Глава 39. Арлисей.
Жизнь в Арлисее можно было описать всего несколькими словами: небо высокое, а император далеко.
Покинув Имперскую столицу, в дороге я обсудил с Уинсером дело Тинмана, и сами того не заметив, мы провели в пути четыре дня. Когда мы прибыли в Арлисей, все мои мышцы ныли и болели из-за этой четырёхдневной поездки в машине. Выбравшись наружу, я дрожал так, будто отплясывал какой-то танец, и впервые в жизни подумал, что у меня, пожалуй, есть талант к балету!
Зато я делал два шага с дрожью, а на третьем меня уже всего колотило. Уинсер же неторопливо и непринуждённо захлопнул дверцу машины, снял очки, облачённый в серый повседневный костюм, и прихватил дорожный чемодан. Как ни посмотри, он выглядел невероятно крутым и хладнокровным.
С непроницаемым выражением лица я отвернулся и пробормотал себе под нос:
— Ну ничего, такой гордый, рано или поздно грохнешься…
После чего с дрожью окинул взглядом этот пограничный городок. Возвышавшиеся крепостные стены всё ещё хранили древнюю, угнетающую атмосферу — такие стены имелись во многих уголках пограничья зергов и служили для защиты от нашествий диких зверей.
Жители городка были высокими, мощными и обладали крепким атлетическим телосложением. Их тела покрывал благородный бронзовый загар, приобретённый от долгой работы под открытым небом, а кожа походила на медь и железо, скрывая плотные мышцы.
Их одежда отличалась ярким местным колоритом: зелёные безрукавки с узорами и такие же короткие юбки подвязывались тёмными кушаками. Наружу выставлялись мощные руки и бёдра, причём каждый либо носил с собой лук со стрелами, либо был вооружён клинками.
В этом архаичном, старинном городке лишь мы одни прибыли на аэрокаре в современной одежде. Возникало ощущение некоего перемещения во времени, отчего всё вокруг казалось чужеродным и неуместным.
Стоило нам выйти из машины, как все проходящие мимо зерги замерли на месте и, не произнося ни слова, уставились на нас. В их взглядах читалась первобытная свирепость!
Сохраняя невозмутимость, я сделал шаг назад, прижался к Уинсеру и шёпотом произнёс:
— Почему мне кажется, что мы — овцы, забредшие на бойню?
Уинсер с чемоданом в руке обвёл взглядом тех зергов и заступил передо мной:
— Держись за мной. — С этими словами он зашагал впереди к арочным воротам со следами былой ветхости.
Среди зергов тоже зашевелились редкие по своей стати и силе самки. Они полностью проигнорировали наше присутствие и снова принялись заниматься своими делами, но замолчали, то и дело бросая на нас взгляды, в которых сквозила не только настороженность, но и странное волнение.
Я потър мурашки на коже и, шагая по лишённой жизни, но кишащей людьми улице, плотно следовал за Уинсером, ощущая себя героем какого-то фильма ужасов.
— Сперва мы навестим местячкового главу. Запомни: ни в коем случае не отходи от меня ни на шаг, — обернулся Уинсер. — Местные жители уже положили на тебя глаз. Вполне возможно, что в тот момент, когда я потеряю бдительность, тебя куда-нибудь утащат и спрячут. Если только империя не пришлёт войска, вызволить тебя отсюда не сможет никто.
— Да ладно! После твоих слов мне стало ещё тревожнее! — я невольно принялся настороженно озираться по сторонам, смертельно боясь, что впопыхах меня похитят и сделают горным мужем.
Уинсер резко повернулся ко мне:
— И ещё кое-что: запомни, не заводи никаких романов с местными самками.
Я подавился воздухом.
— Помилуй бог! Среди зергов я обычно могу только подчиняться чужой воле, с чего бы мне кого-то принуждать!
Уинсер моргнул, задумчиво кивнул и произнёс:
— Тоже верно.
Пф-ф! Мне показалось, что моё сердце пронзила стрела!
Судя по приподнятым уголкам губ Уинсера, этот тип сделал всё намеренно! Чистой воды провокация!
Так называемый глава клана на самом деле был старостой Арлисея, но здесь издавна чтили древние традиции, поэтому эту должность всегда занимал именно старейшина.
В конце улицы возвышалось круглое молочно-белое здание, внешне напоминавшее монгольскую юрту с Земли, однако строительным материалом для него служил камень, да и высотой оно заметно отличалось. У входа дежурили двое молодых и рослых самок с оружием в руках, буравя нас хищными взглядами.
Уинсер опустил багаж и предъявил им свои документы:
— Я Уинсер, заместитель министра Департамента Стабильности империи, а это министр Фу Лянъянь. Нам необходимо встретиться с главой по срочному делу.
Двое самок взяли удостоверения и переглянулись. Во взгляде, которым они одарили нас после этого, наконец-то исчезло прежнее отторжение, и они произвели:
— Глава сейчас не может принимать посторонних. Приходите в другой раз.
— Нельзя ли сделать исключение? Мы ведь с таким трудом сюда добирались. — Возвращаться с пустыми руками было слишком обидно. Я посмотрел на массивные запертые синие двери: — Что именно мешает главе принять нас? Не могли бы пояснить? Возможно, мы сумеем помочь.
Уинсер кивнул.
Самки переглянулись, и та из них, что казалась чуть старше и носила на голове зелёную повязку, проговорила:
— Раз вы настаиваете, я могу доложить главе. Но если глава откажется вас принимать, вы обязаны уйти!
— Хорошо, — согласился Уинсер. Если бы мы вздумали добиваться встречи силой, у нас не было бы ни шанса, а эти соплеменники вполне могли бы счесть нас лазутчиками и схватить!
Дверь приоткрылась, та самка забрала наши документы и шагнула внутрь, без промедления захлопнув её с глухим стуком, отрезав нас от того, что было внутри.
Я подмигнул Уинсеру:
— Там стопроцентно кроется какая-то тайна!
Уинсер покачал головой:
— Не совершай опрометчивых поступков.
Спустя мгновение дверь приотворилась на щель, и та самка вышла, кивнув нам:
— Глава разрешил вам войти, но всё ваше оружие должно быть сдано.
Уинсер нахмурился:
— Я обязан защищать находящегося при мне самца и хотел бы знать, почему вы требуете сдать моё оружие.
Лицо самки потемнело, она сжала оружие так, будто в любой момент была готова сойтись с Уинсером в схватке!
— Не хотите сдавать оружие — тогда убирайтесь отсюда!
Я поспешно замахал руками:
— Ладно-ладно, Уинсер, раз уж мы приехали, глупо вот так просто поворачивать назад. Отдай им оружие. — Лицо стоявшей напротив самки после моих слов немного посветлело.
Уинсер вздохнул и выложил всё имеющееся при нём огнестрельное оружие.
Стоявшая рядом вторая самка быстро собрала его и перевела взгляд на меня. Я смотрел на него во все глаза; его взгляд был свирепым, но лицо покраснело:
— С-сдавай оружие!
— А у меня его нет, увы, — поскольку в обращении с огнестрелом я не смыслил ни черта, а моя боевая мощь среди зергов была ничтожно мала, единственным оружием на мне, способным причинить вред физически развитому самцу насекомого, способному уложить десятерых таких, как я, было лишь…
Я опустил голову и молча уставился на собственные штаны:
— …
Младший из самков проследил за моим взглядом ниже пояса, судя по всему, догадался, в чём дело, округлил глаза, дважды шевельнул губами и, не произнеся ни звука, отошёл в сторону.
Я с каменным выражением лица растянул губы в усмешке.
Хе-хе, кажется, в моей жизни настал день, когда я могу поприставать к самкам!
Не успел я возгордиться, как Уинсер толкнул меня сзади и бесстрастно зашагал вперёд, в открытую дверь. Я споткнулся на ровном месте и чуть не влетел носом в створку, с трудом удержав равновесие, но перед глазами мелькала лишь суровая прямая спина Уинсера, неумолимо удаляющаяся вперед.
Я поспешил следом, за нашими спинами со скрипом захлопнулась дверь, полностью отрезав яркий свет снаружи, а в помещении стало тепло и светло. К моему удивлению, внутри выстроились в два ряда вооруженные самки; они выглядели чрезвычайно внушительно, а аура вокруг них излучала свирепость и холодность бывалых вояк, прошедших через мясорубку полей сражений.
Уинсер внезапно замер впереди, я подошел ближе и из-за его плеча с любопытством воззрился на главу Арлисея.
Главой Арлисея оказался седовласый самец. На вид он казался человеком крепким, но сейчас, восседая в просторном кресле, несмотря на знойную погоду, кутался в толстое меховое покрывало. Бронзовая кожа отсвечивала нездоровой бледностью, на мужественном и властном лице запечатлелась неукротимая усталость, а несколько молодых самок сидели рядом с ним на подостланных коврах, держа в руках лекарства и пищу.
Но вовсе не это заставило Уинсера остолбенеть. Я заторможенно уставился на колени главы, где покоилась белая скорлупа яйца, из которой выглядывала пухленькая головка младенца с двумя желеобразными усиками. Малыш издавал забавные звуки и тянул со спины два бледно-серых желеобразных прозрачных крылышка…
Это был… новорождённый детёныш зергов!
Но что, чёрт побери, творилось с теми двумя усиками у него на макушке?! Да вы издеваетесь!
Уинсер, какого чёрта у тебя в глазах заискрилось?! Не делай такой умильный вид любителя пушистиков, будто увидел какую-то кудрявую зверушку, алло?! Его родная мать вообще-то сидит прямо здесь!
Я поморщился, а Уинсер вдруг резко повернулся ко мне и ледяным, невозмутимым тоном произнёс:
— Я тоже хочу.
Я: «……»
Хочешь — иди и роди, на меня-то какого чёрта пялишься?! Я сам уже три года мечтаю, а до сих пор даже яйца в глаза не видел!
Глава 40. Убедить главу.
И правда, иммунитет зергов к мужчинам и новорождённым малышам устремлялся к отрицательным значениям. Уинсер не отрывал глаз от детёныша, напрочь забыв о цели нашего визита.
Я впервые видел Уинсер настолько зачарованным чем-либо. Хотя лицо его по-прежнему оставалось каменным, по одному взгляду можно было прочитать, что в мыслях этот гад уже прикидывает, как бы поактивнее подобраться поближе и потискать кроху!
Не найдя выхода, я был вынужден улыбнуться главе, с порога смотревшему на нас с полнейшей настороженностью, и миролюбиво произнёс:
— Здравствуйте, я министр Департамента Стабильности империи. До нас дошли слухи, что здесь обитает множество сирот, брошенных во время пограничных войн, и мы прибыли к вам ради них. Наш департамент специализируется на приюте таких малышей, и мы надеемся забрать их в империю для воспитания.
Староста кивнул и промолвил:
— Фу Лянъянь, я изучал досье на тебя в имперских сетях. Ты — редкий самец, который изо всех сил старается ради самок. Я понимаю твои благие намерения, но эти дети уже стали частью Арлисея. Мы не можем передать их тебе.
Уловив в этих словах зёрнышко мягкости, я посмотрел, как глава с нежностью во взгляде то и дело бросает ласковые взоры на недавно вылупившегося малютку, и незамедлительно заговорил:
— Глава, вы, пожалуй, немного заблуждаетесь. Я вовсе не собираюсь увозить их невесть куда ради каких-то целей. Мне просто искренне хочется, чтобы они получили то же детство, согретое родительской заботой, какое есть у других малышей, и обрели признанный империей статус.
Я постарался придать голосу как можно больше грусти:
— Я и сам сирота. Моя мать-самка забрала меня из банка генов лишь для того, чтобы выносить, поэтому я даже понятия не имею, кто мой отец-самец. У меня была лишь мать-самка, некогда служившая имперским генералом, но она погибла в череде потрясений вскоре после моего рождения.
— Я не помню её лица и даже не могу узнать её полное имя. Я мог бы попытаться навести справки, но не смею… Мне страшно ворошить прошлое, страшно видеть лицо родной матери. Боюсь, я не смогу сдержать скорбь о том, почему лишился матери, и не смогу подавить обиду от того, почему остался сиротой.
— Позже меня усыновила пара землян. Они окружили меня любовью и заботой во всём. Думаю, кем бы я стал без них и смог ли бы вообще стоять сегодня на этой земле?
Когда я закончил, глава, совсем недавно ставший матерью, опустил глаза и инстинктивно взглянул на собственного ребёнка. Остальные самки тоже невольно перевели на меня взгляд, а их взоры уже не казались столь ледяными.
— Я уважаю каждую мать. И так же преклоняюсь перед каждой жизнью. — Я опустил взор на пухлого малыша; кроха, должно быть, почувствовал моё внимание и залился звонким, невинным смехом.
В комнате воцарилась тишина. Даже Уинсер отвлёкся от младенца и перевёл внимание на меня.
— Вовсе не ради какой-то выгоды. Лишь потому, что я знаю, как трудно даётся любовь, мне хочется разделить тепло, подаренное мне приемными родителями, с каждым сиротой, потерявшим и мать, и отца.
С этими словами я подался вперед, заставив остальных самок тут же напрячься в ожидании угрозы. Не останавливаясь, я мягко коснулся руки главы:
— Вы — мать, и я верю, что вы понимаете мои помыслы.
И действительно, глава заколебался, а остальные соплеменники умолкли. Лишь ребёнок продолжал заливаться смехом, ни капли не ведая о взрослых тревогах.
Спустя долгое время глава тяжело вздохнул и кивнул.
В душе я ликовал так, что был готов сорваться с места, но лицо держал до последнего.
— Благодарю вас! От лица Департамента Стабильности империи выражаю вам признательность за поддержку, а также передаю привет от детей, что уже обучаются в приюте.
— Ты прекрасно умеешь убеждать людей. К тому же из твоих слов я понял, что ты действительно говоришь от чистого сердца. Хоть я и глава, но не могу решать за тех малышей. Вам придётся самим убедить их. — Староста бросил на меня острый, властный взгляд.
— Арлисей не отвергает сирот, борющихся за жизнь. Раз уж они пытаются выжить здесь, пока они сами не изъявят желания уйти, мы никому не позволим увезти их.
— Я понимаю, благодарю! Я сумею их убедить. — Выдохнув с облегчением, я поднялся на ноги и с улыбкой поинтересовался: — Поздравляю с появлением столь послушного малыша. Скажите, не мог бы кто-нибудь проводить нас, чтобы мы обустроились и заодно побольше узнали об этих бедных детях?
Глава дал согласие и похлопал по плечу сидевшего рядом молодого самца:
— Аремос, ступай. Проводи гостей до жилья, заодно расскажешь им об этих ребятах.
Аремос кивнул, поднялся и отвесил нам поклон:
— Идемте, гости, я провожу вас до ваших комнат.
Я подмигнул Уинсеру с победной ухмылкой:
— Ну что, я же говорил, что моё обаяние неотразимо.
Уинсер поднял руку и небрежно смахнул прядку волос, упавшую на ухо, после чего молча поплелся за Аремосом.
Это ещё что за фокусы? Озадаченный, я последовал за ними.
Когда мы выходили наружу, стражники у входа вернули нам наше снаряжение.
Тот молодой самец свирепо зыркнул на меня, а на его смуглой коже проступил застенчивый румянец.
Аремос вывел нас из резиденции главы, мы двинулись по главной улице, где повсюду сновали местные жители в зелёных безрукавках и юбках с узорами и длинными кушаками на талии. Их бронзовая кожа ярко переливалась на солнце, подчеркивая мощное телосложение.
Заметив Аремоса и услышав его представление о том, что мы — гости, те самые молчаливые суровые самки наконец-то оттаяли, словно айсберги весной, и пусть и без лишнего энтузиазма, но всё же приветливо поздоровались.
Это место смахивало на сказочную страну, где и жители, и местная архитектура дышали таинственной древностью.
Уинсер шаг за шагом ускорял темп, а я всё никак не мог оторвать взгляд от простеньких, но аккуратных лавчонок, где на прилавках красовались разнообразные мелкие безделушки, резные пиалы с палочками и даже изготовленные вручную традиционные женские наряды с национальным колоритом.
Внезапно мой взгляд случайно столкнулся со взглядом молодого на вид самца. Обычно взрослые самки зергов достигали в росте около двух метров сорока сантиметров, этот же парень едва дотягивал до (= =) метра восьмидесяти.
Так что я мог с уверенностью утверждать, что он ещё не достиг совершеннолетия.
За его спиной красовался длинный клинок, а в руке он волок тушу гигантского зверя, похожего на волосатого кабана — это была его добыча. В его глазах полыхал хищный волчий огонь диких лесов.
Походочку он изучал меня уже довольно долго, иначе я бы не встретился с ним взглядом так внезапно.
Вдруг он прищурился и расплылся в улыбке. Сияющие глаза, смуглая кожа и всё ещё не до конца окрепшее тело рванули ко мне пару шагов. Пока я застыл в оцепенении, напрягшиеся мышцы мощных рук сократились, и туша зверя полетела в мою сторону.
Полетела…
Я успел лишь широко распахнуть глаза. Раздался глухой удар.
Меня сбило с ног…
В мгновение ока оживлённая улица погрузилась в абсолютную тишину. Уинсер, точно разъярённый тигр, яростно оттолкнул ещё истекавшую кровью тушу зверя, валявшуюся на мне, поднял меня на ноги, загородил собой и вперил яростный взгляд в юного самца.
— Зеленоротый щенок, ты посмел ранить моего самца! — Уинсер помрачнел лицом и протянул руку к только что возвращённому оружию.
Самец даже не подумал отвечать Уинсеру и продолжал с улыбкой пялиться на меня, указывая пальцем на тушу:
— Моя добыча сбила тебя с ног!
Да неужто! Ты-то сам прекрасно знаешь, что запульнул её прямо в меня. С какого перепугу ты ещё и лыбишься, приложив человека?!
Я схватился за плечо: меня мало того что Чарльд искусал, так теперь ещё и придавили — травма на травме!
Я скрипел зубами, глядя на этого волосатого вепря.
Окружающие наблюдали за противостоянием Уинсера и молодого самца, и к моему изумлению, никто и не думал злиться — на лицах людей проступили странные улыбки!
Следом бог весть кто свистнул. Из переулков высыпала целая ватага самок всех возрастов. Они уставились прямо на меня, при этом один из малышей шумно втянул носом воздух и выдал в пространство:
— Какой же этот самец белокожий…
#С чего это фраза так подозрительно напоминает возглас та девчонка какая она белая?! Наверное, мне послышалось!#
Мысленно я пребывал в глубоком оцепенении:
— …Уинсер, мне кажется, они ко мне пристают?!
Уинсер холодно усмехнулся:
— Я не позволю им даже приблизиться!
Я тронуто посмотрел на него:
— Уинсер!
Уинсер мимоходом потрепал меня по голове огромной ладонью и изрёк с поистине властным величием:
— Приставать к тебе буду только я!
Я: «……»
Режиссёр, куда подевалась вся атмосфера главного альфача?! Ты часом сценарий перепутал?! Вообще-то здесь главный самец — я!
Не успел я додумать, как та компашка самок синхронно зашуршала руками в заплечных бамбуковых корзинах.
Неужто пистолеты или вроде того?!
Мы с Уинсером подобрались. Однако вместо этого каждый из них вытащил по туше зверя — кто побольше, кто поменьше, на любой вкус и цвет — и с энтузиазмом заправских метателей гранат времён антияпонской войны запустил их прямо в меня!
Мои эмоции и выражение лица можно было описать тремя словами: ёлки-палки! Ёлки-палки! Ёлки-палки!
Уинсер среагировал быстрее всех, рывком поднял меня на ноги, молниеносно увернулся и прижал к своей груди, заслоняя от целого града таких гранат. Аремосу же уворачиваться от летящих туш со мной на буксире не требовалось, поэтому он даже нашёл минутку заявить:
— Те самки положили на тебя глаз. По нашим обычаям, если приглянулся самец, в него кидают добычу. Тот, в кого попали, — участвует в поединке!
Мы с Уинсером метались из стороны в сторону, слушая это пояснение с градом чертей перед глазами.
Неудивительно, что самцов у вас вечно не хватает: едва успев вырасти и даже толком не поженившись, они все поголовно рискуют быть насмерть забитыми тушами!
http://bllate.org/book/25410/3029243
Готово: