-как улегся.
Снова включив телевизор и прислушиваясь к звукам вокруг, он наконец закрыл глаза и провалился в сон.
—
Ночь становилась всё глуше.
В три часа ночи Цинь Гуаньлань внезапно проснулся, и сон как рукой сняло.
Включив ночник, он встал, сделал несколько глотков воды, немного посидел в тишине, а затем вышел из комнаты.
В гостиной уже было темно, но телевизор по-прежнему работал, крутя какую-то нудную семейную драму — экран освещал комнату, пока герои на нем выясняли отношения.
Слабый лунный свет пробивался сквозь панорамные окна, и в сочетании с мерцанием телеэкрана этого было вполне достаточно, чтобы Цинь Гуаньлань мог разглядеть все вокруг.
Фигура на диване больше не выглядела небрежно раскинутой: Е Ци лежал на боку спиной к нему, согнувшись в три погибели, свернувшись калачиком так тесно, что казалось, будто он пытается полностью спрятаться, забившись в самую глубь пледа.
http://bllate.org/book/25527/3045445
Готово:
