Сюй Фэнчжи слегка устыдился своих недавних домыслов.
Внезапно в его голове мелькнула мысль:
— Слушай, а не мог бы ты стереть и мои воспоминания о тебе?
Он уже просто не мог выносить общество этого злодея, из-за которого только и делал, что тратил и деньги, и нервы.
Юнь Цзинчжао на мгновение замер, повернулся к нему и вдруг рассмеялся:
— Хочешь откреститься от меня?
Затем он шагнул ближе, качнулся к самому уху и тихо проговорил:
— А вот и не позволю.
***
Сюй Фэнчжи всё никак не мог смириться с потерей тех пятисот духовных камней.
Спустя несколько дней, когда Юнь Цзинчжао снова завёл разговор о жареной рыбе, Сюй Фэнчжи принялся отнекиваться.
Юнь Цзинчжао увязался за ним до самого лекарственного огорода, за которым тот присматривал. Увидев, как Сюй Фэнчжи, засучив рукава, тщательно взрыхляет почву у духовных трав и поливает их, он не удержался от насмешки:
— Какая от этой беготни польза?
— Положенную сектой работу всё равно нужно выполнять, — ответил Сюй Фэнчжи, даже не поднимая головы. — Двадцать духовных камней жалованья в месяц — пусть и немного, но на повседневные нужды хватает.
Услышав в его словах неизменный упрёк насчёт пропавших пятисот камней, Юнь Цзинчжао легко фыркнул и больше ничего не сказал.
Наступила ночь. Сюй Фэнчжи, по обыкновению, плотно закутался в одеяло и забился в дальний угол кровати.
Юнь Цзинчжао остановился у изголовья, глядя на этот свернувшийся в комок свёрток:
— Стоит ли из-за этого убиваться? Всего-то пятьсот духовных камней.
Сюй Фэнчжи не издал ни звука, лишь молча отвернулся к стене.
— Ты день ото дня наглешаешь.
Из-под одеяла донёсся голос Сюй Фэнчжи:
— Виноват, куда мне до твоего кошелька — он, должно быть, куда шире моей наглости.
Юнь Цзинчжао закатил глаза:
— По-моему, ты просто помешан на деньгах!
Сюй Фэнчжи больше не выдержал, резко сел на постели и выпалил:
— Это ты забрал мои деньги, и у тебя хватает наглости перекладывать вину на меня?!
Юнь Цзинчжао окинул взглядом возмущённое лицо Сюй Фэнчжи.
Вспомнив, как тот сегодня утром жаловался на жалованье в двадцать камней в месяц, он подумал: сколько же тому пришлось бы копить эти пятьсот камней — больше двух лет?
И правда бедняк.
Мало того, что собственной культивации нет, так теперь ещё и последние гроши отобрали. Если подумать с этой стороны, он и вправду переборщил.
— Подумаешь, духовные камни. Верну я их тебе, — Юнь Цзинчжао не хотел опускаться до споров со скрягой, достал из рукава пространственный мешочек и небрежно бросил его на кровать.
Сюй Фэнчжи остолбенел.
Юнь Цзинчжао приподнял бровь:
— Не хочешь брать?
Сюй Фэнчжи торопливо поймал мешочек, заглянул внутрь и обнаружил там не только свои пятьсот духовных камней, но и всю выигранную десятку тысяч с лишним.
Он поднял глаза на Юнь Цзинчжао, но услышал в ответ:
— Будем считать это моей благотворительностью неимущим.
Выражение лица Сюй Фэнчжи мгновенно переменилось, а в глазах заплямовала улыбка:
— А подобные благотворительные акции ещё будут?
Юнь Цзинчжао: «……»
И впрямь мастер садиться на шею.
— Проваливай.
Сюй Фэнчжи, впрочем, ничуть не смутился, и улыбка его стала лишь ярче:
— Младший соученик поистине добросердечен.
Раздав щедрые комплименты, он резко сменил тему:
— Разве ты не хотел жареной рыбы? Пойдём, я сейчас полон сил — сколько младший соученик пожелает, столько и наготовлю.
Столь стремительная перемена лиц застала Юнь Цзинчжао врасплох:
— Ты же только что собирался спать?
Сюй Фэнчжи уже ловко спрыгнул с кровати и набросил верхнюю одежду:
— Теперь я бодр и свеж, хоть всю ночь напролёт для тебя жарить буду.
Юнь Цзинчжао: «……»
Ну просто клинический скряга и сребролюбец.
У ручья на задней горе плясали языки пламени.
Сюй Фэнчжи с привычным мастерством потрошил второго Карпа Плывущих Облаков, пока Юнь Цзинчжао, устроившись напротив, доедал первого.
Но чем дальше он ел, тем сильнее чувствовал какой-то странный осадок.
Десять тысяч духовных камней — и всё это за каких-то две рыбины?
Он отложил в сторону прутик, посмотрел на Сюй Фэнчжи и как бы невзначай бросил:
— Вообще-то в этих выигранных духовных камнях есть и моя заслуга.
Сюй Фэнчжи тут же насторожился:
— Хочешь забрать слова обратно?
Юнь Цзинчжао едва не рассвирепел от такого вида:
— Неужели ты даже в знак благодарности ничего мне не подаришь?
— Разве я не жарю тебе рыбу? — Сюй Фэнчжи кивнул на костёр.
Юнь Цзинчжао молчал, лишь молча сверлил его взглядом.
Повстречавшись с ним глазами пару мгновений, Сюй Фэнчжи сдался:
— Ладно... Чего тебе хочется?
Он так и знал, что просто так отделаться не удастся.
На самом деле Юнь Цзинчжао ещё толком не придумал, чего именно хочет, поэтому бросил:
— Сам решай.
— Что угодно подарить? — на всякий случай уточнил Сюй Фэнчжи.
— Угу.
Раз уж что угодно... тогда это проще простого.
Глава 9. Море Снов Девяти Небес
Переступив порог Павильона Слушания Снега, Сюй Фэнчжи всё ещё испытывал лёгкое головокружение.
Хотя официально он числился учеником Бессмертного Владыки Цин Ци, за все пять лет с момента посвящения они виделись лишь однажды — в самый первый день. Под началом Цин Ци состояло немало адептов, и Сюй Фэнчжи был лишь одним из самых незаметных среди них.
Чего уж говорить о том, что из-за полного отсутствия духовных корней он был не способен к культивации и с самого дня вступления в секту словно оказался всеми забыт.
Порой он задавался вопросом, зачем Цин Ци вообще понадобилось принимать к себе такого простого смертного, но в конце концов находил лишь одно объяснение: это проявление милосердия Бессмертного, пожелавшего сделать случайное добро.
В конце концов, имя Бессмертного Владыки Цин Ци гремело по всем четырём морям, а сам он издавна славился чистотой помыслов и состраданием.
Получить вызов от Учителя впервые за пять лет — в душе Сюй Фэнчжи невольно зародилась тревога.
Двери Павильона Слушания Снега были плотно закрыты. Он уже поднял руку, чтобы постучать, как створы бесшумно распахнулись сами собой.
Человек, стоявший внутри, был хорошо знаком Сюй Фэнчжи.
Чу Чжэнцин явно опешил. Попереглядываясь пару мгновений, он поспешно сложил руки в почтительном поклоне:
— Старший соученик.
Сюй Фэнчжи ещё не успел ответить, как Чу Чжэнцин с улыбкой пояснил:
— Бессмертный Владыка Цин Ци уже принял меня в ученики. Прошу старшего соученика наставлять меня в будущем.
Хоть это и стало неожиданностью, но вполне укладывалось в рамки разумного.
Чу Чжэнцин являлся победителем нынешнего Большого турнира секты, пусть победа та и казалась несколько сомнительной. А поскольку Цин Ци занимал в секте второе по влиянию место после главы, нет ничего удивительного в том, что он взял юношу к себе.
Сюй Фэнчжи сдержанно ответил на поклон:
— Младший соученик Чу.
Глаза Чу Чжэнцина заблестели:
— Старший соученик даже знает меня?
— Победитель нынешнего турнира — как о нём не знать.
Щёки Чу Чжэнцина слегка порозовели. Зная, что победа досталась ему не без доли удачи, он поспешно перевёл тему:
— Я ведь до сих пор не знаю имени старшего соученика...
Из глубин павильона раздался голос Цин Ци:
— Это Сюй Фэнчжи пришёл?
Услышав его, Чу Чжэнцин отступил в сторону и приглушенно произвил:
— Старший соученик Фэнчжи? Могу ли я так к вам обращаться? Когда выдастся свободная минутка, я обязательно навещу вас поболтать!
Сюй Фэнчжи с лёгкой улыбкой кивнул в знак согласия и шагнул за порог.
Внутри Павильона Слушания Снега царили прохлада и первозданная чистота, полностью оправдывающие его название.
Стены сияли белизной, словно покрытые снегом, а на оконных переплётах лежал узор из инея.
Под раскидистым древним деревом во дворе стоял Цин Ци, сжимая в пальцах чётки из белого нефрита. Его серебристые волосы ниспадали водопадом, отчего лицо казалось ещё более мертвенно-бледным.
Сюй Фэнчжи низко поклонился:
— Ученик приветствует Учителя.
Цин Ци не велел ему подниматься. Похоже, он о чём-то глубоко задумался, и лишь спустя долгое время медленно произнес:
— Ты ведь состоишь в моих учениках уже лет пять?
— Да.
— Фэнчжи, — в голосе Цин Ци послышалась едва уловимая тоска. — Не держишь ли ты на меня зла?
От этого обращения Фэнчжи у Сюй Фэнчжи по спине пробежал неприятный холодок, но внешне он сохранил полное спокойствие, ответив почтительно:
— Для меня великая честь быть учеником Учителя, как смею я таить обиду?
— У тебя совершенно нет духовных корней, и даже я оказался бессилен что-то исправить. Оставалось лишь отправить тебя на хозяйственные работы в секте, чтобы закалить твой характер, — Цин Ци прикрыл рот рукой и глухо закашлялся, его голос звучал хрипло. — К тому же меня самого изнуряет тяжёлый недуг, боли порой невыносимы, так что я неизбежно пренебрегал тобой.
Сюй Фэнчжи ответил:
— Ученик всё понимает. Возможность служить секте — уже великое благословение, и сердце ученика преисполнено благодарности, я ни о чём не забывал...
Чья-то рука неожиданно легла ему на локоть, мягко приподнимая.
Сюй Фэнчжи поднял голову и встретился взглядом с лицом Цин Ци, оказавшимся совсем близко. Кожа серовато-бледная, губы лишены крови, и лишь глаза — бездонные, как омут.
— Я знаю, каково тебе приходилось все эти годы, — Цин Ци отнял руку и неспешно направился к низкому столик. — Через семь дней откроется Море Снов Девяти Небес, я уже внёс твоё имя в список участников.
Сюй Фэнчжи резко вскинул голову. Не имея ни малейшей крохи культивации, соваться в подобное секретное царство — верная смерть.
— Учитель, я...
— В тайной обители бесчисленны сокровища и возможности, тебе стоит попытаться, — Цин Ци оборвал его на полуслове, достал из рукава старинный потрепанный свиток и вложил ему в ладони. — На этой карте отмечен безопасный путь. Если будешь следовать ему, сможешь войти и выйти без единой царапины.
Сюй Фэнчжи сжал свиток, кончики его пальцев похолодели.
— И ещё, — Цин Ци слегка подался вперёд. — Моё тело хворает уже долгое время. Не мог бы ты попутно раздобыть для меня одну редкую траву в этом секретном царстве?
Свиток в руке мгновенно стал тяжелым, словно гора.
Вся эта забота о его возможностях оказалась ложью, а поиски лекарства — истинной целью.
Цин Ци протянул руку и легко коснулся макушки Сюй Фэнчжи. Напор был мягким, но в нём чувствовалась непреклонная властность. Пальцы наставника чуть надавили вниз, и Сюй Фэнчжи, чувствуя боль в коже головы, был вынужден запрокинуть лицо.
Уголки губ Цин Ци тронула едва заметная улыбка, а взгляд оставался прежним — мягким:
— Ты ведь справишься, верно?
Сюй Фэнчжи услышал собственный ровный голос:
— Ученик непременно добудет траву для Учителя.
— Хороший мальчик, — Цин Ци отдёрнул руку и повернулся к чайному столу. — Составь мне компанию за чашкой чая.
Сюй Фэнчжи на ватных ногах дошёл до столика и опустился на циновку.
Цин Ци пододвинул к нему пиалу с тёплым чаем. Сюй Фэнчжи обхватил её ладонями: тепло разливалось по рукам, но никак не могло разогнать холод в груди.
Выйдя из Павильона Слушания Снега, Сюй Фэнчжи ощутил небывалое раздражение.
Можно ли считать это возмездием за пять лет бездумного валяния дурака?
Едва он толкнул дверь своей комнаты, как раздался знакомый хлопок крыльев.
Подняв глаза, Сюй Фэнчжи увидел Сюань Ду: та с кусочком сдобной булочки в клюве взмыла со стола прямо под потолочные балки и теперь уставилась на него круглыми золотисто-карими глазами.
Сюй Фэнчжи: «……»
Опять явилась воровать еду.
Он неспешно подошёл к столу и с унылым вздохом произнес:
— Раз уж хочется поесть, к чему прятаться? Я же не собираюсь тебя прогонять.
Сюань Ду наклонила голову набок, но с места не сдвинулась.
Сюй Фэнчжи опустился на стул и неторопливо сделал глоток воды:
— Нечего на меня так пялиться, я не собираюсь варить из тебя суп.
После короткой перепалки птица вспорхнула, опустилась на столешницу и принялась клевать крошки, оставшиеся на тарелке.
Сюй Фэнчжи украдкой поднялся на ноги.
После серии резких птичьих криков Сюань Ду оказалась накрепко скручена шёлковой лентой и висела вниз головой под самой крышей. Поскольку её писк жутко раздражал, Сюй Фэнчжи дополнительно замотал ей клюв ещё одним куском ткани.
С Юнь Цзинчжао он связываться не мог, но уж с какой-то глупой птицей справиться был вполне способен!
Сюань Ду проболталась под балкой всю ночь.
На следующее утро Юнь Цзинчжао, закончив омовение и накинув верхние одежды, едва успел выйти, как на него с воплем бросилась чёрная тень.
— Вся в грязи, отойди немедленно.
Где та шлялась всю ночь и чем занималась — оставалось загадкой. Юнь Цзинчжао недовольно взмахнул рукавом, и Сюань Ду, даже не долетев до него, рухнула в угол от порыва ци.
Она пластом лежала на полу, растрепанная и неподвижная.
— Хватит притворяться мёртвой.
http://bllate.org/book/25504/3042249
Готово:
