Цзян Чанъи перевел взгляд с одного на другое и любопытно спросил: — А если я оплошаю?
— Оплошаешь? — Гуй Нун тихонько усмехнулся, и его взгляд — то ли осмысленный, то ли праздный — снова скользнул по глазам парня. — Тогда будет совсем неплохо, если эта твоя пара глаз останется у меня в качестве украшения для моей жемчужины.
Цзян Чанъи: «…» Ну точно ненормальный!
После того как Гуй Нун выставил его вон, Цзян Чанъи с трудом поднялся на ноги и, хромая, поплелся к окну, намереваясь вылезти через него.
— Дверь справа от тебя, — глядя на него как на умалишенного, произнес Гуй Нун.
Цзян Чанъи смущенно развернулся: — Профессиональная деформация, профессиональная деформация… — Открыв дверь и уже собираясь выйти, за спиной он снова услышал голос Гуй Нуна: — Тебе не нужно показаться лекарю?
Цзян Чанъи остановился, оглянулся и увидел, что Гуй Нун подпер голову рукой, а затем указательным пальцем постучал себя по виску: — Подозреваю, с твоей головой что-то не так.
Цзян Чанъи, который уже было решил, что в том проснулась совесть, и собрался растрогаться: «…»
— Не стоит, лучше прибереги это для Павильонного Мастера, чтобы ты сам мог себя осмотреть! — С этими словами он умчался так быстро, что и след простыл, и не осталось ни следа от его недавнего болезненного вида.
……
Вернувшись на улицу, Цзян Чанъи затерялся в шумной толпе. Он неспешно прогуливался, насвистывая легкий мотивчик и непринужденно поигрывая изящным кинжалом, который неизвестно когда появился у него на кончиках пальцев, а в уголках его губ застыла лукавая улыбка.
— Ты действительно сможешь украсть ее у него за три дня? — раздался сомневающийся голос Системы.
Цзян Чанъи фыркнул, начисто игнорируя этого главного виновника его недавней социальной смерти.
Проигнорированная Система: «…» Она забыла, что ее хозяин — жуткий скряга.
— Запуск принудительного протокола исполнения — не моя вина… Это произошло автоматически из-за обнаружения отказа хозяина сотрудничать с заданием…
Цзян Чанъи снова издал фырканье, полное насмешки.
А в это время на верхнем этаже Павильона Тяньцюэ Гуй Нун поглаживал пустой потайной карман в своем рукаве, и в глубине его глаз мелькнул слабый огонек интереса.
— …Хех, — тихонько усмехнулся он. — А я тебя, пожалуй, недооценил.
Глава 4. Пойман с поличным
Цзян Чанъи снова сделал кувырок и ловко впрыгнул в комнату через окно. Внутри по-прежнему было пусто. Он неспешно покрутился на месте, привычным движением смахнул с полки нефритовый колокольчик и принялся перебирать его в пальцах.
Система, наблюдавшая за тем, как он слоняется без дела и с абсолютным спокойствием прибирает к рукам чужие вещи, наконец не выдержала: — Ты вчера целый день вот так прошатался, а сегодня всё еще не спешишь добыть эту жемчужину?
Цзян Чанъи цыкнул языком, непринужденно уселся за столом и закинул ногу на ногу: — Разве я не хожу сюда каждый день, чтобы искать его? Он сам постоянно прячется от меня, что я по-твоему могу сделать? В конце концов, во всем виновата ты, от твоей Системы толку как от козла молока. Если бы ты могла отслеживать, где он находится, разве стал бы я изнашивать все окна в попытках его поймать…
Система, которую снова отчитали: «…» Она точно нашла себе предка на свою голову.
С того вечера, когда Цзян Чанъи перестал обращать на нее внимание, любые ее слова уходили в никуда, как камень в воду. Раньше они хотя бы препирались, а теперь он перешел на чистый бойкот. Она даже начала подозревать, что у нее произошел какой-то сбой, из-за чего Цзян Чанъи просто не слышит ее голос.
После суток холодной войны ей пришлось самой смиренно и искренне извиниться и пообещать больше не выдавать случайных заданий, не активировать принудительную систему и во всем следовать его темпу — только тогда Цзян Чанъи сменил гнев на милость.
Впрочем, ради задания стоило и потерпеть. Так Система успокаивала сама себя. — У меня нет таких широких полномочий…
Цзян Чанъи вздохнул и беспомощно махнул рукой: — Я так и знал.
Эфирный шум пронесся по проводам Системы, будто ее замкнуло от злости: — Ты бы хоть дослушал меня до конца!
Цзян Чанъи потер виски: — Не ори так громко, оглушишь меня — кто тебе задания выполнять будет?
Мысленно наложив на себя блок «код спокойствия», Система пересилила гнев и произнесла: — Хоть я не могу вести точечное отслеживание, я способна просканировать округу в радиусе пятисот метров на наличие его ауры.
— Раньше сказать не могла?
Система: «…» А ты давал мне шанс?!
Выслушав ее, Цзян Чанъи подпрыгнул на стуле, совершил сальто назад и с наглым видом распахнул двери павильона.
Он стоял на вершине великолепного терема. Внизу, на глубине сотен метров, тысячи огней мерцали подобно россыпи искрящегося золота, освещая ярусы крыш, где бесконечным потоком двигались люди, а алые рукава развевались подобно бабочкам. Мелодии струнных и духовых инструментов прорезали воздух, оставляя долгое эхо. Между резными перилами и нефритовыми балюстрадами переливался свет, а звон серебряных монет, бросаемых игроками в кости, смешивался с безудержным смехом и вздохами.
Медленно спускаясь по лестнице, Цзян Чанъи наугад схватил за шкирку слугу, чей наряд заметно отличался от одежды остальных, и с улыбкой посмотрел на него: — Братец, у меня тут есть дело к твоему Павильонному Мастеру. Не подскажешь, куда это он отправился по делам?
С этими словами он поиграл кинжалом, утащенным у Гуй Нуна, и тихонько добавил: — Лучше выкладывай всё как есть, не то этот твой господин заберет кинжал прямо из твоего распоровшегося животица…
По глади озера шла рябь, у берегов распускались лотосы. В водной беседке на циновке сидел Гуй Нун. На нем были простые белые одежды без замысловатых узоров — лишь серебряными нитями по ткани были вышиты скрытые облачные мотивы. Его длинные волосы были собраны и падали на спину. Наклонив чайник, он лил кипяток в чашки; от напитка поднимался густой пар, разнося вокруг насыщенный аромат.
Стоявший рядом охранник во всем черном почтительно согнулся в поклоне: — Хозяин, господин Цзян все эти два дня заходил в ваши покои, но вас на месте не было, к тому же… — Сяо Ян запнулся и, лишь получив от Гуй Нуна знак продолжать, договорил: — Каждый раз он уносил из ваших покоев кое-какие мелочи.
Гуй Нун, похоже, именно этого и ожидал, но держался совершенно невозмутимо: — Пусть берет. Всё равно заставлю его потом всё по крупицам вернуть.
От этой фразы у Сяо Яна мурашки побежали по коже, и он мысленно поставил Цзян Чанъи свечку за упокой.
— Есть еще дела?
Вспомнив, как последние дни кто-то постоянно порхал под крышей павильона, Сяо Ян озадаченно произнес: — Хозяин, вы разве не говорили господину Цзяну, что ему уже разрешено свободно входить в Павильон Тяньцюэ и выходить из него? Почему он всякий раз являеся не через дверь, а лазает через окна?
Гуй Нун тронул уголки губ легкой улыбкой: — Хех… Судя по его словам, это у него профессиональная деформация. Раз уж ему нравится лазать в окна, пусть развлекается.
Раздались легкие шаги. Тонкая нефритовая рука приподняла занавеску, и прежде чем показалась сама гостья, раздался медовый женский голос: — У Павильонного Мастера сегодня прекрасное настроение~ Приключилось что-то радостное?
Сяо Ян поклонился Гуй Нуну и быстро удалился.
Гуй Нун стер с лица улыбку и неторопливо отпил чаю. Женщину это ничуть не смутило: покачивая бедрами в алом платье, она подошла к Гуй Нуну, опустилась рядом и капризно протянула: — Павильонный Мастер вечно занят государственными делами, Цинь-эр так трудно выдаться минутка повидаться с вами.
Тяжелый шлейф приторных духов от сидящей рядом женщины ударил в нос, и Гуй Нун невольно опустил взгляд: у девушки был слишком плотный слой пудры, румяна неестественно выделялись на мертвенно-бледном лице, а губная помада и вовсе расплылась за контур губ. Бросив на нее мимолетный взгляд, он тут же отвернулся: — …Раз знаешь, что я занят, нечего лишний раз докучать.
И добавил следом: — К тому же, я не люблю, когда ко мне подсаживаются так близко. Отойди.
Сыма Цин капризно изогнула пальчики и тихо рассмеялась, прижав их к губам: — Ой, Павильонный Мастер шутник~ — Тем не менее она послушно встала и пересела на противоположное место.
В этот момент сопровождавшая Сыма Цин служанка вовремя подала голос: — Госпожа, разве вы не приготовили своими руками османтусовые пирожные с молочной начинкой, чтобы преподнести их Павильонному Мастеру на пробу?
Улыбка на лице Сыма Цин застыла, и она бросила свирепый взгляд на стоявшую рядом служанку Би Тао: — Я беседую с Павильонным Мастером, с какой стати ты, девчонка-служанка, встреваешь в разговор?
Би Тао лишь слабо улыбнулась, поставила коробку с едой на стол и произнесла: — Рабыня лишь боялась, что старания госпожи пропадут даром, да и Секретарь желает, чтобы ваше желание исполнилось.
Гуй Нун молча наблюдал за их перепалкой и бросил беспристрастный взгляд на служанку. Би Тао потушила взор, смиренно поклонилась и отошла в сторону.
Цзян Чанъи обошел множество мест и наконец заметил неподалеку знакомые силуэты. Увидев, как двое — в красном и в белом — сидят друг напротив друга, он почувствовал странное раздражение. Вот почему ему никак не удавалось отыскать этого затворника: оказывается, тот принимал гостей, из-за чего самому Цзян Чанъи пришлось изрядно поплутать. С этой мыслью он решительно зашагал вперед.
Сыма Цин как раз наливала чай Гуй Нуну, когда чья-то тень заслонила свет. Подняв удивленный взгляд, она увидела улыбающегося юношу. Тот подошел, кивнул ей с улыбкой, а затем с абсолютно естественным видом устроился рядом с Гуй Нуном и произнес звонким голосом: — Целый день от меня прятался, ну ты и задал мне задачку, братец~
Последнее слово — братец — он протянул с кокетливой интонацией, хотя в глазах плясали самые лукавые и насмешливые искорки.
Сыма Цин аккуратно доразлила чай и украдкой покосилась на Гуй Нуна, но тот лишь искоса глянул на нахала. Он позволил юноше придвинуться еще ближе, и даже когда рука Цзян Чанъи непринужденно легла ему на колено, лишь слегка придержал ее, предупреждающе зыркнув на парня. Сыма Цин невольно подумала: Разве он не терпеть не может чужие прикосновения? Почему же сейчас этот юноша сидит практически у него на коленях, а он даже слова не говорит?
Она внимательно оглядела юношу: на нем были точно такие же белые одежды, черный пояс подчеркивал его стройную гибкую талию, длинные волосы были собраны высоко на макушке, а в глазах играл живой свет и лукавая улыбка. Поймав его взгляд, Сыма Цин на секунду опешила и поспешно отвела глаза.
Зато сам Цзян Чанъи первым подал голос: — А это еще кто?
Глава 5. Русал
Сыма Цин поднялась с места и грациозно поклонилась, ее голос звучал мягко: — Можете звать меня просто Цинь-эр, молодой господин.
Цзян Чанъи задумчиво кивнул и одарил ее лучезарной улыбкой: — А меня зовут Цзян Чанъи. Мое имя.
Глядя на двоих молодых людей в одинаковых одеждах, которые сидели едва ли не в обнимку и вели себя изнеженно и непринужденно, Сыма Цин промолчала добрую минуту, после чего произнесённое прозвучало с некоторой досадой: — Раз уж пришел молодой господин Цзян, Павильонный Мастер совсем перестал обращать на меня внимание, так что не стану навязываться. Но Павильонный Мастер должен помнить, что через полмесяца у меня день рождения, и Цинь-эр будет ждать вас~
Уходя, она то ли оступилась, то ли потеряла равновесие и качнулась прямо на сидящих мужчин. Цзян Чанъи мгновенно вскочил на ноги и бережно поддержал ее под руки, выравнивая: — Осторожнее, барышня.
Сыма Цин бросила на него долгий взгляд, поблагодарила и, приподняв подол юбки, удалилась. Пройдя какое-то расстояние, Би Тао семенила сзади, явно собираясь что-то сказать, но Сыма Цин рассеянно проверила пустой потайной карман на своем манжете и холодно бросила: — Не видела разве, как они воркуют? Мне и слова не удавалось вставить, стоять там третьей лишней дурой?
Би Тао оглянулась назад: двое в беседке сидели, тесно прижавшись друг к другу, и эта картина выглядела на редкость гармонично. Впрочем, раз задание было выполнено, она решила больше ничего не говорить.
http://bllate.org/book/25517/3043944
Готово:
