Они оказались на окраине, под сенью зеленых гор. Под ногами тянулась грунтовая дорога, изборожденная следами от колес телег.
Хаочжун осмотрелся по сторонам и, воодушевленно дернув Жун Цзуня за рукав, воскликнул:
— Господин! Я знаю это место! Раньше я бывал здесь с охотничьим отрядом нашего правителя. Если пройти еще немного на восток, мы выйдем к столице царства Ци!
Жун Цзунь придержал его, успокаивая взволнованного юношу:
— Не спеши. Нам нужно обдумать, как подобраться к твоему господину.
Хаочжун непонимающе уставился на него. Глядя на наивное выражение лица юноши, Жун Цзунь не смог сдержать улыбки и потрепал его по голове:
— Согласно правилам Отдела сохранения национального наследия, в других временах нам запрещено использовать божественные силы, а тем более менять естественный ход истории. Если нас никто не представит, попасть в царский дворец будет крайне сложно.
Ныне великий гегемон Ци Хуань-гун прикован к постели болезнью, а пятеро княжичей погрязли в борьбе за трон. Дворец, где он покоится, охраняется крайне строго, но никому из стражи нет дела до того, что происходит внутри.
Лицо Хаочжуна помрачнело:
— Что же нам тогда делать?
Жун Цзунь открыл блокнот, который перед уходом подготовил для него Чэн Лянь. Пролистав десяток страниц с мелкими бытовыми наставлениями, он наконец нашел имя человека, о котором тот упоминал особо.
— Гао Си. Он был верным слугой твоего господина и один из немногих, кто до сих пор искренне печется о Хуань-гуне. Мы отправимся к нему.
— Да! — услышав, что господин нашел выход, Хаочжун энергично закивал, и на его лице снова засияла улыбка.
Жун Цзунь не стал брать Хаочжуна в город, а вместо этого повел его выше в горы.
— Чэн Лянь писал, что Гао Си дружил с покойным Гуань Чжуном. Его могила находится в окрестностях столицы, попробуем попытать удачу там, возможно, мы его встретим.
— Господин Гуань Иу? После того как он скончался, хозяин привозил меня сюда, чтобы почтить его память, но я не уверен, что помню дорогу… — Хаочжун неуверенно улыбнулся и, попетляв вместе с Жун Цзунем, в конце концов действительно отыскал могилу Гуань Чжуна.
— Гуань Чжун, вместе с Бао Шуя и Си Пэном, был одним из трех мудрых сановников правителя. Господин очень уважал его и называл своим наставником Чжун-фу. Господин, могу ли я почтить память господина Иу от имени хозяина?
— Разумеется.
Жун Цзунь отошел в сторону и принялся наблюдать. Хаочжун поправил одежды, сел перед могилой Гуань Чжуна, закрыл глаза и положил пальцы на струны.
Звук Хаочжуна был величественным, подобным гулу колоколов и трубным гласам, пробирающим до самой глубины души.
Как только мелодия стихла, откуда-то из-за спины послышался старческий голос:
— Кто это играет на цине?
Хаочжун обернулся и увидел старика с совершенно белыми волосами, но пронзительным, как у ястреба, взглядом. Однако вскоре старик перевел глаза на Жун Цзуня, и в его взоре промелькнуло удивление.
Жун Цзунь сохранял невозмутимость и мягко, но вежливо переспросил:
— А кто вы, почтенный?
Старик расправил плечи, прищурился и ответил:
— Гао Си.
— О, так это господин Гао. — Услышав имя, Жун Цзунь не стал отвечать поклоном, лишь слегка кивнул.
Слуга, стоявший позади, возмутился неучтивостью чужака и хотел было прикрикнуть, но Гао Си остановил его жестом.
Хаочжун подошел ближе и почтительно поклонился Гао Си:
— Хаочжун приветствует господина.
Гао Си был поражен:
— Тебя тоже зовут Хаочжун?
— Да.
На лице Гао Си промелькнула тоска, он тихо произнес:
— Еще один почитатель циня Хаочжун… Как быстро летит время. Я и сам давно не слышал столь изумительной игры. — Его взгляд смягчился, он обратился к юноше: — Вставай.
Разум подсказывал ему, что эти двое выглядят подозрительно, но один из них излучал достоинство и честность благородного мужа, а у второго был настолько чистый, детский взгляд, что Гао Си не мог заставить себя насторожиться.
Прежде чем он успел одуматься, он уже услышал собственный голос:
— Раз уж мы встретились у могилы господина Гуаня, значит, на то была воля судьбы. Не желаете ли вы посетить мой дом, чтобы продолжить беседу?
— С удовольствием, — улыбнулся Жун Цзунь.
Сразу после приглашения Гао Си начал сомневаться в правильности своего решения, а увидев, с какой легкостью Жун Цзунь согласился, и вовсе занервничал. Он презирал грязную борьбу княжичей за власть и давно отошел от государственных дел. Будет крайне прискорбно, если эти двое подосланы кем-то, чтобы втянуть его в политические игры.
Но слово было дано, и Гао Си, нахмурившись, сухо произнес:
— Прошу за мной.
В душе он уже решил, что вечером пригласит Си Пэна, чтобы тот помог ему как следует разобраться в этих гостях.
…
Княжич Си Пэн был одним из старых сановников Ци Хуань-гуна. Однако два года назад он внезапно начал харкать кровью на глазах у всех придворных, чем до смерти напугал окружающих. Княжич Укуй приказал ему уйти на покой, и этот военачальник, в чьих руках была сосредоточена реальная мощь, постепенно отошел от дел, разделив судьбу Гао Си.
Когда вечером он прибыл в особняк Гао Си, его сразу проводили в кабинет, где слуга поспешно закрыл за ним дверь.
Мужественное, суровое лицо Си Пэна не выражало никаких эмоций. Он наблюдал, как Гао Си, озираясь по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии посторонних, усадил его на почетное место.
— Си Пэн, ты наконец пришел! Сегодня я навещал Иу и встретил у его могилы двоих. Я не смог понять, не люди ли они кого-то из княжичей, поэтому позвал тебя, чтобы ты помог мне разобраться.
— О? — равнодушно отозвался Си Пэн. — Если не можешь понять, кто они такие, так и не стоило приглашать их в дом.
Гао Си запнулся, но поспешил оправдаться:
— Ты просто не видел их! Они совсем не похожи на обычных людей! Тот, что постарше — видный, благородный, будто лунный свет; тот, что помладше — полон чистоты. Он сыграл у могилы, это было божественно! Ничем не хуже прежнего Хаочжуна. Да, кстати, его тоже зовут Хаочжун.
Си Пэн остался невозмутим. Барабаня пальцами по краю стола, он холодно спросил:
— А как зовут того, что старше?
— Жун Цзунь, имя без второго знака. — Только успел произнести Гао Си, как почувствовал, что температура в комнате резко упала. Он вздрогнул и, подняв глаза, испугался вида гостя. — …Си Пэн?
Мужчина, не заметив, как сжал в руке кубок, раздавил его. Он медленно поднял взгляд, в котором бушевала настоящая буря, и с усмешкой процедил:
— Ты сказал, как зовут того человека?
— Жун… Жун Цзунь. Что случилось? У тебя с ним какие-то счеты?
Си Пэн словно погрузился в густой мрак, его глаза стали черными, как глубокий омут. Спустя долгое время из его горла вырвался хриплый голос:
— Ха, нет. Какие могут быть счеты. — Он поднялся, его высокая фигура давила своей мощью, хотя он слегка покачивался. Уголки губ искривились в ледяной усмешке. — Господин Гао… немедленно отведи меня к этой благородной особе.
…
Покинув современный мир, Жун Цзунь вернулся к привычной одежде и перестал скрывать свою внешность. Белое одеяние с широкими рукавами, длинные черные волосы, ниспадающие на подушку, — его утонченные и нежные черты лица заставляли прислугу постоянно украдкой поглядывать в его сторону.
На лице его играла легкая улыбка; было видно, что в этой атмосфере древности он чувствует себя куда привычнее и вольготнее.
Заметив, что Гао Си ведет к нему человека, он медленно поднялся. Услышав представление Гао Си: Это господин Си Пэн. Си Пэн, а это господин Жун и Хаочжун, — Жун Цзунь лишь слегка кивнул в знак приветствия. Внезапно он почувствовал на себе чей-то обжигающий взгляд, удивленно приподнял бровь и увидел, что человек по имени Си Пэн смотрит на него так, будто готов проглотить заживо.
Жун Цзунь с недоумением посмотрел в ответ, но увидел, как в черных глазах мужчины что-то сверкнуло — казалось, он с трудом подавляет ярость, причем с таким усилием, что сам выглядит почти обиженным. Жун Цзунь на мгновение замер от изумления.
Стоило ему попытаться всмотреться внимательнее, как тот человек тут же скрыл свои чувства, сделал каменное лицо и быстро отвел взгляд.
Его волевой подбородок был высоко вздернут — сразу видно, характер не из легких.
Жун Цзунь счел это поведение странным, надул губы и решил больше не обращать на него внимания.
Гао Си пригласил всех к столу. Во время трапезы Си Пэн с мрачным видом пил вино, Хаочжун тихо ел, и только Гао Си с Жун Цзунем вели оживленную беседу. Разговор затянулся, Гао Си напрочь забыл о том, зачем позвал Си Пэна. Его восхищали обширные познания Жун Цзуня, он то и дело восклицал: Поистине удивительный человек! Кто бы мог подумать, что в наше время встретишь такого мудреца! Он признал в нем родственную душу и в порыве откровений выложил собеседнику всё, что у него было на сердце.
Когда луна поднялась высоко, Гао Си наконец неохотно отпустил Жун Цзуня и Хаочжуна отдыхать. Повернувшись и увидев, что его друг так и стоит столбом, он вспомнил, что позвал его по важному делу, и засуетился:
— Прости, прости! Так заговорился с господином Жуном, что совсем забыл о тебе, не обижайся, Си Пэн. — Он понизил голос и прошептал: — Ну что, удалось тебе что-нибудь разглядеть?
Гао Си с нетерпением ждал ответа. Он был уже искренне очарован Жун Цзунем, и если бы сейчас узнал, что тот подослан кем-то из княжичей, то… он даже не был уверен, что не опозорится под старость лет!
Гао Си изнывал от неведения, ожидая ответа друга. Прошло, казалось, целое вечность, прежде чем Си Пэн наконец подал признаки жизни. Он плотно сжал губы и крайне неохотно, процедив сквозь зубы, ответил:
— Оставь его. Он ничей не человек.
http://bllate.org/book/25411/3029280
Готово:
