Готовый перевод Honey, Say Something, I Want to Get Rich / Муж, ну скажи хоть слово! От ненависти до любви: Глава 6

— Ой, кстати, а где я сегодня сплю?

Цинь Гуаньлань бросил взгляд на гостиную, и в его голосе не было ни капли тепла:

— На диване или на полу. На твой выбор.

— Разве у тебя в доме нет гостевой спальни? С какой стати гостю спать на полу?

— Помоешь посуду — сможешь жить в гостевой.

Е Ци искренне не понимал, почему Цинь Гуаньлань так зациклился на этой посуде. Решил продемонстрировать свою власть?

Или пытался уколоть его тем, что он больше не заносчивый и избалованный молодой господин?

— Решай сам.

Бросив эти слова, Цинь Гуаньлань поднялся и направился в гостиную.

Приняв вид важной персоны, Е Ци две минуты пялился на посуду на столе, на самом деле раздумывая, лечь ли ему сегодня на диван или всё же на кровать.

— Я не умею пользоваться посудомоечной машиной.

Цинь Гуаньлань, прислонившись к спинке дивана, опустил взгляд на телефон:

— Значит, научишься.

Вскоре со стороны обеденного стола донесся скрип стула о паркет — Е Ци наконец-то удосужился подняться.

Значит, этот парень еще не безнадежен.

Е Ци подошел, рухнул на диван рядом с Цинь Гуаньланем и тяжело вздохнул:

— Пожалуй, я все-таки посплю здесь.

Лицо Цинь Гуаньланя потемнело.

Чужой хлеб горек

В конце концов мыть посуду в посудомоечной машине все равно пришлось Цинь Гуаньланю.

Е Ци, прижимая к груди диванную подушку, перевернулся на диване, словно капризная принцесса на горошине.

— Цинь Гуаньлань, на этом диване лежать тесно. Стоит перевернуться — и сразу падаешь на пол. Спать неудобно, слишком жестко.

— Это натуральная кожа? Откуда тут вообще такой запах?

— Кажется, мне все-таки больше подходит кровать, как думаешь?

Цинь Гуаньлань мыл руки у раковины на кухне, никак не реагируя на слова Е Ци.

— Ладно, можно и на диване, но принеси мне тогда хоть какое-нибудь одеяло.

Вытерев руки, Цинь Гуаньлань молча направился в свою спальню и закрыл за собой дверь.

Е Ци презрительно фыркнул: чего это он притворяется немым? Иногда Цинь Гуаньлань ничем от немого не отличается.

Впрочем, вскоре этот немой вышел из спальни, держа в руках шерстяное плед, и, не говоря ни слова, швырнул его прямо Е Ци на колени.

И снова молча ушел.

Жить на чужой территории, наверное, всегда так: приходится подстраиваться под чужое настроение.

Е Ци укрылся пледом, нашарил в стоявшем рядом стеллаже зарядку, чтобы подключить телефон, подхватил с журнального столика пульт и включил телевизор, наугад выбрав какую-то слезливую семейную мелодраму.

Только телефон успел загрузиться, как вдруг позвонил Цзян Сун.

Е Ци ответил, но не успел произнести и слова, как Цзян Сун на том конце провода разразился руганью:

— А-Ци, не обращай внимания на то, что пишут те придурки в чате! Мать твою, возомнили о себе невесть что!

— Пока твой дом не разорился, они только и делали, что заискивали перед тобой и вертелись хвостом у тебя за спиной.

— А теперь, блядь, отвернулись! Стадо идиотов, им уколами для сохранения беременности мозги отшибло, что ли?

Е Ци открыл в WeChat чат какой-то золотой молодежи и только тогда понял, в чем дело.

В чате состояло с десяток человек — все они были прежними приятелями Е Ци, которые вечно маялись дурью и больше всего на свете любили развлекаться.

Всего десять минут назад кто-то предложил в чате завтра вечером погонять на спорткарах в горах Минцю, да еще и тегнул Е Ци, интересуясь, поедет ли он.

— Ли Лао-лю, ты совсем умом тронулся? С чего это молодому господину Е сейчас до гонок?

— Ай, память моя дырявая! Наверное, молодой господин Е сейчас занят тем, что бегает повсюду в поисках денег, чтобы долги отдать?

— Мы же братья, если у кого-то из нас есть свободная наличность, могли бы выручить А-Ци.

— Точно. Семья Е рухнула, дяди Е больше нет, и теперь молодой господин Е остался сиротой. Так жалко на него смотреть.

……

От этих слов разило отъявленным ядом и фальшью.

Е Ци даже не пришлось ничего отвечать — Цзян Сун уже вовсю чехвостил их в чате.

Е Ци равнодушно тронул уголки губ, припоминая старые счеты.

Он прямо в чате тегнул зачинщика всего этого балагана Ли Минъяо и, зажав палец на экране, надиктовал пару голосовых сообщений:

— Ли Лао-лю, если мне не изменяет память, два года назад ты завел себе молоденькую модельку и, когда у тебя не оказалось денег на подарок, занял у меня триста тысяч, пообещав вернуть через месяц.

— Прошло уже два года, а долг все еще не возвращен. Ты и вправду забыл или прикидываешься дурачком?

Е Ци говорил совершенно обычным тоном, с легкой, небрежной усмешкой, в которой сквозила нескрываемая насмешка.

Те, кто наблюдал за перепалкой ради зрелища, тут же принялись подначивать:

— Да ладно? Ли Лао-лю, с каких это пор ты берешь в долг и не возвращаешь? Неужели даже триста тысяч отдать не можешь?

— Именно! Сам молодой господин Е пришел потребовать с тебя долг.

Прошло довольно много времени, прежде чем Ли Минъяо с натянутым смешком попытался оправдаться:

— Клевета! Триста тысяч — сумма смехотворная, я правда забыл. Чего же ты, молодой господин Е, раньше мне не напомнил?

Е Ци холодно усмехнулся:

— Хватит болтовни, возвращай деньги.

А тем временем Ли Минъяо, слушая голосовые сообщения из динамика телефона, едва не позеленел от злости.

Кто-то снова хихикнул в чате:

— Для тебя триста тысяч — сущий пустяк, а для молодого господина Е сейчас целое состояние. Давай-ка побыстрее возвращай человеку долг.

— Возвращаю, возвращаю, прямо сейчас перевожу.

Вскоре Е Ци получил от Ли Минъяо перевод на триста тысяч, после чего без долгих раздумий удалил его из друзей и заблокировал. Дело житейское.

Но на этом все не закончилось. Он тегнул Цзоу Яна, который громче всех подливал масла в огонь:

— Ах да, чуть не забыл про тебя. В прошлом году ты одолжил у меня мотоцикл лимитированной серии, чтобы покатать девчонок, но из-за кривых рук в самый мороз улетел вместе с ним прямо в озеро и стал посмешищем.

— Мой байк тогда восстановлению не подлежал, но я не стал с тобой возиться.

— Но раз уж я сейчас испытываю нехватку финансов, тебе тоже придется вернуть долг.

— Давай так: сделаю тебе скидку, с тебя полмиллиона.

Услышав это, улыбка мгновенно сползла с лица Цзоу Яна. Скрипя зубами от злости, он перевел Е Ци пятьсот тысяч.

Получив деньги, Е Ци точно так же удалил и заблокировал Цзоу Яна, а заодно вышел из этого паршивого чата.

После всех этих манипуляций Цзян Сун чувствовал себя даже более отомщенным, чем сам Е Ци.

— Вот это по-нашему, блядь, отлегло от сердца!

— Теперь в чате ни одна душа пигнуть не смеет, боятся, что ты при всех припомнишь им все их идиотские выходки.

— Кстати, ты всё еще в отеле? Переезжай лучше ко мне, потеснимся как-нибудь.

После того как Цзян Сун совершил каминг-аут, семья выгнала его из дома. Он рассчитывал только на себя и снимал неподалеку от университета крошечную однокомнатную квартиру.

— Не нужно, — полулежа на диване, Е Ци перевел триста тысяч на счет семьи, которая осаждала его требованиями вернуть долг вчера, и ответил Цзян Суну: — Я живу у Цинь Гуаньланя.

Это было сказано вскользь, но на Цзян Суна подействовало как разорвавшаяся бомба. Он взвизгнул громче сирены, испустив пронзительный вопль:

— Чего-о-о?!

Е Ци повторил еще раз.

— Погоди-ка, объясни мне, с какой стати ты живешь у Цинь Гуаньланя? Тебя похитили?

— Я и сам толком не знаю.

— Как это...

— Ладно, у меня что-то голова болит, давай позже поговорим.

Цзян Сун молча пялился в экран сброшенного вызова, на мгновение усомнившись в реальности происходящего.

Е Ци с самого детства был заклятым врагом Сун Цзыюя — они оба желали друг другу скорейшего исчезновения с лица земли.

А Цинь Гуаньлань состоял в одной компании с Сун Цзыюем, так что Е Ци, естественно, и к нему испытывал лютую неприязнь.

Однажды Е Ци прямо в лицо Цинь Гуаньланю вовсю честил его дворовым псом семьи Сун, преданным холопом и шавкой Сун Цзыюя.

Тогда Цинь Гуаньлань не сказал ни слова — лишь посмотрел на Е Ци таким тяжелым и ледяным взглядом, от которого кровь стыла в жилах.

Цинь Гуаньлань производил впечатление безжалостного типа, который среди ночи может бесшумно пробраться в чужую спальню и хладнокровно перерезать кому-нибудь горло.

И вот при таких-то взаимонакаленных отношениях Е Ци вдруг берет и поселяется у Цинь Гуаньланя!

Они что, оба головой ударились? Или это Сун Цзыюй за спиной дергает за ниточки и подослал Цинь Гуаньланя? Какой у них зловещий умысел?

Теперь Цзян Сун действительно всерьез опасался, что среди ночи Цинь Гуаньлань, пока Е Ци крепко спит, прирежет его во сне.

Высокая температура не спадает

Приняв душ в своей спальне, Цинь Гуаньлань немного поработал за компьютером.

В одиннадцать часов вечера он вышел на кухню попить воды и заметил, что Е Ци уже заснул на диване.

В гостиной горел свет, на госте были надеты его, Цинь Гуаньланя, пижамные штаны, плед накинут кое-как, а поза во сне была совершенно небрежной.

Левая рука закинута за голову, правая покоится на груди, ноги обнажены, кожа мягко мерцает в свете ламп, щиколотки тонкие.

Телевизор напротив все еще работал, издавая монотонный шум.

Цинь Гуаньлань ступал бесшумно. Подойдя ближе, он с высоты своего роста окинул взглядом Е Ци, а затем наклонился и поправил спавший набок плед.

Выключив телевизор и свет в гостиной, Цинь Гуаньлань с кружкой воды вернулся в спальню.

Е Ци, который на самом деле и не думал спать, тут же распахнул глаза. Только что ему показалось, будто рядом проплыл какой-то призрак и дернул за край одеяла.

Раз этот парень по фамилии Цинь не разрешает ему спать в гостевой, он просто проберется туда тайком.

Бесшумно поднявшись, Е Ци крадучись направился к гостевой спальне рядом с комнатой Цинь Гуаньланя, нажал на ручку двери и дернул вниз.

Чтоб его черт побрал, она оказалась заперта!

Е Ци мысленно заскрежетал зубами: Цинь Гуаньлань что, охраняет дом от него как от вора? И всё из-за какой-то немытой посуды!

Помассировав начавшие пульсировать виски, Е Ци с тяжелым сердцем вернулся на диван и кое-как улегся.

Снова включив телевизор и прислушиваясь к звукам вокруг, он наконец закрыл глаза и провалился в сон.

—

Ночь становилась всё глуше.

В три часа ночи Цинь Гуаньлань внезапно проснулся, и сон как рукой сняло.

Включив ночник, он встал, сделал несколько глотков воды, немного посидел в тишине, а затем вышел из комнаты.

В гостиной уже было темно, но телевизор по-прежнему работал, крутя какую-то нудную семейную драму — экран освещал комнату, пока герои на нем выясняли отношения.

Слабый лунный свет пробивался сквозь панорамные окна, и в сочетании с мерцанием телеэкрана этого было вполне достаточно, чтобы Цинь Гуаньлань мог разглядеть все вокруг.

Фигура на диване больше не выглядела небрежно раскинутой: Е Ци лежал на боку спиной к нему, согнувшись в три погибели, свернувшись калачиком так тесно, что казалось, будто он пытается полностью спрятаться, забившись в самую глубь пледа.

http://bllate.org/book/25527/3045445