Глава 6. Чичжао
— Всё в этом мире обладает душой, а чудовищные звери и растения превосходят песок и бумагу, используемые для тренировок, — их жизненная сила неизмеримо мощнее, но методы применения духовной силы ведут к одному итогу.
Старик Тао отломил кусочек лианы и несколько раз подробно всё показал.
— Эту шэн луо... если сумеешь её исцелить, её хозяин заплатит тебе двести Звёздных монет, — говорил старик Тао, явно пытаясь намеренно подкинуть заработок Е Шаоцину.
Двести Звёздных монет за одно обычное растение — так ведь придётся выполнить целых десять заказов, да ещё и гарантировать стопроцентный успех! Задача предстояла поистине не из лёгких.
Е Шаоцин же ни капли не смутился, лишь кивнул:
— Я сделаю всё возможное.
Если бы старик Тао знал, какие замыслы роятся в голове этого малого, он бы безоговорочно плюнул ему в лицо. Завершить лечение десяти обычных растений за один день! Подумать только: мало того, что он новичок, но даже сам старик Тао, годами варившийся в этом деле, после такого исхода мог рассчитывать лишь на смерть от полного истощения духовной силы!
Покинув теплицу, старик Тао оставил Е Шаоцина одного, чтобы тот постепенно приноровился применять Технику Исцеления к шэн луо.
Вскоре тот избавился от слепого оптимизма и осознал, сколь был наивен.
Даже воображая, будто он уже постиг навыки управления духовной силой, стоило ему впервые претворить теорию в жизнь, как он понял: эта задача невыполнима в принципе.
Огромные массивы духовной силы хлынули по его пальцам к поражённым корням шэн луо, отыскивая затаившегося там врага. Подобно грозной армии, они вступили в яростную схватку с болезнетворными микроорганизмами, оспаривая каждый клочок земли. Е Шаоцин же уподоблялся главнокомандующему этого войска: ему приходилось ежесекундно следить за обстановкой на каждом участке поля боя, вовремя оказывать поддержку и не терять бдительности ни на мгновение.
Время шло, битва между сторонами накалилась до предела. Крупные капли пота скатывались со лба Е Шаоцина, а грудь и спина вмиг вымокли, липко припав к коже.
Ощущение головокружения наваливалось волна за волной. Лишь когда пелена пота затуманила зрение настолько, что мир расплылся, эта смертельная схватка наконец завершилась — прозвучал сигнал к отступлению. Весь он выглядел так, будто его только что вытащили из воды, а тело наполнилось пугающей, выпотрошенной пустотой.
Посидев какое-то время на полу, Е Шаоцин с трудом поднялся на ноги. Он понимал, что сейчас ни при каких обстоятельствах не сможет повторить это снова.
Шэн луо на деревянной подставке полностью вернула себе здоровый цвет. Её усики непрестанно извивались в воздухе — растение выглядело крайне возбуждённым и, казалось, готово было броситься вперёд, чтобы заключить своего спасителя в горячие объятия. Однако под холодным, брезгливым взглядом Е Шаоцина оно в конце концов спасовало, съёжилось на подставке и, обиженное и тихое, свернулось спиралью, словно средство от комаров.
Удовлетворения от заработанных двухсот Звёздных монет Е Шаоцин не почувствовал — напротив, он нахмурился и всерьёз задумался о том, как раздобыть оставшиеся тысячу восемьсот.
Исцеление шэн луо оставило у него множество вопросов. Когда он заставил распуститься Лотос Бодхи, подобных затрат сил не наблюдалось, хотя по рангу Лотос Бодхи явно намного превосходил шэн луо. Если бы у него сейчас было зеркало, он бы заметил, что от начала и до конца зрачки его глаз оставались угольно-чёрными, без каких-либо аномалий.
Выйдя из теплицы со здоровой шэн луо, старик Тао поднял голову из-за полутораметрового цветочного горшка, дёргнул уголком рта, и взгляд, брошенный на юношу, был абсолютно бесстрастным.
— Хорошо хоть в этот раз я не стал недооценивать этого парня, иначе мне снова утёрли бы нос, — пробормотал старик Тао, указав на коробочку с едой на столе: — Это тебе. Время позднее, поужинай прямо здесь.
Уже стемнело!
На ночном небосводе мерцали звёзды, а огромная птица у входа в лавку дремала, уткнувшись клювом в клетку. Взгляд Е Шаоцина помрачнел: после этой ночи пройдёт ровно половина отведенного двухдневного срока.
Он рассеянно ковырялся палочками в рисе, пока старик Тао всё ещё крутился вокруг цветочного горшка, то и дело предпринимая какие-то попытки, увы, тщетные.
— Что это за цветок? — спросил Е Шаоцин.
Старик Тао ответил: — Это знаменитый чичжао. Каждое созревшее соцветие приносит плод. Говорят, стоит его вкусить, как удастся удержать уходящую жизнь даже после смертельного ранения. А этот горшок — и вовсе двойной чичжао, редчайшая разновидность.
Он повернул голову и увидел, что молодой подмастерье смотрит на него сияющими, исступленно-горящими глазами. Старик Тао раздражённо бросил:
— Даже я не уверен, что смогу его вылечить, а ты, сопляк, от лечения одной лишь шэн луо чуть не отдал концы! И в таком состоянии всё ещё заришься на него? Совсем потерял страх перед небесами и землю под ногами!
Шэн луо на столе качнулась, словно выражая протест против презрения со стороны хозяина лавки.
Чичжао же по-прежнему неподвижно стоял в горшке, словно презирая всё вокруг и считая окружающий воздух пустым местом. Его ветви гордо тянулись вверх, выражая полное презрение.
Неизвестно когда Е Шаоцин подобрался вплотную к горшку и принялся внимательно его осматривать. Оба цветка росли из одного корня, их лепестки свернулись и увяли, а окраска побледнела — казалось, краску смыло потоком воды, оставив лишь тончайший слой розоватости, нанесённый крайне неровно. В земле горшка валялось множество опавших листьев и высохших лепестков.
— Он тоже заболел? — Е Шаоцин опустил взгляд, изучая основание куста, но никаких видимых повреждений не заметил.
Старик Тао покачал головой и с сожалением вздохнул:
— Нет. Его хозяин, желая вырастить третье соцветие и повысить ранг растения, приложил невероятные усилия и добыл цюаньжао — почву, которую называют самой плодородной на свете. Он пересадил в неё цветок, но кто же знал, что растение не приживется! Мало того, что надежды на повышение ранга рухнули, так ещё и те два цветка, что были изначально, едва не завяли.
Е Шаоцин удивился:
— Раз так, разве нельзя пересадить его обратно в прежнюю землю?
Старик Тао закатил глаза:
— Ты думаешь, пересадка — это так просто? Этот чичжао и без того на последнем дыхании, если мы начнем его тискать, то наверняка прикончим на месте.
Е Шаоцин заметил, что люди в этом мире трактуют понятие жизни очень широко и относятся к ней с глубоким уважением. Даже к неразумным созданиям здесь относились на равных: старик Тао никогда не воспринимал их как испорченные вещи, видя в них пациентов. Наверное, в этом и кролась одна из причин, почему Святой Престол так прочно укоренился в сердцах людей.
Е Шаоцин спросил: — Неужели нет другого выхода?
Морщины на лице старика Тао собрались в складки от нахмуренных бровей. Поразмыслив немного, он произнёс:
— Если срезать один цветок, сократив приток питательных веществ, ещё остаётся надежда...
Е Шаоцин уточнил: — Разве его хозяин сможет смириться с таким убытком?
Старик Тао горько усмехнулся:
— В том-то и загвоздка. Будь у меня способ получше, я бы и сам не стал прибегать к ампутации. Но это всё же лучше, чем потерять оба цветка разом.
Чичжао, словно предчувствуя собственную участь, прижались друг к другу двумя распустившимися венчиками, суетливо потираясь лепестками в знак горького прощания.
Е Шаоцин давно привык к тому, что здешняя флора обретает разум, но сейчас, наблюдая за прощанием двух цветов перед лицом разлуки и гибели, он даже почувствовал лёгкую жалость.
Он внезапно спросил: — Если сравнивать чичжао и Лотос Бодхи, чей ранг выше?
Старик Тао удивлённо глянул на него и ответил: — Оба относятся к редким видам, а точный ранг зависит от количества цветков. Если на кусте распускается больше пяти, его можно причислить к сокровищам.
«У Лотоса Бодхи Вэнь Цинцзэ был всего один цветок, — подумал Е Шаоцин, — неудивительно, что он назвал его низшим по качеству. Двойной чичжао ценится ещё выше. Если мне удастся его исцелить, проблема с платой за аренду решится сама собой...»
— Позволишь мне попробовать? — серьёзно спросил Е Шаоцин.
Старик Тао помрачнел, в упор глядя на него, и тяжело произнёс:
— Парнишка, я вынужден заранее оговорить неприятные вещи. Чичжао — это тебе не шэн луо, какое-то обычное растение. Если оплошаешь, он погибнет, а цену его гибели тебе ни за что не потянуть! К тому же твоя духовная сила ещё не восстановилась, и если переусердствовать, это приведёт лишь к иссушению Моря Сознания.
Е Шаоцин легко улыбнулся:
— Не попробуешь — не узнаешь. Раз уж сам хозяин лавки будет присматривать за мной, даже если моей духовной силы не хватит, у тебя хватит способностей вовремя меня остановить. К тому же, разве у тебя рука поднимется срезать хоть один лепесток у такого прекрасного цветка?
Старик Тао упрямо покачал головой:
— Нет, слишком рискованно.
Е Шаоцин призадумался:
— На самом деле, то, что писал в письме Вэнь Цинцзэ о моём спасении Лотоса Бодхи — чистая правда. Причём я вернул его к жизни из бутона до состояния полного расцвета.
У старика Тао глаза на лоб полезли:
— Не ври мне!
— Так написал Вэнь Цинцзэ.
Старик Тао в страшных сомнениях уставился на него и наконец сквозь зубы процедил:
— Если бы не то, что у меня самого нет других идей, ни за что на свете я бы тебе не позворил! Мелкий наглец, если сдохнешь, не пеняй на то, что я тебя не предупреждал!
Взгляд Е Шаоцина сиял ярче звезд, лицо оставалось невозмутимым, а в голосе звучала невиданная прежде твердость:
— Не беспокойся.
Старик Тао, похоже, заразился уверенностью собеседника: его сомнения и тревога немного улетучились, и он напряг все силы, приготовившись вмешаться в любую секунду.
Сам же Е Шаоцин внешне выглядел невозмутимым, но в душе не был уверен даже на десятую долю процента.
Он прекрасно знал состояние собственного Моря Сознания: действовать привычным путём, шаг за шагом применяя Технику Исцеления, было категорически нельзя. Единственная надежда таилась в том самом Святом Свете, о котором упоминал старик Тао.
Он подозревал, что заставить Лотос Бодхи распуститься в прошлый раз помогла вовсе не его духовная сила, а некая иная энергия. Иначе, чтобы добиться расцвета Лотоса Бодхи, ему пришлось бы после этого проспать трое суток кряду, чтобы хоть как-то восполнить опустошённый запас духовных сил.
На деле же, кроме лёгкого головокружения, никаких побочных эффектов у него не наблюдалось.
Что ж, можно попытать удачу. В конце концов, попаданцам полагаются хоть какие-то привилегии, а если не выйдет — тогда и посмотрим.
Сейчас вопрос заключался в другом: как пробудить эту штуку?
Он протянул руку и плавно накрыл ею оба увядающих цветка: «О Святой Свет, умоляю, прояви милость!»
Изгнать все негативные эффекты, вернуть всю полноту жизненной силы...
Вспоминая слова старика Тао, Е Шаоцин неожиданно отчётливо представил в мыслях форму того Священного Жезла. Его помимо воли ослепило сияние, исходившее от него — та самая таинственная сила, что перенесла его в этот чужой мир. Жезл обладал золотым древком, а его навершие украшал драгоценный камень, таящий в себе неисчерпаемую мощь. Он сиял ослепительно, подобно солнцу, поражая воображение.
В одно мгновение Е Шаоцин почувствовал, как его точка зрения резко взмыла вверх. Словно с высоты птичьего полёта он холодно и бесстрастно наблюдал со стороны — кроме наблюдения, он не мог сделать абсолютно ничего и уж тем к чему не был способен управлять собственным телом.
К счастью, это странное состояние длилось лишь долю секунды, и ему почти показалось, будто всё это ему просто мерещилось. Когда он пришёл в себя, всё уже закончилось.
Старик Тао вытаращил глаза, уставившись на него в упор. Е Шаоцин изогнул бровь, помахал перед его носом пятью пальцами и произнёс:
— Хозяин лавки, с вами всё в порядке?
— Твои глаза... — старик Тао ткнул в него пальцем, глядя на него как на чудище. На его лице смешались шок и недоумение, а язык едва ворочался: — Чудеса да и только! Почему они снова черные? Только что они явно были золотыми!
— Мои глаза стали золотыми? — лицо Е Шаоцина изменилось, но он тут же непринужденно наклонился, поднял упавшие на пол очки для чтения и произнёс: — Вам показалось, вы даже очки уронили.
— Неужели моё зрение и впрямь настолько ослабло? — подозрительно пробормотал старик Тао. Надев очки, он вдруг издал испуганный вопль!
— Чичжао!
http://bllate.org/book/25409/3029120
Готово:
