Сюй Фэнчжи: «……»
Ладно уж, высокий уровень культивации позволяет творить всё, что заблагорассудится.
Он смиренно поднялся, собираясь пойти поймать другую рыбу, но Юнь Цзинчжао остановил его.
— Подожди.
Перед глазами мелькнул шёлковый платок.
— Вытри рот. — Юнь Цзинчжао нахмурился: он просто не мог смотреть на испачканный масляным блеском рот Сюй Фэнчжи.
Сюй Фэнчжи только тогда вспомнил, что поел и не вытерся. Впрочем, он, конечно, не посмел бы воспользоваться платком Юнь Цзинчжао, поэтому торопливо вытащил из рукава собственную тряпицу, потёр губы и с деланной улыбкой произнёс:
— Я своим воспользуюсь.
Затем он закатал рукава и снова направился к берегу.
Когда он вытащил оттуда барахтающегося Карпа Плывущих Облаков, Юнь Цзинчжао снова подал голос:
— Рыбную чешую нужно счистить насухо, ни одной чешуйки оставаться не должно. Чёрную плёнку в брюхе тоже удали, от неё пахнет тиной.
— Знаю, знаю, — не прекращая движений рук, небрежно отозвался Сюй Фэнчжи. — В рыбе я разбираюсь лучше тебя.
Юнь Цзинчжао слегка задохнулся от таких слов, поджал губы и умолк, лишь стоял в стороне и впивался взглядом в каждое движение Сюй Фэнчжи.
Сюй Фэнчжи, разделывая рыбу, исподтишка поглядывал на него.
В облике ребёнка лицо Юнь Цзинчжао казалось круглым, и хотя брови и глаза выглядели сурово, в сочетании с такой фигурой это неизменно придавало ему детскую наивность. Сейчас он надул маленькое личико, брови слегка сошлись на переносице — наглядное выражение лица: если ты не очистишь её как надо, я тебя прикончу.
— Эту твою оболочку, — не удержавшись, спросил Сюй Фэнчжи, — где ты раздобыл? Довольно подходящая.
С виду — сущий ангелочек, безвредный для людей и животных.
Услышав это, Юнь Цзинчжао нахмурился ещё сильнее:
— Что значит «где раздобыл»? Это и есть я сам, просто уменьшился.
В его тоне отчётливо слышалось недовольство:
— Стану я ещё чужими оболочками пользоваться.
Сюй Фэнчжи протянул «а», задержал взгляд на его лице и вдруг улыбнулся:
— А в детстве ты был довольно милым.
Воздух на мгновение замер.
Юнь Цзинчжао остолбенел.
Милым?
Никто и никогда не говорил ему подобных слов.
Сюй Фэнчжи стал первым, кто назвал его милым.
— Говоришь такие сладенькие речи, хочешь мне угодить? — Он приподнял подбородок, являя привычное насмешливое выражение: — Брось, со мной этот номер не пройдет.
Сюй Фэнчжи, как раз наносивший приправы на рыбу, на секунду замер на месте и бросил на Юнь Цзинчжао взгляд.
В этом взгляде не было ни лести, ни страха — лишь спокойствие, словно он констатировал самую обыкновенную истину:
— Я просто так думаю.
Юнь Цзинчжао стало как-то не по себе под этим взглядом.
Казалось, он и впрямь сам себе всё напридумывал.
Он отвернулся:
— Кто просил тебя думать?
Сказав это, он развернулся и больше не смотрел на Сюй Фэнчжи.
Глава 4. Кривить душой
У костра сидели двое, лицом друг к другу.
Юнь Цзинчжао сидел по-турецки, его взгляд был прикован к рыбе, которая постепенно покрывалась золотистой корочкой. Его пальцы легко постукивали по колену: раз, два.
Глядя на поворачивающуюся на вертеле ветку, он спросил:
— Ты часто здесь зажариваешь рыбу?
— Да нет, — покачал головой Сюй Фэнчжи. — Это духовная рыба, выращенная старейшинами, откуда у меня смелость таскать её изо дня в день? К тому же от рыбы каждый день тоже можно устать.
Юнь Цзинчжао хмыкнул и больше ничего не ответил. Его взор был накрепко прикован к жарящейся рыбе.
Сюй Фэнчжи, глядя на него, не удержался:
— Похоже, тебе очень хочется поесть?
Юнь Цзинчжао резко поднял глаза, и во взгляде повеяло холодом:
— Это в каком же глазу у тебя такое померещилось?
— У меня в обоих глазах померещилось.
— Чушь собачья, — легко бросил Юнь Цзинчжао. — Я что, рыбы раньше не ел? Ничуть не прельщает.
Уголки губ Сюй Фэнчжи приподнялись, и он сделал вид, будто собирается отложить ветку:
— Раз не прельщает, тогда я не буду жарить.
— Ты... — Юнь Цзинчжао сверкнул на него глазами. — Я просто хотел попробовать, и всё.
Затем тон его сменился, в голосе зазвучала угроза: — И вообще, кто просил тебя смотреть на меня? Смотри на рыбу! Если она подгорит, я тебя самого на этот костёл взгроможу и зажарю.
— Хорошо, не смотрю. — Сюй Фэнчжи послушно опустил голову, сосредоточившись на переворачивании рыбы. Спустя мгновение он украдкой снова поднял взгляд.
Юнь Цзинчжао по-прежнему пялился на рыбу, слегка поджав губы.
А ведь явно до смерти хочет поесть.
Рыба была готова.
Сюй Фэнчжи осторожно снял её, подложил чистые древесные листья и протянул Юнь Цзинчжао.
Тот взял её, но не спешил есть, а сперва окинул оценивающим взглядом. Тушка рыбы была золотистой и хрустящей, без единого подгоревшего места, специи распределены равномерно, и шёл дразнящий аромат.
Только после этого он с показной сдержанностью откусил совсем маленький кусочек.
Корочка оказалась хрустящей, рыбное мясо внутри — белоснежным и нежным, оно таяло во рту. Присущая духовной рыбе природная сладость вперемешку с лёгкой остротой пряностей распустилась на самом кончике языка.
Сюй Фэнчжи, наблюдая, как тот жуёт и проглатывает, впервые в жизни жарил рыбу для кого-то другого, а потому не удержался и спросил:
— Ну как?
Юнь Цзинчжао бросил на него косой взгляд, неторопливо откусил ещё раз и только тогда изрёк:
— Всего один кусок проглотил — и уже спрашиваешь? Слишком уж ты нетерпелив.
— Ладно, — послушно согласился Сюй Фэнчжи. — Больше не спрашиваю.
Между ними воцарилась тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием костра.
Глядя, как Юнь Цзинчжао крошечными кусочками уплетает рыбу, Сюй Фэнчжи предостерёг:
— Ешь медленнее, осторожнее с костями.
Движения Юнь Цзинчжао замерли, во взгляде мелькнуло что-то странное:
— Ты думаешь, я настолько глуп, чтобы подавиться рыбной костью?
Сюй Фэнчжи сообразил: хоть Юнь Цзинчжао сейчас и выглядит ребёнком, возраст его, пожалуй, больше, чем все поколения его предков, вместе взятые.
Несколько секунд они смотрели друг на друга, после чего Юнь Цзинчжао отвёл взгляд. Прожить столько лет и подавиться рыбной костью? Просто курам на смех.
Однако, вспомнив недавние слова Сюй Фэнчжи, он подумал: тот ведь переживал за него?
Это осознание вызвало у Юнь Цзинчжао странное щемящее чувство в груди. Человек перед ним явно отравлен смертельным ядом, и больше всего ему следовало бы беспокоиться о собственной жизни, но у него ещё остаётся праздный досуг предостерегать его насчет рыбных костей.
Поистине непостижимо.
Закончив трапезу, Юнь Цзинчжао изящно утёр уголки рта.
Сделав это, он небрежно швырнул шёлковый платок, и тот, не долетев до земли, растаял тончайшей струйкой дыма.
— Так себе, — поднявшись на ноги, бесстрастно произнёс он. — Есть кое-как можно.
Сказав это, не дожидаясь ответа от Сюй Фэнчжи, он обратился в чёрный туман и мгновенно растворился в чаще леса.
— …… — Сюй Фэнчжи посмотрел на доеденную рыбу, от которой остались лишь чистейшие рыбьи кости. Он наконец понял: великий злодей, похоже, страдает склонностью говорить не то, что думает.
Тем временем Юнь Цзинчжао разглядывал себя в зеркало.
Милым?
— Чушь собачья.
В этот момент абсолютно чёрная птица сложила крылья и опустилась на оконный переплет. Склонив голову набок, она моргала гладкими глазками, словно не понимая, отчего это её хозяин застыл перед зеркалом в задумчивости.
Заметив этот взгляд, Юнь Цзинчжао перевёл блеск глаз:
— Вещь добыл?
Сюань Ду тут же дважды взмахнул крыльями — весьма размашисто, поднимая небольшой порыв ветерка.
Юнь Цзинчжао нахмурился:
— Не махай, всю пыль поднял.
Птица поспешно прижала крылья, послушно присела, уставившись на него агатово-золотыми глазами.
— Доставай. — Юнь Цзинчжао протянул руку ладонью вверх, с белыми изящными пальцами. — И смотри не касайся меня своим клювом.
В горле Сюань Ду раздалось тихое урчание, словно в знак некой обиды, но он всё же покорно опустил голову и выплюнул шарик размером с лонгану, тёмно-красного цвета, который покатился и упал прямо в ладонь Юнь Цзинчжао.
На поверхности бусины еще оставались какие-то влажные следы.
Юнь Цзинчжао с силой потёр её несколько раз, прежде чем приподнять бусину за края и внимательно рассмотреть на свет.
Кровавый оттенок медленно переливался внутри шарика, источая тусклое сияние.
— Из-за такой мелочи ты провозился четыре-пять дней. — В его ровном тоне невозможно было расслышать ни гнева, ни радости, но от этого Сюань Ду лишь втянул голову в плечи.
Юнь Цзинчжао же больше на неё не смотрел, задумчиво оглаживая кровавую бусину подушечками пальцев.
Спустя мгновение он произнёс:
— Пусть Чунь Шанькэ явится сюда, я хочу его видеть.
Сюань Ду поднял голову и, убедившись, что у хозяина больше нет никаких указаний, не смея больше махать крыльями, лишь тихонько крякнул и бесшумно выпорхнул в окно.
Глава 5. Ты часом не хочешь меня сожрать?
Эти дни выдались для Сюй Фэнчжи на редкость хлопотными.
Приближалось Большое состязание секты: обустройство площадок, регистрация заявок адептов и прочие мелочи навалились целой горой. Хотя Сюй Фэнчжи был всего лишь чернорабочим адептом, ему приходилось крутиться так, что земля горела под ногами. Подобные рутинные и утомительные мелкие заботы извечно сваливали на плечи таких низов, как они.
Юнь Цзинчжао же преспокойно бездельничал.
Он вальяжно восседал на каменном стуле во дворе Сюй Фэнчжи, наблюдая, как тот, едва вернувшись, снова в спешке что-то уносит с собой, и чувствовал смертельную скуку.
Сначала, увидев Юнь Цзинчжао, столь бесцеремонно объявившегося в его хижине, Сюй Фэнчжи изрядно перепугался. На вопрос о цели визита Юнь Цзинчжао лишь встречным вопросом осведомился:
— Сколько тебе еще возиться со своими делами?
Сюй Фэнчжи ответил, что, пожалуй, предстоит провозиться ещё несколько дней.
Тогда Юнь Цзинчжао умолк, лишь чуть-чуть нахмурил брови, выказывая нотку нетерпения.
Сюй Фэнчжи прозондировал почву:
— Если бы ты помог, я бы управился быстрее.
— И не думай, — сухо отрезал Юнь Цзинчжао.
Сюй Фэнчжи и сам ляпнул это просто так, вовсе не надеясь, что тот и впрямь станет помогать — уж за то спасибо, что под ногами не путается.
Вот так Юнь Цзинчжао и наблюдал за его беготней туда-сюда. Шли дни, и Сюй Фэнчжи понемногу привык.
Впрочем, Юнь Цзинчжао наведывался вовсе не каждый день. В те дни, когда он не являлся, в дворике неизменно тихо появлялась совершенно чёрная птица.
Сюй Фэнчжи уже слышал, как Юнь Цзинчжао звал её Сюань Ду — видимо, это был его прирученный духовный зверь. Птица обладала немалым разумом, глядела с надменным видом, держалась непринужденно, неся в себе толику хозяйской стати.
Потому Сюй Фэнчжи и решил, что эти господин со слугой в вопросах «являться без приглашения» и «страдать отсутствием манер» вылиты друг в друга.
Юнь Цзинчжао обожал вламываться в его жилище без спроса, а Сюань Ду специализировался на воровстве его снеди. Хоть Сюй Фэнчжи и не ловил его за руку на месте преступления, сладости в доме регулярно таинственным образом убывали, а в один прекрасный день он даже заметил на чёрных перьях птицы подозрительные крошки сдобы.
Даже в отсутствие хозяина эта нахалка осмеливалась прилетать сюда за добавочкой.
Сюй Фэнчжи так и подмывало схватить эту птицу-воровку и хорошенько проучить, но стоило ему вспомнить, чей это любимец, да приплюсовать непрекращающуюся суматоху последних дней, как ему пришлось пока забросить эти мысли.
В тот вечер Сюй Фэнчжи приплёлся в свой дворик на ватных ногах от усталости.
Юнь Цзинчжао и след простыл.
Он уже привык к маниакальной привычке того появляться и исчезать невесть откуда, а потому не придавал этому значения. Набрав бадью горячей воды и влив её в деревянную бадью для омовений, Сюй Фэнчжи решил как следует вымыться — после целого дня беготни на теле ощущалась липкая, невыносимо противная испарина.
http://bllate.org/book/25504/3042246
Готово:
