Как человек может быть настолько бесстыдным…
Линь Цинсю считал, что Шэнь Хуайюй — сумасшедший.
Смутное сожаление, зародившееся вчерашней ночью, в этот момент вспыхнуло с новой силой.
Линь Цинсю нахмурился:
— Ты, негодяй! Отпусти меня! Иначе я…
— Иначе что? Разведешься со мной? — Шэнь Хуайюй рассмеялся, совершенно не обращая внимания на сопротивление Линь Цинсю. — Но как же быть? Ты ведь сам сказал старому императору, что без памяти влюблен в меня, да к тому же три дня на коленях умолял его о нашей свадьбе… Если ты подашь на развод, как думаешь, что он подумает?
Шэнь Хуайюй, подобно хитрой лисице, с невозмутимым видом ждал реакции Линь Цинсю.
Линь Цинсю плотно сжал губы, его руки, до этого отталкивающие супруга, внезапно обмякли. Он и без того с утра чувствовал себя неважно, а после такой перепалки окончательно лишился сил.
Линь Цинсю устало спросил:
— Чего ты в конце концов хочешь?
— Очень просто, — Шэнь Хуайюй ухватил прядь волос Линь Цинсю. — Отдай мне управление хозяйством. Я сам буду вести дела вместо супруга.
Линь Цинсю отвел взгляд, но не стал уклоняться от прикосновения Шэнь Хуайюя:
— Ты же ничего в этом не смыслишь…
— Кто тебе сказал? Мой отец до того, как ему отрубили голову, был наставником наследного принца. Чему я мог у него не научиться?
Голос Шэнь Хуайюя внезапно изменился, став слащавым:
— Супруг, поверь мне! Я обязательно приведу наш дом в идеальный порядок. Соглашайся, ну же…
Линь Цинсю передернуло от отвращения, он толкнул Шэнь Хуайюя:
— Могу и отдать, но у нас будет три условия.
Он только собирался озвучить их, как внезапно громко чихнул. Многолетний опыт подсказывал ему: это плохой знак.
— Сначала вернемся, потом поговорим.
Линь Цинсю потер нос и зашагал впереди. Шэнь Хуайюй поднял с земли плащ, встряхнул его, быстро догнал Линь Цинсю и небрежно накинул ему на плечи. Линь Цинсю на мгновение остановился, собираясь поблагодарить, но тут же вспомнил, как его прижали к искусственной скале, и, разозлившись, промолчал.
В комнате Линь Цинсю круглые сутки горел очаг. Он вошел внутрь, торопясь согреться. Но резкий перепад температур с холода на жару пошел ему только во вред. Он бросил плащ на вешалку и, опираясь на стол, зашелся в сильном кашле. Глаза его увлажнились.
Шэнь Хуайюй нахмурился, потрогал чайник на столе — тот был ледяным. Затем перевел взгляд на жаровню: часть угля в ней уже прогорела дочерна и совершенно не грела.
Линь Цинсю было нехорошо, он хотел сделать глоток воды, чтобы унять кашель, и потянулся к чашке, но Шэнь Хуайюй перехватил его руку.
— ? — Линь Цинсю, чье лицо от кашля окрасилось в неестественный красный цвет, выглядел довольно жалко. — Каш… Отпусти, кхе-кхе-кхе…
— Вода ледяная.
Но Линь Цинсю уже не слушал, пытаясь высвободить руку:
— Не твое дело.
При этом он нечаянно задел тыльную сторону ладони Шэнь Хуайюя. Тот рассмеялся и убрал руку:
— Кто же посмеет указывать супругу? Пей, пей побольше.
Линь Цинсю налил воды и залпом выпил, вздрогнув от холода. Лишь спустя долгое время он успокоился, хотя горло теперь саднило от ледяной воды. Все это время Шэнь Хуайюй молча сидел рядом и наблюдал за его мучениями.
Линь Цинсю почувствовал, что теряет лицо, и слегка кашлянул:
— Продолжим о том, что начали.
Его голос все еще хрипел:
— Управление хозяйством я могу тебе доверить, но если начнешь запускать дела, я немедленно всё заберу обратно.
— Ладно, — Шэнь Хуайюй закинул ногу на ногу. — А как насчет тех трех условий?
Линь Цинсю шмыгнул носом и потер глаза — в этот момент он выглядел так, будто его очень легко обидеть. Шэнь Хуайюй приподнял бровь:
— Супруг, ты сейчас выглядишь так, словно только что с моей постели. Очень красиво.
Линь Цинсю осекся, а затем сквозь зубы произнес:
— Первое: никаких непристойных разговоров за моей спиной! И никаких развязных выходок!
— Это уже два условия!
— Тогда будет четыре. — Линь Цинсю проигнорировал недовольный взгляд Шэнь Хуайюя. — Второе: при посторонних ты должен играть роль любящего партнера.
— В этом я мастер, — Шэнь Хуайюй откинулся на спинку стула, вызывающе улыбаясь. — А последнее?
— Что бы ни случилось, ты должен слушаться меня. — Боясь, что Шэнь Хуайюй откажется, Линь Цинсю нахмурился и добавил: — Ты вышел из смертной тюрьмы только благодаря мне.
Шэнь Хуайюй долго молчал. И когда Линь Цинсю уже решил, что тот не согласится, внезапно кивнул:
— Постараюсь.
Все прошло на удивление гладко — неужели управление делами обладает такой притягательной силой? Линь Цинсю даже обрадовался и ударил по рукам с Шэнь Хуайюем в знак согласия. Однако он совершенно не заметил, что, кроме второго пункта, Шэнь Хуайюй не дал ему ни одного четкого обещания.
Линь Цинсю радостно собирался выпроводить супруга, как вдруг услышал вопрос:
— Ты и дальше собираешься называть меня на ты?
— А как еще? — Линь Цинсю пребывал в отличном расположении духа и был не прочь поболтать.
Шэнь Хуайюй возразил:
— Мы же собираемся изображать пылкую страсть, кто поверит в такое обращение? Называй меня Хуайюй…
Линь Цинсю затошнило — это было слишком интимно, он не мог такого вынести. Увидев выражение его лица, Шэнь Хуайюй догадался, о чем тот думает, и продолжил:
— В таком случае зови меня Учжо.
Шэнь Хуайюй, второе имя — Учжо.
Линь Цинсю замялся и, не моргнув глазом, соврал:
— Учжо? Пожалуй, подходит — ты ведь такой же мутный, как и это слово.
Шэнь Хуайюй усмехнулся и внезапно схватил руку Линь Цинсю, которой тот держал чашку. Линь Цинсю не смог вырваться и позволил Шэнь Хуайюю вывести на своей ладони иероглифы Учжо. Стоило Шэнь Хуайюю разжать пальцы, как Линь Цинсю отдернул руку и пробормотал что-то невнятное. Затем, чувствуя явную неловкость, добавил:
— Мое второе имя — Цзинсинь.
— Тебе что, еще нет двадцати?
Линь Цинсю спрыгнул со стула и начал стягивать верхнюю одежду:
— В детстве был озорным, вот и выпросил у отца.
Говоря это, он опустил голову и с тяжелым вздохом дернул за край одежды. Сняв верхнее платье, Линь Цинсю забрался под одеяло.
— Будь добр, позови лекаря. Кажется, я начинаю заболевать.
Шэнь Хуайюй: «…»
Сказано — сделано. Шэнь Хуайюй никогда не видел ничего подобного: только что человек с ним нормально разговаривал, а стоило залезть в постель, как у него тут же поднялся жар. Болезнь навалилась с такой яростью, будто он собирался оставить Шэнь Хуайюя вдовцом. Впрочем, Государев герцог Вэй оказался крепким малым: пролежав в лихорадке два дня, он пошел на поправку. Однако вставать с кровати все еще не мог. Это очень облегчило Шэнь Хуайюю задачу: он каждый день прикрывался именем молодого господина, распоряжаясь в Резиденции удельного князя как хотел.
Жэнь Шисань, телохранитель Линь Цинсю, почти не пострадал от действий Шэнь Хуайюя, но сам он его откровенно недолюбливал:
— Молодой господин, я знаю, что он вам нравится, но разве правильно так просто передавать ему управление Резиденцией? А что, если у него дурные намерения?
Линь Цинсю, полулежа в постели, спокойно листал сборник путевых заметок. Выслушав Жэнь Шисаня, он лишь равнодушно покачал головой:
— Нет, не будет.
— Вы так ему доверяете? — Жэнь Шисань почувствовал укол в сердце и даже повысил голос.
Линь Цинсю вздрогнул от неожиданности:
— Чего ты так кричишь?
Он закрыл книгу и отбросил ее в сторону.
— В детстве Учжо учился боевым искусствам вместе с моим отцом. — Помолчав, он добавил: — Когда отец отправился на войну, он тайком увязался за ним. Отец даже хвалил его.
Линь Цинсю поправил одеяло:
— Человек, которого хвалил отец, вряд ли окажется злодеем. Я верю не ему, я верю отцу.
Только он это сказал, как дверь с грохотом распахнулась. Служанка с растрепанными волосами влетела в комнату и бухнулась на колени у кровати Линь Цинсю:
— Господин, спасите меня! Княгиня-супруга, княгиня-супруга он… у-у-у…
Шэнь Хуайюй вошел следом, лишь на шаг отстав от служанки:
— Кто позволил тебе так говорить? Хочешь, чтобы молодой господин неверно понял и велел утопить меня в пруду?
Сказав это, Шэнь Хуайюй оттолкнул стоявшего у кровати Жэнь Шисаня и заключил в объятия ошарашенного Линь Цинсю. Притворно всхлипывая, он запричитал:
— Посмотри, ты только заболел, а кое-кто уже не может меня терпеть… Господин! Цзинсинь, Цинсю… Кто-то хочет опорочить мою честь, я не хочу больше жить…
http://bllate.org/book/25477/3037326
Готово:
