Его дяди не раз спорили с ним по этому поводу, утверждая, что магазин остался от отца и у внука нет прав на наследство — оно принадлежит только им двоим, братьям.
Однако дед перед смертью оставил завещание, в котором четко прописал, что магазин переходит внуку. Дяди не могли ничего поделать: документ был заверен, все юридические формальности соблюдены, а черным по белому написано, что владельцем является внук.
Линь Чжэньнань сказал Хао Юсину:
— Сходи сначала присмотри помещение, а я пока приберусь в своей лавчонке.
Хао Юсин кивнул и, прихватив пятьдесят тысяч юаней, вышел на улицу, поймал такси и направился в центр города.
Линь Чжэньнань принялся наводить порядок. Ценных вещей в его магазине почти не было: картины и каллиграфия — лишь работы местных мастеров, на что-то более значимое у него просто не хватало средств. Книги — в основном печатные издания времен Китайской Республики, а вот ксилографий эпохи Сун или Юань у него не было ни одной. В наше время такие экземпляры — величайшая редкость.
Пока он склонился над своими сокровищами, в лавку вошла пожилая женщина. Одета она была просто, а в руках держала матерчатую сумку, которая выглядела довольно увесистой. Глядя на нее, Линь Чжэньнань предположил, что она пришла что-то продать.
Он с улыбкой спросил:
— Бабушка, вы хотите что-то купить или, наоборот, что-то продаете?
Старушка, поджав беззубые губы, ответила:
— Где уж мне покупать ваши безделушки. Я пришла продать кое-что.
Линь Чжэньнань вежливо произнес:
— Что же вы хотите продать? Покажите, пожалуйста.
Старушка с трудом подняла сумку и поставила её на прилавок. Затем она достала предмет, завернутый в хлопчатобумажную ткань. Судя по очертаниям, это была статуэтка. Линь Чжэньнань не стал помогать, позволив женщине самой разворачивать сверток. Таковы правила в антикварном деле: если хозяин лавки сам начнет открывать чужую вещь и случайно повредит её, будет сложно разобраться, кто виноват — он или дефект уже был до этого.
Старушка медленно развернула ткань, и перед Линь Чжэньнанем предстала Белофритовая Гуаньинь.
Лик бодхисаттвы был величественным. Нефрит имел легкий желтоватый оттенок, был маслянистым на ощупь и в свете ламп словно излучал мягкое сияние. Если присмотреться, в местах, где сохранилась «кожица» камня, были видны крошечные поры, напоминающие поры на человеческой коже. Линь Чжэньнань сразу понял, что это типичный признак высококачественного нефрита из Хотана (Синьцзян), причем это был редчайший «бараний жир».
Статуэтка высотой около фута, с изящной и строгой пластикой, судя по стилю резьбы, относилась к середине династии Мин. Найти в наши дни нефритовую Гуаньинь такого размера — большая удача.
Сердце Линь Чжэньнаня радостно екнуло. Он спросил:
— Бабушка, вы действительно хотите её продать? Сколько вы за неё просите?
Старушка прошамкала:
— Я и сама не знаю, сколько она стоит. Моему старику нужно лечение, в больнице сказали — пятьсот тысяч. Но… если вы дадите пятьдесят тысяч, я продам её вам.
Линь Чжэньнань удивленно спросил:
— Почему вы просите пятьдесят тысяч, если больнице нужно пятьсот?
Старушка смахнула слезу:
— Я знаю, что мой старик уже безнадежен. Если продолжать лечение, мы только влезем в огромные долги, а толку не будет. Да и понимаю я, что эта статуэтка вряд ли стоит пятьсот тысяч.
Линь Чжэньнань счел старушку удивительно честным человеком. Он спросил:
— А чем болен ваш муж?
Она всхлипнула:
— Врачи сказали, что у него рак легких в последней стадии. Операция уже не имеет смысла, посоветовали просто поддерживать его дома.
Линь Чжэньнань понимал: это стандартная отговорка больниц, когда видят, что у людей нет денег. Будь они богачами, врачи бы боролись за каждую копейку. Он сказал:
— Бабушка, не плачьте. Ваша нефритовая Гуаньинь очень ценная. Я дам за неё пятьсот пятьдесят тысяч. Надеюсь, это поможет.
Старушка не сразу поняла:
— А? Пятьдесят пять тысяч? Это даже на пять тысяч больше, чем я просила… Ой, что вы сказали? Пятьсот пятьдесят тысяч? Я не ослышалась?
Она решила, что либо сама выжила из ума, либо хозяин лавки. Линь Чжэньнань улыбнулся:
— Вы не ослышались. Я предлагаю пятьсот пятьдесят тысяч. Это вещь эпохи Мин, она стоит этих денег.
Старушка широко открыла глаза:
— Правда? Вы не шутите?
— Конечно, правда. Разве я стал бы шутить с человеком в вашем возрасте? Вот пятьдесят тысяч наличными, а остальные пятьсот мы переведем в банке.
Он достал деньги, которые приготовил для своих нужд, и передал их старушке. Та, не веря своему счастью, начала пересчитывать купюры, бормоча:
— Какой добрый человек… Не зря я столько лет молилась Гуаньинь. В мире еще много добра.
Линь Чжэньнань терпеливо ждал. Когда старушка закончила, он отвел её в ближайшее отделение банка, помог оформить карту и перевел оставшуюся сумму, попросив сотрудников банка засвидетельствовать перевод, чтобы женщина была спокойна.
Выйдя из банка, Линь Чжэньнань спросил:
— Бабушка, эта статуэтка досталась вам от предков? Есть ли у вас еще что-то подобное?
Она покачала головой:
— Нет, это не наследство. Мой старик нашел её в ручье после сильного наводнения, когда был молодым.
Линь Чжэньнань насторожился: если она найдена у ручья, возможно, размыло древнее захоронение, и там могло быть что-то еще.
— А ваш муж тогда нашел только одну вещь?
Старушка нахмурилась:
— Помню, он принес несколько таких старинных предметов, но потом они начали загадочным образом исчезать. У нас дома постоянно что-то пропадало, поэтому мы и стали беднее. Люди говорили, что мы принесли в дом нечистую вещь.
Линь Чжэньнань не придал этому значения — старики часто бывают суеверны. Он улыбнулся:
— Наверное, их просто украли воры. Зато посмотрите: вы продали статуэтку за пятьсот пятьдесят тысяч — это куда ценнее того, что вы потеряли.
Старушка обрадовалась:
— А ведь и правда! Жаль только, что моему старику осталось недолго, он бы так радовался.
— Где вы живете? — спросил Линь Чжэньнань. — Я как-нибудь заеду навестить вашего мужа. Я знаю хороших врачей, может, еще можно что-то сделать?
Старушка взволнованно схватила его за руки:
— Правда? Если вы его спасете, я верну вам все эти пятьсот тысяч! Мы живем в деревне Тяньвандун, моего мужа зовут Ван Лаоши, спросите любого, его там знают.
Деревня Тяньвандун находилась в восьмидесяти-девяноста километрах от города, в глухой горной местности. Линь Чжэньнань поймал такси. Водитель поначалу отказывался ехать по плохой дороге, но стоило Линь Чжэньнаню выложить десять стоюаневых купюр, как он тут же расплылся в улыбке и пообещал доставить старушку в целости и сохранности. На всякий случай Линь Чжэньнань записал номер машины.
***
Вернувшись в лавку, Линь Чжэньнань взял в руки нефритовое изваяние Гуаньинь, не в силах оторвать взгляд.
В его голове раздался голос Паука:
— Сегодня ты сорвал большой куш, везет же тебе.
Линь Чжэньнань с гордостью ответил:
— Еще бы! Не забывай, с кем имеешь дело. У меня удача через край бьет.
Паук фыркнул:
— Ха! Ты хоть понимаешь, что именно нашел? Если я не скажу, никогда не узнаешь.
— Не держи меня за профана, — парировал Линь Чжэньнань. — Это нефрит из Хотана, эпоха Мин. Такая вещь стоит миллионы.
— Миллионы — это ерунда, — презрительно бросил Паук. — Самое ценное скрыто внутри статуэтки.
— Внутри? Там есть какой-то механизм?
Линь Чжэньнань принялся крутить статуэтку в руках. Встряхнул её — внутри что-то тихо стукнуло. Действительно, внутри было пустое пространство!
Он вооружился лупой и принялся внимательно осматривать основание. На дне, в месте, которое невозможно было заметить невооруженным глазом, обнаружился тонкий шов. Линь Чжэньнань аккуратно соскоблил слой клея, который оказался рыбьим клеем, и, поддев пальцем, повернул кусочек нефрита. Раздался щелчок, и маленькая нефритовая пластинка выпала.
Заглянув внутрь, он увидел бронзовое кольцо.
Линь Чжэньнань был разочарован:
— Я-то думал, там сокровища, а это просто старое бронзовое кольцо.
Тем не менее он достал его. Кольцо было отлито из бронзы, на нем были изображены два дракона, поддерживающие корону. Линь Чжэньнань решил, что это не китайская работа: в китайской традиции драконы обычно играют с жемчужиной, а сочетание драконов и короны наводило на мысли о влиянии Юго-Восточной Азии или британских колонизаторов. Впрочем, вещица старинная, и на том спасибо.
Он привычно надел кольцо на средний палец. В ту же секунду его пронзила острая боль. Кольцо словно ожило, по нему пробежали разноцветные искры, а драконы начали извиваться. Кольцо начало буквально врастать в плоть.
Линь Чжэньнань запаниковал, пытаясь сорвать его, но оно словно приклеилось к пальцу. Он бросился за кусачками, чтобы перекусить бронзу, но кольцо так глубоко ушло в кожу, что подцепить его было невозможно. В порыве отчаяния он случайно прищемил кусачками собственный палец.
Из раны хлынула кровь, и драконы на кольце, словно живые существа, начали жадно её впитывать. Линь Чжэньнань застыл, забыв о боли, и смотрел, как кольцо пьет его кровь. Вскоре оно насытилось, боль утихла, и Линь Чжэньнань легко снял кольцо с пальца.
Он с негодованием швырнул его на пол:
— Проклятая вещь! Ты что, вампир?
Паук в его голове расхохотался:
— О мой милый хозяин, ты и правда не разбираешься в сокровищах! За этой вещью охотились великие люди, из-за неё пролились реки крови, а ты её выбрасываешь? Смех, да и только!
— Эй, старый паук, объясни толком, что в нем особенного? Это же просто кусок меди!
— Легенды гласят, что это кольцо принадлежало Великому Императору, жившему миллиарды лет назад. Внутри него целая вселенная, говорят, через него можно попасть к другим звездам. Это своего рода пространственный челнок.
— Опять легенды! Ты сам-то там был? Хоть что-то видел?
Паук притих, а потом обиженно пробормотал:
— Я бы и сам хотел заглянуть, но у меня нет такой силы. Кольцо должно признать хозяина, а чтобы войти в его пространство, нужна кровь.
Линь Чжэньнань кивнул. Он осторожно поднял кольцо с пола, но надевать его снова не спешил.
— И как мне попасть внутрь?
— Кольцо уже приняло тебя. Просто сосредоточься и скажи: «Хочу войти» или «Хочу выйти». Это просто.
Линь Чжэньнань все еще сомневался, боясь, что Паук его обманывает.
— Если я не смогу выйти, что мне делать?
Паук презрительно ответил:
— Если боишься, проверь на любой вещи из лавки.
Линь Чжэньнань решил попробовать. Он указал на кусачки и прошептал:
— Кусачки, внутрь!
Кусачки мгновенно исчезли. Линь Чжэньнань остолбенел. Он тут же скомандовал:
— Кусачки, наружу!
Они тут же появились на полу. Линь Чжэньнань не мог поверить своим глазам: неужели у него галлюцинации?
***
Линь Чжэньнань все еще не решался войти внутрь сам, но понял, что это идеальное место для хранения вещей. Вечером он решил отправиться в подвал своего арендованного дома и переместить все старинные серебряные монеты в пространство кольца, чтобы они всегда были под рукой и никто не мог их украсть.
Предвкушая удачу, он надел кольцо на средний палец. На этот раз никакой боли не было. Линь Чжэньнань принялся собирать самые ценные вещи из лавки и отправлять их в кольцо. Вскоре лавка опустела на треть, и в ней стало просторно.
Он был в восторге. А если заняться логистикой? Да с таким-то инструментом он озолотится!
Всю ночь он развлекался, перемещая вещи туда и обратно. Позже он пробрался в свой подвал и одним махом отправил все ящики с монетами в пространство кольца. Это было невероятное чувство.
Затем он отправился на улицу с уличной едой и ради забавы начал «собирать» лучшие деликатесы с прилавков в свое кольцо. Он не хотел воровать, просто решил, что потом как-нибудь придет и щедро расплатится с владельцами. На ночной улице творилась чертовщина: еда исчезала прямо на глазах у озадаченных продавцов, а Линь Чжэньнань, наблюдая за их растерянными лицами, еле сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос.
http://bllate.org/book/25518/3044041
Готово:
