Гу Юньси был не понаслышке знаком с бесстыдством Вэй Сымо. Намеки были настолько прозрачными, что оставалось только в открытую выставить его за дверь, но Вэй Сымо, ничуть не смущаясь, продолжал околачиваться здесь, притащив с собой ребенка.
Вэй Сымо, чьи глаза налились кровью, уставился на откровенный костюм Гу Юньси. Окинув взглядом остальные наряды в гримерке, он почувствовал, как внутри закипает ярость, и мысленно проклял Гу Синя на чем свет стоит. Договаривались же снимать артхаусную гей-драму, а это что, черт возьми, за порнография?
Одна только мысль о том, что после выхода фильма тысячи людей увидят обнаженным его возлюбленного, заставляла Вэй Сымо едва ли не харкать кровью от ненависти. Никогда еще он не жалел так сильно о том, что дал Гу Синю денег в долг.
Из-за присутствия ребенка Гу Юньси накинул на плечи длинный халат. Вэй Нинцянь, вновь набравшись сил, начал ластиться к нему. Гу Юньси не обращал внимания, и тогда мальчик сделал вид, что вот-вот расплачется.
Гу Юньси терпел, терпел, но в конце концов не выдержал этого жалкого, готового разрыдаться вида, подхватил ребенка на руки и направился на съемочную площадку.
Вэй Сымо украдкой показал большой палец, самодовольно подумав: Не зря он мой сын! И, не отставая ни на шаг, двинулся следом за ними.
На площадке партнером Гу Юньси был старый актер, прославившийся ролями злодеев, с очень солидной школой мастерства. Гу Юньси наслаждался тем, как искры летели от их игры. Жаль только, что совместных сцен было немного.
Поиграв еще немного с ребенком, Гу Юньси, несмотря на печальный взгляд Вэй Нинцяня, вернул того отцу.
Даже сегодня, когда не было откровенных сцен, Гу Синь, как и в прошлые дни, потребовал очистить площадку. Но как бы он ни пытался выгнать Вэй Сымо, тот делал вид, что ничего не слышит и не понимает. В конце концов режиссер в ярости швырнул свой рупор на пол.
— Посторонним покинуть площадку!
Вэй Сымо холодно взглянул на него и парировал:
— Разве я не инвестор?
Гнев застрял у Гу Синя в горле, и он смущенно поднял сломанный рупор. Ради высокого искусства он готов был склониться перед сильными мира сего!
Во время съемок Вэй Сымо волчьим взглядом сверлил старого актера, отчего того охватило сильное напряжение. Особенно когда дошло до сцены, где по сюжету он должен был длинной палкой распахнуть одежду Юньшана: под тяжелым, свирепым взглядом Вэй Сымо старик от страха начал раз за разом совершать ошибки.
После трех неудачных дублей Вэй Сымо самовольно решил, что старик делает это намеренно, и затаил на него злобу. В конечном итоге Гу Юньси, не выдержав, сделал ему замечание, и лишь тогда тот неохотно перевел взгляд на своего возлюбленного.
Закончив сцену под жгучим взором Вэй Сымо, Гу Юньси забрал у него халат и накинулся. Вэй Нинцянь тут же принялся мило выпрашивать объятия.
Гу Юньси взял ребенка на руки и, бросив косой взгляд на Вэй Сымо, мысленно выругался: «Чертов извращенец, притащил ребенка смотреть на такое».
Вэй Сымо, встретившись с его чистыми кошачьими глазами, вдруг почувствовал, как земля уходит из-под ног. Вспомнив увиденное, он, поборов себя, все же спросил:
— Сколько еще таких сцен осталось?
Он больше не смел просить юношу уйти из проекта — одного опыта, когда тот его возненавидел, было достаточно.
Гу Юньси немного подумал и ответил:
— Сняли половину.
Значит, осталась еще половина! Вэй Сымо охватила паника. Забыв обо всех своих предостережениях, он выпалил:
— Бросай это дело, я буду тебя продвигать!
Сказав это, он понял, что все испортил.
Он с опаской взглянул на Гу Юньси и увидел, что лицо того действительно помрачнело, а глаза пылали яростью.
— Господин Вэй, не вам решать, в каких фильмах мне сниматься. Ваша «половинка» уже однажды разрушила мою жизнь, и я не хочу повторения, — Гу Юньси сверлил его взглядом, его красивое бледное лицо раскраснелось от гнева, а в голосе сквозила невыразимая ненависть.
Под этим полным ненависти взглядом Вэй Сымо почувствовал острую боль в сердце и слегка пошатнулся. Он закрыл глаза Гу Юньси ладонью, чувствуя, как в душе поднимается мука. Эти глаза не должны быть такими... он помнил, как юноша смотрел на него раньше... или как должен был смотреть? Вэй Сымо погрузился в смятение.
— У меня нет никакой «половинки», я люблю только тебя.
Придя в себя, Вэй Сымо тут же возразил — он не хотел, чтобы юноша считал его чувства к нему лишь скучной игрой.
Гу Юньси убрал его руку и насмешливо фыркнул:
— Кто в нашем кругу не знает, что Шу Нин — ваш парень? Говорят, вы даже живете вместе. Поздравляю.
Вэй Сымо, не обращая внимания на колкость, вновь повторил:
— У меня нет парня, я люблю только тебя.
— А как же Шу Нин? — Гу Юньси наклонился, поставил Вэй Нинцяня на пол, поднялся и, ухватив Вэй Сымо за галстук, прямо посмотрел ему в глаза. — Ты посмеешь сказать, что он не твоя первая любовь? Что ты взял меня на содержание не потому, что я похож на него?
— Не знаю, где ты набрался этих нелепых слухов. Шу Нин — мой знакомый, я помогал ему, но никогда не любил.
Вэй Сымо помолчал и добавил:
— Я взял тебя на содержание, потому что почувствовал: ты — тот, кого я искал.
Он коснулся глаз Гу Юньси:
— Помнишь, как мы встретились впервые?
Гу Юньси тщательно просканировал память оригинала и ответил:
— В тот вечер, когда подписывали договор о содержании.
Вэй Сымо покачал головой:
— В больнице. Ты тогда получил травму на съемках и тихо спал в палате, а я долго смотрел на тебя. Ты однажды проснулся и взглянул на меня.
Именно от этого взгляда его сердце, молчавшее тридцать три года, забилось в бешеном ритме. Он почувствовал, что наконец нашел истинный смысл жизни:
— Я хотел обладать тобой, хотел любить тебя, но боялся испугать, поэтому и придумал это содержание.
Гу Юньси нахмурился. В воспоминаниях оригинала не было ничего подобного, как бы он ни старался, период в больнице был лишь смутными тенями. Он был мастером в изучении человеческой психологии и прекрасно различал правду и ложь в словах Вэй Сымо. Неужели Вэй Сымо и правда любил оригинал? От этой мысли Гу Юньси стало как-то не по себе.
Вдруг он изменился в лице. Нет, это не так. Если бы Вэй Сымо любил Чжоу Сижаня, как бы он позволил Шу Нину добиться своего? Гу Юньси холодно рассмеялся и похлопал в ладоши:
— Красиво сказано. Господин Вэй, я чуть было не поверил.
— Сижань, — Вэй Сымо крепко обнял его, — я знаю, что мои слова звучат как оправдание, но, пожалуйста, дослушай.
— После того как я взял тебя на содержание, я не мог дождаться встречи, но стоило мне увидеть тебя — чувства мгновенно угасли. Это привело меня в ужас.
— У меня было два брака, но это были честные сделки по обоюдному согласию. Я всегда считал себя верным человеком, но не ожидал, что так легкомысленно отнесусь к любви. Я не хотел в это верить и заставлял себя полюбить тебя. Гу Синь сказал мне: любовь приходит через постель. Мы переспали, но как бы я ни старался, я больше не мог найти того первоначального, жгучего чувства. Я вынужден признать: я не любил тебя, ни капли.
— Но, — голос Вэй Сымо дрогнул, выражение лица стало болезненным, он в отчаянии взъерошил волосы, — когда я увидел тебя снова, это чувство вернулось. Я не могу оторвать от тебя глаз, все мысли заняты тобой, я безумно хочу прижать тебя к себе, целовать каждый дюйм твоей кожи.
Он взял руку Гу Юньси и приложил к своему паху.
— Стоит мне просто смотреть на тебя, как там все невыносимо жаждет окончательно пометить тебя.
Гу Юньси, почувствовав под рукой твердый и раскаленный жар, в испуге отдернул руку. Он поднял голову, вглядываясь в глаза Вэй Сымо, пытаясь понять, правду ли тот говорит, и приказал Цзинтяню просканировать мир на наличие уязвимостей.
Он прошел через тысячи миров и сталкивался с самыми невероятными вещами, большинство из которых были вызваны сбоями в структуре реальности. В памяти Чжоу Сижаня не было того, о чем говорил Вэй Сымо, но слова мужчины звучали как истинная правда.
— Дзынь. Хозяин, сканирование завершено. Мир в порядке, — отрапортовал Цзинтянь.
Глаза Гу Юньси потемнели. Раз мир в порядке, значит, проблема в самом Вэй Сымо. Он собрал энергию только одного мира и пока не мог ощущать колебания чужой души.
— Сижань, я люблю тебя. Верь или нет, но я любил только тебя.
Вэй Сымо, глядя на погруженного в молчание Гу Юньси, нежно поцеловал его в лоб.
Гу Юньси на мгновение потерял связь с реальностью. В панике вырвавшись из объятий Вэй Сымо, он уставился на его смуглое красивое лицо и прикусил кончик языка. Он чуть было не поддался порыву и не поцеловал этого мужчину в ответ, потому что его нежность до боли напоминала Цинь Мо из прошлого мира. Даже в имени было это «Мо».
Но Цинь Мо был лишь обычной душой в бесконечной вселенной, в отличие от самого Гу Юньси, который не мог переродиться и был обречен скитаться из мира в мир, верша месть. Тот мужчина после смерти войдет в Сансару и навсегда забудет его — забудет все, что между ними было.
Гу Юньси сбежал. Он с таким трудом отпустил Цинь Мо, а появление Вэй Сымо вновь разожгло угасшие чувства, напомнив, что все его «отпускание» было лишь самообманом.
В этом мире не бывает так много совпадений. Он не мог дважды встретить одну и ту же душу, убеждал себя Гу Юньси, но в глубине сердца жаждал этого ничтожного шанса.
Вэй Сымо смотрел на поспешно удаляющуюся фигуру, чувствуя невыразимую горечь. Подхватив Вэй Нинцяня, он побрел прочь, пообещав себе дать юноше время. Завтра. Завтра он придет снова.
— Босс, думаю, есть вещи, о которых вы обязаны знать.Вернувшись домой и пообедав, а затем уложив сына спать, Вэй Сымо принял звонок от секретаря. Тремя днями ранее он поручил Лю Чжэню расследовать всё, что произошло с Чжоу Сижанем за последнее время, с требованием доложить обо всём в мельчайших подробностях.
Изначально Лю Чжэню хватило бы и половины дня, чтобы полностью во всём разобраться, но в деле Чжоу Сижаня оставалось слишком много белых пятен. Будучи человеком ответственным и доводящим начатое до конца, он потратил ещё два дня, чтобы тщательно изучить каждый сомнительный момент.В ходе расследования вскрылось не только то, как Шу Нин в сговоре с ассистентом порочил Чжоу Сижаня от имени Вэй Сымо, но и их чусвенный план — те осмелились пойти на крайние меры и поднять руку на Вэй Нинцяня. Лю Чжэнь мгновенно осознал всю масштабность катастрофы и тут же позвонил Вэй Сымо.
— Говори, — зайдя в кабинет, Вэй Сымо велел секретарю докладывать напрямую.
— Босс, в двух словах тут не обойтись. Я отправил подробный отчёт на вашу электронную почту, пожалуйста, проверьте.
Вэй Сымо включил компьютер, открыл первое письмо и вчитался с полнейшей концентрацией. Едва осилив первый абзац, он уже посинел от гнева, а когда продолжил читать, лицо его исказилось от ярости. В приступе безумия он крушил всё, что попадалось под руку в кабинете, схватился за тупо ноющее сердце и прорычал:
— Шунин, Цуй Цзинь, я вам этого не прощу!
Обессиленно рухнув в кресло, он закрыл лицо руками и горько зарыдал. Неудивительно, что юноша так его ненавидел: это из-за его слепоты погибла мать парня и рухнула его карьера. А ещё малыш — ещё чуть-чуть, и он едва не потерял и его.
— Хозяин, как вы? — вернувшись с Гу Юньси в комнату, Цзинтянь тут же принял полупрозрачный облик и выпрыгнул наружу. Подойдя к Гу Юньси, он участливо потёрся о его ногу.
— Не переживай, со мной всё в порядке. — Гу Юньси прижал его к груди и мягко погладил. Просто он снова вспомнил Цинь Мо и те полные безутешной боли глаза мужчины, когда тот умирал в прошлой вселенной.
Цинь Мо был первым, кого он полюбил за многие десятки тысяч лет, и первым, кто был готов любить его больше собственной жизни. Но в итоге всё, что он оставил Цинь Мо, — это обман.
Он думал, что с течением времени от его чувств к Цинь Мо почти ничего не осталось, но при встрече с Вэй Сымо ему пришлось признать: стоило лишь мелькнуть знакомому, похожему на Цинь Мо нежному взгляду, как его защита рушилась в один миг.
Его любовь к Цинь Мо и его вина перед ним вернулись сполна.
— Цзинтянь, как думаешь, он в этом мире? — Гу Юньси лежал на кровати, сдерживая слёзы.
— Хозяин, — Цзинтянь сочувственно лизнул Гу Юньси в щеку. Теперь он уже и сам не знал, благодарить ли Цинь Мо или ненавидеть.
— Братец, твоя очередь на площадку, давай выходи, — раздался звонкий стук в дверь вместе с раскатистым голосом Као Юя. Быстро взяв себя в руки, Гу Юньси отозвался и открыл дверь.
Као Юй смерил его взглядом с ног до головы, приобнял за плечи и поддразнил:
— Если бы ты не вышел, брат уже решил бы, что ты там цыплят высиживаешь.
Настроение у Гу Юньси было скверным, и он на редкость не стал огрызаться. Заметив бледность на лице Гу Юньси, Као Юй благоразумно умолк.
Молча шагая плечом к плечу до съёмочной площадки, они застали Гу Синя за раздачей указаний рабочим по оформлению декораций. Увидев появившегося Гу Юньси, тот сразу подзвал его к себе и, указав на стоявшего рядом человека, представил:
— Сижань, подойди познакомься, это Ли Фэн, он играет императора.
— Привет, я Ли Фэн, рад знакомству.
Голос, высеченный на самом дне его сердца, заставил тело Гу Юньси содрогнуться. Он в упор уставился на мужчину, с горьким разочарованием понимая, что, кроме голоса, в этом человеке не осталось ничего знакомого.
Гу Юньси горько усмехнулся: он и правда сошёл с ума, раз в каждом видит тень Цинь Мо.
— Здравствуйте, я Чжоу Сижань. — Обменявшись коротким рукопожатием, Гу Юньси ответил предельно холодно. Изначально оригинал отличался нелюдимым нравом, да и за последнее время Гу Юньси, помимо близких Као Юя и режиссёра, почти ни с кем на площадке не общался.
— Могу я звать тебя Сижань? — Похоже, Ли Фэн не заметил холодности собеседника. Мягко улыбнувшись, он сам завязал разговор.
Гу Юньси приподнял брови и кивнул, показывая, что ему всё равно. Из информации о мире он знал, что Ли Фэн был бывшим парнем Шунина: после того как Шунин бросил его, тот покатился по наклонной, влачил жалкое существование во второй половине жизни и умер на чужбине в бедности, — кто бы мог подумать, что теперь он вернулся на родину.
— Кажется, ты меня знаешь. — Ли Фэн провёл за границей больше десятка лет на ролях массовки, повидал немало людей и обладал поразительной проницательностью — мимолётное удивление в глазах юноши не ускользнуло от его внимания.
— Угу. — Гу Юньси изначально и не собирался ничего скрывать, к тому же за те два года, что Чжоу Сижань провёл при Вэй Сымо, он действительно видел фотографии Ли Фэна у того дома. — У председателя Вэй есть ваши совместные фото.— Да неужели? Не думал, что А-Мо до сих пор хранит её.
Улыбка на лице Ли Фэна слегка застыла на секунду, но он тут же взял себя в руки, и в его глазах промелькнула ностальгия. Будучи человеком общительным и умеющим ладить с людьми, он заметил неловкость Гу Юньси, стоило той упомянуть Вэй Сымо, и не стал продолжать расспросы, плавно переведя тему на фильм.
— Когда режиссер Гу сказал мне, что это будет картина о однополой любви, я сначала сомневался, но, прочитав сценарий Юньшан, тут же позвонил ему и попросил немного подождать, — он посмотрел на прекрасное лицо Гу Юньси и с похвалой добавил: — Взгляд режиссера Гу и вправду уникален, вы — лучше всех подходите на роль Юньшан.
Юньшан был несравненным красавцем потрясающей внешности, так что Ли Фэн косвенно делал комплимент внешности Гу Юньси. Его слова, как и он сам, производили впечатление чего-то отрешенного и легкого. Даже преувеличенная лесть из его уст звучала невероятно приятно.
Не успели они оглянуться, как прошло три часа. Вэй Нинцянь проснулся после дневного сна и, протирая сонными глазами глаза, принялся всюду искать папу.
Услышав голос сына, Вэй Сымо затушил сигарету, вышел из кабинета, который в порыве ярости разнес в щепки, бережно поднял Вэй Нинцяня на руки и легко поцеловал в лоб.
Вэй Нинцянь брезгливо зажал носик и замахал ручками:
— Папа ужасно воняет!
Узнав всю правду, Вэй Сымо за какие-то пару часов выкурил целых две пачки сигарет, так что от него неизбежно исходил густой запах табака.
Вэй Сымо еще раз поцеловал сына и мягко произнес:
— Прости.
Он передал мальчика новому нанятому пеликану-няне, а затем вошел в ванную, освежился под душем и переоделся в чистую одежду.
— Вечером у папы дела, малыш, будь послушным, слушайся тетю.
Вэй Сымо поужинал с сыном, посидел рядом с ним в тишине еще какое-то время, а затем сел в машину и уехал.
В гостиничном люксе Цуй Цзинь нанесла изысканный и соблазнительный макияж и в приподнятом настроении ждала Вэй Сымо. Сегодня во второй половине дня ей позвонил Лю Жун и сообщил, что председатель желает встретиться с ней вечером. Такой очевидный намек на интимную встречу привел ее в неописуемое волнение. Пусть даже это будет ночь на одну встречу, она была уверена: стоить ей только оказаться в постели Вэй Сымо, как она сможет привязать его к себе так, что он уже не сможет ее отпустить.
Дверь номера в отеле отворилась. Цуй Цзинь покрепче сжала сумочку, закусила губу и продемонстрировала свой самый соблазнительный образ.— Ха-ха, смотрите-ка, а девчонка нас и вправду ждет! — Раздался в комнате сальный голос. Внутрь вошли трое мужчин с мертвенно-бледными лицами и тяжелыми мешками под глазами — сразу видно, любители излишеств. — Ну что, маленькая шлюшка, сейчас братишки покажут тебе, что такое настоящее удовольствие.
Цуй Цзинь в ужасе попятилась, в панике выкрикнув:
— Вы кто такие? Как вы сюда вошли?
Мужчины лишь рассмеялись и захлопнули дверь. Один из них подхватил её на руки и швырнул на кровать. Его мертвенно-синюшные пальцы грубо впились в грудь Цуй Цзинь, сжимая и разминая её, а двое других навалились сверху, прижимая к кровати её бьющиеся в истерике руки и ноги.
Цуй Цзинь отчаянно кричала и молила о пощаде, но после того, как ей грубо отвесили несколько пощечин, она притихла, перейдя на жалобный всхлип. Вскоре после этого они достали шприц и вогнали иглу прямо в руку Цуй Цзинь, и комната погрузилась в атмосферу разврата…
Лю Чжэнь стоял рядом с Вэй Сымо, наблюдая за происходящим на экране монитора, и в глубине души его начал охватывать страх перед собственным боссом.
— Разошли это видео всем, кто знаком с Цуй Цзинь, — Вэй Сымо повернулся к нему, и от хищного, ядовитого взгляда, промелькнувшего в его глазах, Лю Чжэнь невольно вздрогнул. — Сделай так, чтобы шума было как можно больше. Найми людей, чтобы они изуродовали её лицо. Я хочу, чтобы она стала изгоем, от которого каждый будет шарахаться, как от крысы на улице.
Вэй Сымо произнес это так легко и непринужденно, что от исходящего от него холода по спине пробежал мороз.
Лю Чжэнь почтительно ответил согласием. Он впервые занимался для Вэй Сымо подобным делом, и, несмотря на внутренний страх, испытывал странное, невыразимое возбуждение: это означало, что Вэй Сымо начал ему доверять.
Вэй Сымо поднялся, накинул пиджак и вышел. Он в одиночку доехал на машине до съемочной площадки Юньшан и, воспользовавшись своими полномочиями, вошел в комнату Гу Юньси. Глядя на спящего сладким сном юношу, он склонился, с нежностью поцеловал его в волосы и прошептал:
— Прости. Я люблю тебя.
Юноша перевернулся на другой бок, подставив свету свое изящное лицо. Вэй Сымо вздохнул, еще раз поцеловал его и с тяжелым сердцем покинул комнату. У него не было права касаться этого человека.
Как только он ушел, Гу Юньси открыл глаза. С невыразимым выражением лица он посмотрел в ту сторону, куда ушел Вэй Сымо.
— А-Нин, вот твой график работы на ближайшие дни, — агент протянул бумаги Шу Нину, который в этот момент снимал грим.
Шу Нину протянул руку, бегло просмотрел список и с брезгливостью швырнул его прямо в лицо агенту.
— Не возьму. Что это вообще за хлам? Ты хоть понимаешь, что делаешь? — Он бросил на агента насмешливый взгляд, полный скрытой досады. Его карьера сейчас стремительно шла в гору, и он уже давно не считал нужным обращать внимание на обычных рекламодателей. Компании второго и третьего эшелона еще смеют приглашать его стать лицом их бренда!
http://bllate.org/book/25386/3026329
Готово:
