Услышав это обращение к себе как к младшему брату, Юнь Цзинчжао приподнял бровь:
— Старший брат мариновал меня полдня, да ещё потребовал явиться посреди ночи. И при этом у тебя такой безупречный этикет.
Сюй Фэнчжи не изменился в лице:
— Младший брат, похоже, ошибся человеком? Эту ночь можно считать нашей первой встречей.
— По-твоему, я похож на дурака? — Юнь Цзинчжао выпрямился.
— Совсем нет, — охотно поддакнул Сюй Фэнчжи. — Младший брат с первого взгляда производит впечатление человека выдающегося ума.
Юнь Цзинчжао не желал тратить время на пустые пререкания, и его тон резко похолодал:
— То, что было в полдень. Ты видел.
Это не был вопрос, это было утверждение.
Сюй Фэнчжи на мгновение замер:
— Так ты явился этой ночью, чтобы избавиться от свидетеля?
— Убивать скучно, — легкомысленно бросил Юнь Цзинчжао. — Кровь грязная, да и вонь стоит неприятная.
Вспомнив дневные крики тех людей, которых оплетал чёрный туман, Сюй Фэнчжи остался при своём мнении на сей счёт. Однако тут же поспешил заверить:
— Младший брат, не беспокойся, у меня язык за зубами, я и полуслова не пророню.
Юнь Цзинчжао склонил голову набок. Этот жест добавил ему детской непосредственности, но во взгляде по-прежнему лежал холод:
— Так искусно притворялся спящим... Кто знает, не притворяешься ли ты послушным и сейчас?
Сюй Фэнчжи:
— ...
Этот парень оказался слишком прилипчивым.
Юнь Цзинчжао внезапно подался ближе. От него повеяло дыханием, и Сюй Фэнчжи даже смог уловить тот самый аромат, напоминающий сандал, но с примесью прохлады.
— На самом деле, — понизив голос, проговорил Юнь Цзинчжао так, будто говорил по секрету, — я больше верю ртам мертвецов. Они вечно молчат и всегда надёжны.
У Сюй Фэнчжи по спине пробежал холодок, но лицо осталось бесстрастным, а ладони сами собой сжались в кулаки.
Юнь Цзинчжао поглазел на него с минуту, а затем вдруг рассмеялся.
Когда он не прятал взгляд, его глаза оказывались до того живыми и ясными. И хотя он боялся до смерти, всё равно упорно делал вид, что держится.
— Но сегодня у меня сносное настроение, — Юнь Цзинчжао выпрямился и неторопливо продолжил: — Даю тебе два пути. Первый: прямо сейчас я делаю так, что ты замолкаешь навсегда. Второй...
Он намеренно замолк, выжидая реакции Сюй Фэнчжи.
— Я выбираю второй, — мгновенно отозвался Сюй Фэнчжи.
— Я же ещё не сказал, в чём заключается второй.
— В любом случае это лучше, чем смерть.
Юнь Цзинчжао извлек из запазухи фарфоровый флагман и вытряхнул оттуда тёмно-красную пилюлю:
— Яд, который действует раз в два месяца. Если не принять противоядие, изо всех семи отверстий хлынет кровь, и человек погибнет. Ты...
Не успел он договорить, как Сюй Фэнчжи уже перехватил пилюлю и запрокинул голову.
Движение было настолько быстрым, что Юнь Цзинчжао на секунду опешил — он ещё никогда не видел, чтобы кто-то глотал яд с такой решительностью.
— ...Ты что, дурак? — Юнь Цзинчжао изначально собирался лишь попугать его, но тот проглотил отраву, пока речь ещё даже не была окончена.
Сюй Фэнчжи торопился, и пилюля застряла у него в горле, отчего лицо покраснело от потуг. Он схватил со стола наполовину полную кружку вчерашнего холодного чая и, сделав большой глоток, с трудом протолкнул её вниз.
Уставившись на мутную жидкость в кружке, Юнь Цзинчжао нахмурился:
— Сколько дней эта вода тут стояла?
— Ну, наверное, сутки, — выдохнул Сюй Фэнчжи. Заметив, что собеседник всё смотрит на чашку, он даже подумал, что тот тоже хочет пить, и протянул её чуть вперёд: — Тебе тоже надо?
Брезгливость Юнь Цзинчжао проявилась без всяких утаек:
— Нет.
Как у этого человека могут быть настолько скверные бытовые привычки?
— Теперь веришь мне? — спросил Сюй Фэнчжи.
Юнь Цзинчжао бросил на него беглый взгляд:
— Имя?
— Сюй Фэнчжи. Фэн из слова «встречать весну», чжи — ветвь на дереве.
— Запомни, — холодно бросил Юнь Цзинчжао. — Меня зовут Юнь Цзинчжао.
Юнь... Цзинчжао?
Краски мгновенно сошли с лица Сюй Фэнчжи.
Разве это не имя того самого главного злодея из первоисточника, которого триста лет назад совместными усилиями запечатали пять великих бессмертных сектак и который едва не уничтожил весь мир?
Это имя не было похоже на какое-нибудь Чжан Саня или Ли Си, шанс встретить тезку здесь стремился к нулю. Вдобавок к этому — такая сверхъестественная сила и леденящая аура...
У Сюй Фэнчжи перехватило дыхание, взгляд остекленел, и он замер, словно поражённый молнией.
Юнь Цзинчжао нахмурился:
— Яд ещё даже не начал действовать, а ты уже строишь из себя мертвеца — это для кого спектакль?
Голос Сюй Фэнчжи звучал хрипло:
— Юнь Цзинчжао... Это тот самый Юнь Цзинчжао, о ком я думаю?
— О? — в глазах Юнь Цзинчжао мелькнуло удивление. — Ты знаешь меня?
За последние сотни лет его имя уже давным-давно скрылось под слоем времени, в мирских записях его чаще всего величали не иначе как «демон», и даже если что-то и упоминалось в хрониках, то лишь то, как его подавляли приверженцы праведного пути — мало кто теперь вспоминал о нём.
Сюй Фэнчжи не просто знал. В оригинальном романе этот человек стоило лишь сделать движение рукой, как вокруг вырастали горы трупов и реки крови, а стирать с лица земли целые города для него было плевым делом. Главный герой сражался с ним на протяжении восьмисот глав и смог запечатать лишь ценой собственной жертвенности, так как же это воплощение бедствия смогло освободиться? И более того — затесалось в ученики Секты Пяти Мечей?
Не успел Юнь Цзинчжао задать вопрос, как Сюй Фэнчжи внезапно свернулся калачиком и рухнул на землю.
Холодный пот мгновенно пропитал нижние одежды, он издал глухой стон, перед глазами заплясали черные круги. Дикая боль накатывала волнами, он был не в силах выжать из себя даже стон и мог лишь крепко стиснуть зубы, дрожа всем телом.
Яд начал действовать.
Юнь Цзинчжао слегка опешил. Хотя лекарство действовало быстро, но этот человек оказался чересчур слабым, раз не мог вынести даже такой боли.
Он подошел ближе, перехватил запястье Сюй Фэнчжи и проверил пульс.
Пульс был несколько хаотичным, но угрозы для жизни не представлялось — его просто вырубило от боли. И лишь в процессе этой проверки он обнаружил, что в теле этого человека нет ни малейшего следа культивации, он был почти болезненно слаб.
Настолько обычный, насколько это вообще возможно, и настолько никчёмный, насколько это возможно.
— Прошло всего несколько сотен лет, а порог для принятия учеников в Секте Пяти Мечей упал до такого уровня, — усмехнулся Юнь Цзинчжао.
Он отпустил руку, перевёл взгляд на побледневшее, с удручённым выражением лицо на кровати и внезапно вспомнил, как днем этот человек спал так крепко, что у него изо рта капала слюна.
До чего слаб. И до чего же горазд поспать.
Юнь Цзинчжао сдёрнул одеяло и небрежно набросил его на Сюй Фэнчжи, выказав в этом движении изрядное раздражение. Собираясь развернуться и уйти, он бросил случайный взгляд на уголки губ лежащего.
Они были сухими и чистыми, слюны не было.
Он почему-то испытал облегчение, а затем его фигура обратилась в чёрный туман и растворилась в ночной прохладе.
В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь зажатыми в тиски боли, едва слышными вдохами Сюй Фэнчжи под покровом лунного света.
За окном белела луна, холодно освещая покрытое холодным потом лицо.
Глава 3. Я на это не куплюсь
После той ночи Юнь Цзинчжао больше не появлялся.
Несколько дней подряд царили тишь и гладь.
Сюй Фэнчжи рассудил, что такой заурядный ученик, лишённый всякой культивации, никак не мог привлечь к себе его внимание. Те ночные угрозы стоило воспринимать разве что как сиюминутную прихоть и баловство с его стороны.
Поэтому он вернулся к прежнему ленивому распорядку. Хочешь есть — ешь, хочешь спать — спи; тяготы праведного уединения в секте его не касались, наслаждение жизнью — вот что было по-настоящему важно.
В тот день после полудня наступил час, когда все ученики отправлялись на занятия на тренировочную площадку.
Прихватив с собой небольшую бамбуковую корзинку, Сюй Фэнчжи неспешно дошёл до водной глади на задней горе. Место здесь было уединённым, вода представляла собой живой источник, отведённый от духовной жилы, и отличалась кристальной прозрачностью. Несколько крупных серебристых рыб с блестящей чешуёй неторопливо кружили среди каменных расщелин, переливаясь на солнце едва заметным сиянием.
Эта рыба звалась Карп Плывущих Облаков и была духовным существом, которое старейшина Данся разводил для красоты; ходили слухи, что она помогала собирать духовную энергию водоёма. Все ученики секты знали об их ценности, и никому не хватало смелости к ним приближаться.
Конечно, кроме Сюй Фэнчжи.
В первый раз, когда он тайком отведал этой рыбы, у него ещё шевелось некоторое чувство вины, но стоило нежнейшему рыбному мясу коснуться языка, как всякое раскаяние мгновенно испарилось. Рыба, выращенная на духовном источнике, обладала нежнейшей, тающей во рту мякотью, которая превосходила любые обычные деликатесы.
Поэтому, вместо того чтобы любоваться ими, Сюй Фэнчжи находил их гораздо более пригодными для гастрономических целей.
Действуя привычными движениями, он уже зажал в ладони бьющегося жирного карпа.
Очистить от чешуи, выпотрошить, промыть. Из пространственного мешочка он извлёк заранее заготовленные специи — крупинки соли были измельчены тончайшим образом и смешены с растёртыми травами и порошком из фруктовой кожуры. Отрезав у берега тонкую ровную ветку, он нанизал на неё рыбу и водрузил её на заранее сложенный каменный очаг.
Чиркря кремневым огнивом, он поджёг сухие ветви.
Вскоре края рыбной тушки зазолотились, капли жира зашипели, падая в огонь. Аромат поплыл вместе с дымком, смешиваясь со свежим водяным паром, присущим духовным источникам.
Сюй Фэнчжи уселся, скрестив ноги, и когда рыба прожарилась с обеих сторон до хрустящей корочки, снял её, слегка подул на жар и откусил сразу большой кусок.
— Твоя жизнь протекает поистине безмятежно.
Голос прозвучал прямо над головой — прохладный и чистый.
Движения Сюй Фэнчжи замерли.
Не выплевывая кусок рыбы, он медленно поднял голову.
Среди ветвей старого дерева, росшего чуть в стороне, сидел Юнь Цзинчжао. Неизвестно, когда именно он прибыл и как долго за всем наблюдал. Его ноги беззаботно болтались в воздухе, и из-за детской комплекции это выглядело не чужеродно, а скорее по-детски озорно.
Сюй Фэнчжи медленно прожевал, проглотил еду и невнятно произвел:
— Какая встреча.
Юнь Цзинчжао подпер ладонью подбородок, опуская взгляд на него:
— Никакая не встреча. Я шёл сюда целенаправленно за тобой.
— ...О. Зачем же я тебе понадобился?
— Заглянул проверить, — Юнь Цзинчжао склонил голову, и его взгляд скользнул по испачканным в масле уголкам рта собеседника, — не лишил ли я тебя сна и аппетита своими угрозами. Судя по всему, я напрасно тревожился.
Он говорил об этом легко и непринужденно, но Сюй Фэнчжи уловил в его словах нотки оценки и недовольства. Похоже, этого злодея не слишком устраивало его хладнокровие.
— Ты просто замечательный человек, — проговорил Сюй Фэнчжи, не сводя глаз с жареной рыбы в руке и сохраняя ровный тон. — Однако младшему брату незачем волноваться: раз уж яд подброшен, он подействует только в конце месяца. Даже если я сейчас поседею от переживаний, яд от этого не исчезнет. Раз так, к чему терзать самого себя?
Юнь Цзинчжао прищурился.
Этот парень ещё и успокаивать его вздумал?
Подобная мысль заставила его едва ли не улыбнуться. Обычный человек, подхватив столь зловещую заразу, давно бы потерял покой от страха, а этот субъект — напротив, ест и спит с полным комфортом.
Глядя на то, как Сюй Фэнчжи преспокойно уплетает рыбу, внутреннее раздражение Юнь Цзинчжао начало нарастать. В конце концов, это он держал чужую жизнь в своих руках, почему же этот смертный вёл себя куда спокойнее него?
Словно был уверен, что он его не убьёт.
— Вкусно? — неожиданно бросил он.
Сюй Фэнчжи как раз откусил самый жирный кусок с брюшка, на вопрос ответил утвердительным кивком, а в уголке его рта всё ещё оставалась крошечная частичка зажаренной кожицы:
— Вкусно.
Взгляд Юнь Цзинчжао опустился на остатки рыбы и долго не двигался с места.
Сюй Фэнчжи проследил за его взглядом, перевёл глаза на рыбу, затем на его устремленный на него упорный взгляд:
— Хочешь попробовать?
— Хочу.
— О... А? — Сюй Фэнчжи опешил, решив, что ослышался; он предложил это из простой вежливости и никак не ожидал, что Юнь Цзинчжао и вправду согласится.
А Юнь Цзинчжао уже спрыгнул с дерева, легко и бесшумно приземлившись прямо перед ним, и повторил:
— Я буду есть.
Он задрал подбородок, а во взгляде читалось полное право на это действие.
Сюй Фэнчжи указал на потухший очаг с видом предельной беспомощности:
— Но огонь погас, может быть, в следующий раз...
Не успел он договорить, как Юнь Цзинчжао вскинул руку и качнул кончиком пальца.
Голубоватый огонёк с глухим звуком вспыхнул в воздухе, мгновенно подпалив сухие ветки — пламя разгорелось даже сильнее, чем раньше.
http://bllate.org/book/25504/3042245
Готово:
