— Маленький Нин, — ты уже дома? Беспокоюсь о твоей безопасности.
Чэнь Лоу: «…»
Он проколебался добрую половину дня, вышел из диалога с СМС, снова открыл его и в конце концов ответил: «Телефон разрядился, только что увидел».
После отправки сообщения ответа не последовало, должно быть, Лу Хэнин снова ушел на работу. Хотя Чэнь Лоу не испытывал былой бурной злости, неловкости было не миновать. Поразмыслив так и этак, он решил отредактировать контакт Сяо Нин, сменив пометку на «QD», что означало новую «отправную точку» (Qidian).
Когда QD позвонил, Чэнь Лоу как раз собирался позвонить Нин Шань и предупредить, что не придет делать торт.
— Учитель Чэнь? — QD ничуть не смутился тем, что вызов приняли только с третьего гудка, и лишь с улыбкой произвел: — Мы с Нин Шань стоим под твоими окнами.
— Под окнами? — Чэнь Лоу опешил, вскочил, подбежал к окну и действительно увидел Нин Шань, которая задрала голову и улыбалась ему.
— Погодите, вы двое как здесь оказались? — ошеломленно застыв у окна, Чэнь Лоу неловко взмахнул рукой.
При виде этого жеста Лу Хэнин, судя по всему, догадался обо всем: он тут же поднял голову, улыбнулся в ответ, а затем произнес в трубку:
— Испугались, что ты сегодня не придешь, вот и пришли тебя караулить!
— Привет, вчера все произошло слишком поспешно, я так и не успел толком представиться. — Лу Хэнин с улыбкой поднял руку и добавил: — Меня зовут Лу Хэнин.
— … — Чэнь Лоу, разинув рот и кутаясь в пуховик, уставился на него. Спустя долгое время он почесал затылок и пожал протянутую руку: — Чэнь Лоу.
Он еще с утра придумал отговорку: не просто отказаться от стряпни, но заодно бросить и репетиторство. В конце концов, вряд ли у кого-то хватит толстокожести печь деньрожденный торт для бывшего заклятого соперника и при этом ежедневно маячить у него перед глазами. Чэнь Лоу вовсе его не боялся, просто считал это лишним.
Однако, сколько бы раз он ни примерялся позвонить и занести над экраном палец, заранее заготовленные слова так и не сорвались с языка. Он прекрасно видел, что у Нин Шань почти нет друзей, и хотя сам еще не дошел до того, чтобы считать ее своей подругой, у него просто не поднялась бы рука поступить иначе. С таскать за собой девчонку по супермаркету битый час, обсуждая, как они будут печь торт, а вечером твердо пообещать прийти на следующий день — и вдруг на следующее утро передумать, проснувшись в постели? На такое Чэнь Лоу был не способен.
Конечно, знай он заранее, что Лу Хэнин выкинет такой фортель, он бы лучше поступился собственной репутацией и отказался, но все равно не пошел.
Лу Хэнин и Нин Шань стояли рядом, облаченные в абсолютно одинаковые бейсбольные куртки черного цвета с бледно-желтыми буквами и в бейсболки из той же серии. Из-за этого оба казались добела выбеленными, будто покрытыми слоем шпатлевки.
Руководствуясь многолетней привычкой, Чэнь Лоу поднял руку, глянул на свои пальцы, а затем на руки Лу Хэнина.
Мда, разница в размерах оказалась налицо.
Лу Хэнин, однако, истолковал его жест по-своему: он тоже поднял руку, бросил взгляд на запястье и произнес:
— Без двадцати восемь.
Чэнь Лоу: «…» Он так и рвался высказать всё о его поразительной чуткости!
Нин Шань тоже обожала подливать масла в огонь: хихикая, она выпустила руку Лу Хэнина, подскочила к Чэнь Лоу, ухватила его за запястье и принялась торопить:
— Учитель Чэнь, пошли скорее, мой брат сегодня специально взял отгул, чтобы нас встретить!
— Постойте, а караулить-то зачем? — Чэнь Лоу до сих пор не до конца пришел в себя и волочил ноги без всякого энтузиазма.
— Караулить, чтобы ты пошел с нами завтракать! — Нин Шань, заметив, что Лу Хэнин идет впереди, опустив голову, подскочила ближе и затараторила: — Мы вчера до полуночи готовились, сегодня встали в пять утра, чтобы все приготовить, а потом боялись, что ты уйдешь, и все это время ждали тебя под подъездом.
Чэнь Лоу: «…»
Он оглянулся на Лу Хэнина, который шагал впереди, засунув руки в карманы брюк и глядя себе под ноги. На душе у него скребли кошки.
Ехать втроем пришлось на обычной тесной маршрутке, к счастью, оба дома находились не так уж далеко друг от друга. Всю дорогу Чэнь Лоу прерывисто дышал, мысленно напоминая себе, что он все-таки старый лис в новой шкуре, ему по меньшей мере за тридцать, а до зеленого юнца Лу Хэнина — выпускника со всеми его свежими дипломами — ему целых несколько лет форы. Нельзя же ударить в грязь лицом перед сопляком! К тому же он успокаивал себя тем, что с Гуань Юем его больше ничего не связывает, все прежние обиды развеялись по ветру, так что стоит просто взять себя в руки и относиться к Лу Хэнину как к совершенно незнакомому человеку.
Тем более что между ними вертелась Нин Шань.
В конце концов Чэнь Лоу не выдержал и поинтересовался у нее:
— Слушай, а почему вы с братом на разные фамилии записаны?
Судя по тому, как ревностно Лу Хэнин оберегал сестру, они выглядели точь-в-точь как родные брат с сестрой, да и если приглядеться, подбородки у них были поразительно похожи — при улыбке на щеках проступали одинаковые ямочки.
— Брат носит фамилию отца, а я — мамы, — пояснила Нин Шань. — В семье моей бабушки не было денег, и в свое время дедушка хотел взять отца в зятья в примаки, но тот отказался. В итоге решили так: первого ребенка записали на фамилию отца, а второго — на фамилию дедушки с бабушкой по материнской линии.
Чэнь Лоу издал неопределенный звук. Раньше, когда Нин Шань то и дело поминала дом матери и семейство Нин, он как-то не задумывался об этой стороне дела.
— Ну-ка, — Чэнь Лоу снова не утерпел, — погляди на меня, мы с твоим братом похожи?
— Похожи, — просто кивнула Нин Шань. — Впрочем, мой брат и на моих двоюродных братьев похож, будто близнецы, я уже привыкла. К тому же, учитель Чэнь, у вас подбородок красивее, чем у моего брата, — она с улыбкой ткнула пальцем: — И брови. Надбровные дуги повыше будут.
К тому моменту, как они добрались до квартиры Нин Шань, толстокожесть Чэнь Лоу уже достигла нужной кондиции, и он даже смог непринужденно перекинуться с Лу Хэнином парочкой пустых фраз.
Переступив порог, он сразу заметил, что в квартире явно навели порядок: половина коробок с вещами, которые раньше загромождали коридор и гостиную, куда-то исчезла — судя по всему, их перетащили в другую комнату. На старенький обшарпаный диван натянули светлый чехол, журнальный столик застелили салфеткой с узором, а в центре поставили пузатую бутылку с узким горлышком, в которую были воткнуты два цветка.
Приблизившись, Чэнь Лоу убедился, что цветы искусственные.
Нин Шань уже убежала на кухню за завтраком, а Лу Хэнин тем временем остановился за его спиной и, повернув голову, обронил:
— Слишком монохромный интерьер, выглядит безжизненно, а покупать живые цветы жалко денег, вот и приспособил шелковый цветок.
Чэнь Лоу кивнул и спросил:
— Любишь цветы?
На самом деле его куда больше зацепила фраза Лу Хэнина про то, что «денег жалко». По представлениям Чэнь Лоу, его бывший соперник вел себя как человек беспечный и свободолюбивый, вращался с Гуань Юем в высшем обществе и умел абсолютно всё на свете — казалось, он должен был купаться в деньгах. Именно поэтому Чэнь Лоу каждый раз испытывал шок при мысли, что Лу Хэнин — брат Нин Шань. Теперь же, услышав это признание, он почувствовал, что привычная картина мира окончательно рушится.
Впрочем, кому довелось пожить в нищете? Чэнь Лоу не стал зацикливаться на этом, тронул пальцем искусственный бутон и поинтересовался:
— Это же просто проволока, обмотанная сетчатой тканью? Я в молодости тоже таким занимался. Руки-крюки, вечно не получалось ровно согнуть.
— Ты тоже этим занимался? — удивился Лу Хэнин. — Это сложно?
— Руку набьешь — легко пойдет. Листочки да лепестки всегда по одному трафарету делаются, только платят за них копейки, какие-то гроши. — Чэнь Лоу цыкнул языком и усмехнулся: — Многие промышляли этим, чтобы одурачивать школьниц. У нас в учебном заведении тоже парочка таких крутилась. Ходили учиться этому ремеслу… ну, окунать каркас в состав: проволоку согнешь, тыкве в краску — и готово, на ней образовывается пленочка…
— Знаю, — кивнул Лу Хэнин. — Дешево, наверное.
— Ага, дешево. Основной доход шел не с продаж, а с платы за обучение и материалы. За то, чтобы научиться скручивать цветы, нужно было платить, и за расходники тоже. Большинство бросало это дело после пары попыток. — Закончив, Чэнь Лоу вздохнул. — Я подсчитал: на человека уходило по четыреста-пятьсот юаней. Если бы я тогда тоже за это взялся и обошел стороной все вузы города, глядишь, сейчас звался бы не учителем Чэнем, а боссом Чэнем.
— Верно, тогда бы тебя звали боссом Чэнем. — Лу Хэнин тут же улыбнулся так, что на щеках проступили ямочки, и кивнул назад: — Босс Чэнь, будь любезен, подай два табурета.
Чэнь Лоу: «…»
Расположившись на табуретах и расставив тарелки, они принялись за трапезу, оказавшуюся на редкость аппетитной. Чэнь Лоу никак не ожидал, что завтрак, на подготовку которого, по словам Нин Шань, ушел весь вечер, обернется огромными паровыми булочками баоцзы. Переехав на учебу в город С., он так и не смог привыкнуть к здешней кухне, где булочки почему-то сладкие, а соевое молоко — соленое.
У Чэнь Лоу было немного слабостей, и главная из них — хорошая еда. За годы учебы в университете он исходил вдоль и поперек весь город С., выискивая приличные заведения, но цены там кусались, так что ходить часто не получалось. Настоящие же ароматные баоцзы он ел впервые в жизни. Более того, в качестве начинки выступало рубленое мясо с фенхелем, причем тесто Лу Хэнин затворил без дрожжей и выдерживал всю ночь, отчего кожица получилась невероятно мягкой.
Чэнь Лоу умял две штуки подряд и все еще не наелся. Стало немного неловко, но Лу Хэнин с улыбкой протянул ему третью.
— Разве у вас здесь не принято избегать фенхеля? — слегка кашлянув, Чэнь Лоу невозмутимо взял булочку и между делом задал вопрос.
— Разве это не… трава? — Нин Шань, попивая кашу, с любопытством уставилась на него. — Учитель Чэнь, у вас зубы от него не застревают?
— Ничего не застревает, очень вкусно, — запрокинув голову, Чэнь Лоу в знак подтверждения стукнул зубом о зуб, защищая любимый фенхель.
После веселого и шумного завтрака Чэнь Лоу уже не мог просто взять и заявить, что уходит.
Ингредиентов, закупленных накануне, оказалось немало; Чэнь Лоу даже не стал покупать готовые бисквитные коржи — всё предстояло делать с нуля. Нин Шань попыталась пристроиться на подхвате, но Чэнь Лоу тут же прогнал ее зубрить конспекты. Правда, стоило девчонке скрыться за дверью, как в кухню сунулся ее братец.
Посмотрев на миску, в которой Чэнь Лоу взбивал крем, Лу Хэнин опешил и спросил:
— Давай я взобью? Сколько ты вообще собрался их делать?
— Два. Двухъярусный, — ответив, Чэнь Лоу понаблюдал, как тот управляется со сбиванием, затем отложил венчик, зубочисткой зачерпнул немного розового пищевого красителя, добавил его в мастику, смазал руки белым кулинарным жиром и принялся тщательно вымешивать массу. — Один сделаю розовым для подруги, а тебе… — он помедлил, — сделаю зеленый.
Выбирая краситель накануне, он сначала хотел взять синий, но в последний момент рука дрогнула, и он перехватил баночку с зеленой краской. Мужчины вообще народ мнительный насчет зеленого цвета, но поскольку заказчиком выступал Лу Хэнин, Чэнь Лоу почувствовал себя немного не в своей тарелке и поспешил добавить:
— Будет градиентный зеленый.
— Да хоть серо-буро-малиновый, лишь бы вкусно, — Лу Хэнин выглядел искренне воодушевленным. — Мне еще никто в жизни тортов не пек.
Чэнь Лоу: «…»
Общение с Лу Хэнином неизменно отдавалось странным послевкусием, будто они оба перепутали сценарии. И все же, отбросив дурные впечатления прошлой жизни, он должен был признать: проводить время вот так оказалось не так уж плохо.
С розовым двухъярусным тортом Чэнь Лоу управился на удивление гладко: нежно-розовый двойной низ, нижний ярус — классический бисквит, верхний — шоколадный, и всё покрыто гладкой мастикой. Оба яруса окаймляла изящная белая кружевная лента, усыпанная бесчисленными белыми цветочками с желтой сердцевинкой, которые вились спиралью снизу вверх. Самый верхний ярус в форме сердечка украшала наполовину выложенная композиция из роз.
Пурпурные, розовые, желтые оттенки в сочетании с сочной зеленью листьев смотрелись великолепно. Вот только надпись на свободном пространстве Чэнь Лоу никак не решался сделать: по задумке Сяо Хуэй, там полагалось красоваться романтической фразе на английском, но сам Чэнь Лоу языком не владел и, сколько ни пытался вывести буквы самостоятельно, получалось нечто вроде ползающих дождевых червей.
Лу Хэнин тем временем выставил остывать второй бисквит, глянул на мучения кондитера и вызвался:
— Давай я напишу.
Тот скромничать не стал, а выведя надпись, тут же принялся поучать Чэнь Лоу:
— Тебе бы потренироваться на досуге, эти буквы ползают так, будто сошедший с рельсов паровозик Томас. За чистоту письма точно снизят оценку.
— … — не выдержал Чэнь Лоу. — Шел бы ты отсюда, только портишь мне настрой. Сейчас я применю секретное оружие.
Этим секретным оружием задумывался градиентный торт. Подобный эффект он уже отрабатывал на том самом десерте для Гуань Юя — сколько раз он его переделывал, уже не сосчитать, так что в собственных силах Чэнь Лоу не сомневался. Задумка казалась простой: плавный переход от темно-зеленого к светло-живому оттенку тиффани на макушке, что должно было идеально сойтись со стилем Лу Хэнина.
Но на практике вышло иначе: он совершенно забыл, что для Гуань Юя делал четырехъярусный синий шедевр, тогда как нынешнее творение для Лу Хэнина состояло всего из двух ярусов и к тому же было зеленым.
Чэнь Лоу раз за разом перекрашивал массу, пока у него окончательно не заныли плечи. Наконец, раскатав и натянув получившийся пласт на корж… он с ужасом понял, что тот до боли напоминает зеленую шляпу.
Смешно и горько вздохнув, он попытался исправить дело, понавтыкав сверху остатки крупных и мелких цветов из набора Сяо Хуэй, но от этого зрелища повеяло худшими традициями народной поговорки про красное с зеленым.
— Слушай-ка, — Чэнь Лоу провел на ногах битый час и порядком устал, но в таком виде изделие категорически нельзя было показывать заказчику. Делать было нечего, и он позвал: — Слушай, друг, я на минутку отойду.
Услышав призыв, Лу Хэнин подошел и заглянул через плечо на рабочий стол.
— Ого… это у нас… — Он перевел взгляд с зеленеющего чудовища на ошарашенного Чэнь Лоу и расхохотался: — Зеленую шляпу мне преподносишь?
— Эх, как тебе объяснить… — Чэнь Лоу покосился на дверь. — Мастика и цветочная паста закончились, я сбегаю докуплю, переделаю заново.
— Ничего не надо, мне и так нравится, — Лу Хэнин подошел ближе и придирчиво оглядел изделие. — Я сейчас холостяк, надевать зеленую шляпу некому. А цветочки красивые. Кстати говоря… — он указал на незаполненное пространство и с ухмылкой спросил: — Босс Чэнь, не уважишь ли страдающего топографическим кретинизмом Томаса парочкой букв?
— …Каких еще букв? — переспросил Чэнь Лоу и тут же сам усмехнулся: — С днюхой тебя, дружище?
Лу Хэнин кивнул. Увидев, что Чэнь Лоу послушно взял в руки инструмент и принялся выводить кривые завитки, он мягко произнес:
— Спасибо тебе.
— Пустяки.
— Я не из вежливости, — тихо улыбнулся Лу Хэнин. — После смерти отца я больше десятка лет не пробовал тортов. Конечно, купить в магазине проще простого, но это совсем не то же самое, когда кто-то готовит специально для тебя. — Развернувшись, он в упор посмотрел на Чэнь Лоу: — Спасибо.
Чэнь Лоу: «…»
В этот момент в его голове некстати всплыл учебник французского языка авторства Гуань Юя, пестрящий разнообразными вариациями фраз я люблю тебя и надписями от G. Он до сих пор ломал голову над тем, почему Лу Хэнин и Гуань Юй в свое время расстались — ведь они подходили друг другу абсолютно во всем и оба пылали глубокими чувствами. Неужели причиной разрыва той нашумевшей любви стала какая-то паршивая бутафорская сладость?
http://bllate.org/book/25436/3032825
Готово: