Личный агент Шу Нина на мгновение скривился, в его глазах промелькнул зловещий, мрачный огонек:
— Я понял, я откажусь от них.
— Раз нет способностей, хотя бымей сообразительности, не смей ставить меня в один ряд с Чжоу Сижанем, — с усмешкой бросил Шу Нина, глядя на понурившуюся голову агента. Если бы этот человек не таскался за Чжоу Сижанем уже столько лет, он бы даже не удостоил его чести приблизить к себе.
Агент сжал кулаки, молча выслушивая унижения, и горько раскаивался в прошлом. Если бы не жадность до миллиона, обещаного Шу Нином, он бы ни за что не стал вредить Чжоу Сижаню.
Чжоу Сижань уважал его, доверял ему, да и в плане зарплаты был весьма щедр — по сравнению с ежедневными унижениями, руганью и мелочностью Шу Нина это было небо и земля. К тому же обещанный тогда миллион ему до сих пор не выплатили, а отношение и вовсе стало хуже некуда.
Он люто ненавидел Шу Нина, но в то же время не мог от него уйти. Его репутация в индустрии была испорчена, и без Шу Нина ему некуда было податься.
Цзинтянь рассказал Гу Юньси, что два года назад, во время его глубокого сна, в мире возникла брешь, в результате которой Чжоу Сижань на съемочной площадке получил тяжелейшие травмы и оказался на грани смерти. Цзинтяню не оставалось ничего другого, кроме как отправить частицу душевных сил Гу Юньси в тело Чжоу Сижаня, чтобы поддержать его жизнь. Именно в тот момент Вэй Сымо обратил внимание на первоначального владельца тела и взял его на содержание.
Вэй Сымо с самого начала любил лишь Гу Юньси, и его вчерашнее появление дало Гу Юньси понять, что этот мужчина уже во всем разобрался.
Попадая в этот мир, Гу Юньси никогда не планировал полагаться на чужие силы в борьбе с любимцем Небесного Пути. Еще с участия в фильме Гу Синя он всё тщательно спланировал, и единственной неожиданностью стала лишь любовь к нему со стороны Вэй Сымо.
Вмешательство Вэй Сымо, без сомнения, было для него самым мощным подспорьем — оно позволяло ему максимально сохранить стиль прежнего хозяина тела, чтобы получить одобрение Закона и собрать больше мировой энергии. Однако Гу Юньси вовсе не хотел пользоваться чужими чувствами.
Он думал, что после вчерашнего Вэй Сымо больше не появится, но никак не ожидал с самого утра встретить мужчину с ребенком прямо возле режиссера.
Стоило Вэй Нинцяню увидеть Гу Юньси, как его огромные глаза засияли. Перебирая короткими ножками, он духом помчался к нему, пару раз споткнувшись по дороге.
Гу Юньси наклонился, подхватил его на руки, чмокнул пару раз и, выпрямившись, посмотрел на мужчину неподалеку.
Вэй Сымо весь замер, когда юноша обернулся к нему. Он боялся увидеть ненависть в прекрасных глазах Гу Юньси. Узнав обо всём, он изо всех сил убеждал себя держаться от юноши подальше, но каждый раз опровергал собственные мысли. Стоило ему представить жизнь, в которой нет юноши, как его сердце пронзала невыносимая боль.
— Брат, папа, малыш, кушать вместе! — Вэй Нинцянь обвился ручонками вокруг шеи Гу Юньси и, капризно сюсюкая, указал на Вэй Сымо. Двухлетний Вэй Нинцянь был смышленым малым; он безумно любил Гу Юньси и был готов целыми днями не расставаться с ним. Тогда Вэй Сымо научил его: хочешь, чтобы красивый братик переехал к ним жить — придумывай способы помочь папе сблизиться с братиком.
Гу Юньси погладил его пухленькие щечки и улыбнулся. Он любил детей, любил чистоту в их глазах.
— Старик Вэй, не в обиду будь сказано, но нынче деньги, блин, совсем ничего не стоят, — Гу Синь уцепился за рукав Вэй Сымо и принялся бесконечно жаловаться. — Ты даже не представляешь! Фильм снят только наполовину, а бюджет уже тю-тю. Что нам дальше-то делать, а?
— Угу, — отозвался Вэй Сымо, не отрывая глаз от весело играющей парочки.
Речь Гу Синя застряла у него в горле. Мысленно выругавшись на старого лиса, он подумал: ну что за угу? Ты подхвати тему, не держишь же нить разговора, как мне теперь деньги клянчить?
Он тихо кашлянул и продолжил:
— Юньшан — это дело всей моей жизни. Если я не закончу картину, то умру с открытыми глазами! У тебя есть сердце?
На этот раз Вэй Сымо даже не удостоил его ответом — он просто развернулся и ушел. Он заметил человека, которому здесь совершенно не место.
Увидев сходство Гу Юньси с Шу Нином и услышав, как тот упомянул Вэй Сымо, Ли Фэн решил, что Гу Юньси — это очередная мелкая звезда, пробивающаяся наверх через постель Вэй Сымо. Поначалу он не возлагал больших надежд на его актерские способности, однако вчера во второй половине дня их совместная работа шла как по маслу. Актерская игра Гу Юньси оказалась неожиданно хороша.
— Доброе утро, Сижань, — заметив, что Гу Юньси возится с ребенком, Ли Фэн подошел и поздоровался. — Это маленький актер, которого наняла съемочная группа? Такой милый. — Он ущипнул Вэй Нинцяня за пухлую щечку и отвесил комплимент.
Вэй Нинцянь сделал вид, что смутился, и уткнулся лицом в плечо Гу Юньси, но исподлобья глянул на Ли Фэна с едва заметной враждебностью.
Гу Юньси тихо усмехнулся, похлопал малыша по спине и ответил:
— Нет. Его зовут Вэй Нинцянь, он сын председателя Вэя.
— Ли Фэн, — быстрым шагом приблизился Вэй Сымо, заключая в объятия и Гу Юньси, и Вэй Нинцяня, и с неприязнью бросил: — Какого черта ты тут забыл?
— Амо, — увидев Вэй Сымо, Ли Фэн стер с лица улыбку. Он в упор посмотрел на пылающее гневом лицо мужчины и горько усмехнулся: — Ты всё еще ненавидишь меня за то, что я увел его?
Услышав слова Ли Фэна, Гу Юньси понял, что они говорят о Шу Нине. Он поднял голову и взглянул на Вэй Сымо: тот хмурил брови, и на его лице действительно читалась тяжелая, свинцовая враждебность. От этого Гу Юньси вдруг почувствовал неприятный осадок на душе. Вэй Сымо, с одной стороны, клялся ему в любви, а с другой — продолжал тосковать по Шу Нину. Какая же у него нахальная рожа!
— Тогда я был неправ, и теперь пожинаю горькие плоды. Как твой бывший близкий друг, я предостерегаю тебя: не доверяй А Нину слишком сильно. — Закончив фразу, Ли Фэн почувствовал себя крайне смятенно.
Вэй Сымо уже знал, каким злобным и мерзким существом был Шу Нинин, и не нуждался ни в чьих напоминаниях. Он спокойно посмотрел на Ли Фэна и произнес:
— Я тебя не ненавижу, я просто разочарован в тебе. И я понятия не имею, кого именно ты имеешь в виду, говоря, будто увел его. Я любил в своей жизни лишь одного человека и буду любить его до самого конца. — Он опустил голову и с безграничной нежностью посмотрел на Гу Юньси, легко коснувшись губами его ушной раковины.
Ли Фэн опешил и перевел взгляд на Гу Юньси:
— Что ж… Тем лучше. Амо, ты мудрее меня. — Он тринадцать лет увязал в чувствах к Шу Нину и даже после жестокого предательства и осознания его эгоистичной натуры всё равно не мог его забыть.
— Повторяю еще раз: я не люблю Шу Нина. Ни капли не люблю. Понятия не имею, какими своими действиями я создал у вас такое ложное впечатление, — серьезным тоном произнес Вэй Сымо. Он просто не выносил этого унизительного ощущения, будто на него повесили ярлык Шу Нина, словно он хранит к нему какую-то глубокую, неувядающую страсть. Он ни за что в жизни не полюбил бы подобного подонка! Его сокровище куда красивее и милее!
Услышав категоричные слова Вэй Сымо, Гу Юньси почувствовал, как в груди невольно зарождается тайная сладость.
— Тогда почему ты ненавидел меня? — Ли Фэн отказывался принимать это. Они росли вместе с Вэй Сымо и когда-то были лучшими друзьями. В свое время, отбив возлюбленного у лучшего друга, он сгорел от стыда и сбежал за границу, а теперь Вэй Сымо заявляет ему, что никогда не любил Шу Нина.
— Я же сказал: я не ненавидел тебя, а лишь разочаровался. — Вэй Сымо посмотрел на его мученическое лицо и продолжил: — Тринадцать лет назад Шу Нин пришел ко мне и заявил, что ты изнасиловал его и пытаешься силой увезти с собой, умоляя о спасении. Я не поверил его словам, потому что считал тебя неспособным на такое. Я велел ему убираться.
— Но я никак не ожидал, что на следующий день вы оба исчезнете. Я звонил бесчисленное число раз, расспрашивал многих людей, но так и не смог найти ваши следы.
Ли Фэн в ужасе широко раскрыл глаза и яростно запротестовал:
— Нет, нет, я не насиловал его и не запирал!
Игнорируя его истерику, Вэй Сымо продолжил:
— Оказавшись за границей, Шу Нин прислал мне сообщение. Всё с тем же мольбами спасти его. Мне пришлось поверить ему, но, зная, что ты искренне привязан к нему, я против совести проигнорировал его просьбы. Все эти годы меня терзали муки совести.
— Спустя тринадцать лет Шу Нин вернулся. Он пришел ко мне и заявил, что ты наконец отпустил его, и со слезами умолял приютить. Он рассказал мне, как ты издевался над ним все эти тринадцать лет, через какой ад он прошел.
— Нет, я этого не делал! — Ли Фэн был близок к безумию. Он никогда бы не подумал, что в устах Шу Нина их любовь выглядела столь мерзко. Он безумно любил Шу Нина и даже в самые голодные дни за границей не позволял ему страдать. Он отбросил гордость, унижался перед режиссерами, вымаливая для Шу Нина роли и помогая осуществить мечту, а в награду получил лишь образ гнусного подонка в его рассказах.
Вэй Сымо со сложным выражением лица взглянул на побагровевшего Ли Фэна. Они оба стали жертвами лжи Шу Нина. Как он и говорил, к Ли Фэну он не испытывал ни ненависти, ни обиды — только разочарование. Он некогда считал Ли Фэна близким другом, очень дорожил их дружбой, но в итоге Ли Фэн молча испарился на добрый десяток лет, заставив его осознать, насколько ничтожными были их чувства.
С этими мыслями Вэй Сымо тяжело вздохнул: если бы тогда они смогли поговорить друг с другом с холодными головами, возможно, сегодняшнего исхода удалось бы избежать, и он бы не позволил Шу Нину прикрываться его именем и вредить Юньси. К счастью, у него еще есть шанс всё исправить. Остаток жизни он посвятит тому, чтобы искупить ошибки прошлого.
— В смысле? — Шу Нин со злостью швырнул на пол телефон и набросился с бранью на сотрудника телеканала: — Как это нет моего расписания?! Открой свои собачьи глаза и посмотри получше, я Шу Нин!
Работник скривил губы и небрежно бросил:
— Прошу прощения, но вашей фамилии в списках нет, великая звезда.
— Это что за тон?! — разъяренный равнодушием сотрудника, Шу Нин завопил на всю округу. — Позовите вашего продюсера!
Работники телевидения повидали немало подобных зазвездившихся артистов, поэтому ничуть не испугались криков Шу Нина, а лишь презрительно зыркнули на него. Ха, если позвать продюсера, ему станет только стыднее.
Продюсер оказался невысоким тучным мужчиной средних лет с выдающимся животом. Едва появившись, он рявкнул:
— Кто тут шумит?
Шу Нин мгновенно стер с лица гневное выражение, сладко улыбнулся и сел перед ним. По прошлым встречам с Вэй Сымо он пару раз пересекался с этим толстяком и знал: хоть у того кишка тонка, положение в обществе солидное.
— Директор Цзи, это я.
Увидев Шу Нина, толстяк смягчился в лице и хмыкнул.
— Ваши люди говорят, что в сегодняшней программе нет моего имени. Как такое вообще возможно? — его голос звучал манерно и кокетливо.
У продюсера сладко заныло в груди; бросив на него косой взгляд, он с ухмылкой положил руку на талию Шу Нина и проговорил:
— Сегодня точно нет. А вот будет ли в следующий раз — зависит от того, как ты себя покажешь.
Тело Шу Нина напряглось. Ощущая блуждающие по нему сальные лапы, он через силу подавил тошноту и произнес:
— Но в прошлый раз Амо говорил, что собирается инвестировать в проект, вы разве забыли? — Он намеренно упомянул Вэй Сымо, да еще и назвал его столь интимным прозвищем.
Он и представить не мог, что лучше бы ему вообще не упоминать Вэй Сымо. Стоило прозвучать этому имени, как лицо продюсера перекосило. А всё потому, что Вэй Сымо внезапно отозвал все средства, чуть не сорвав съемки программы. Продюсер не смел злить Вэй Сымо, и этот застрявший в горле ком душил его целые сутки.
— Проваливай! Проваливай отсюда, нечего устраивать балаган! — в гневе продюсер оттолкнул Шу Нина так, что тот рухнул на пол. Их шоу пользовалось определенной популярностью в стране, и они сыты по горло такими бестолковыми выскочками, которые возомнили себя пупами земли, едва добившись крошечной известности.
Шу Нин поднялся, чувствуя себя униженным — лицо пылало так, будто его отхлестали по щекам, и казалось, что все вокруг открыто смеются над ним. Злобно зыркнув на толстяка, он высокомерно бросил:
— Даже если умолять будете, я больше не приду! И на инвестиции со стороны Амо тоже можете не рассчитывать, хм!
Продюсер странно глянул на него и холодно усмехнулся. Какая жалость, бедняга до сих пор не в курсе, что его уже давно выкинули из постели.
Как-то за завтраком Гу Синь придвинулся к Вэй Сымо и снова затянул шарманку:
— Старик Вэй, ты посмотри на съемочную группу, мы же тут скоро с голоду помрем.
— Нам плохо, знаешь, почему нам плохо? Плохо оттого, что нет денег.
Вэй Сымо автоматически отключил фоновый шум и сосредоточенно остужал горячую кашу для Гу Юньси. Доведя ее до идеальной температуры, он бережно протянул миску юноше, после чего молча принялся чистить яйцо.
Гу Юньси кормил Вэй Нинцяня и время от времени бросал на мужчину взгляды, в уголках его глаз искрилась улыбка. Черт возьми, за ним ухаживали просто великолепно!
Гу Синь, покраснев от злости, наблюдал за Вэй Сымо, который полностью игнорировал его и тратил все силы на ухаживания за главным актером. Наконец, не выдержав, он подскочил на ноги и завопил:
— Ах ты, паскуда Вэй Сымо! Променял дружбу на баб, да еще и моего Юньшана у меня уводишь!
— Мой, — Вэй Сымо поднял на него темный, тяжелый взгляд.
— Чего?
— Он мой, — властно притянув к себе Гу Юньси, повторил тот.
Гу Синь сплюнул, закатал рукава и уже собирался кинуться в драку. Он еще мог стерпеть ухаживания Вэй Сымо, но никто не смеет забирать у него Юньшан!
Никто не ожидал, что даже завтрак пройдет неспокойно — совместными усилиями съемочной группе кое-как удалось оттащить рассвирепевшего звездного режиссера.
Цао Юй тяжело вздохнул, похлопал Гу Юньси по плечу и с чувством произнес:
— Братец, ну ты и силен. Из-за тебя рушатся государства.
Съемки Юньшана шли своим чередом: даже находясь в ярости, Гу Синь ни на йоту не отставал от графиков.
Вэй Сымо стоял в стороне, мрачно наблюдая за съемочной площадкой. Его сердце горело так, будто его погрузили в кипящее масло. Его юноша там на полном серьезно целуется с другими, а он вынужден молча за этим наблюдать, не смея выразить даже малейшего недовольства. Будь проклята эта сцена, будь проклят этот Гу Синь!
Заметив, что играющий императора Ли Фэн снова полез целовать Гу Юньси, Вэй Сымо окончательно потерял остатки самообладания. Сделав широкий шаг вперед, он оттолкнул Ли Фэна, впился пальцами в подбородок юноши и без лишних слов поцеловал его. Поцелуй вышел страстным и властным: язык Вэй Сымо хозяйничал во рту Гу Юньси, раздвинул его зубы и глубоко проник в горло.
Гу Юньси попытался оттолкнуть его, но мужчина прижал его намертво.
Он целовал его снова и снова. Слюна стекала по их смыкающимся и размыкающимся губам, соединяясь серебристой нитью.
Наконец, нацеловавшись вволю, Вэй Сымо отпустил Гу Юньси и в упор уставился на Гу Синя:
— Я профинансирую картину, если ты вырежешь все сцены, похожие на эту.
В глазах Гу Юньси промелькнула искра. В прошлый раз он думал, что Вэй Сымо пылает страстью к любимцу Небесного Пути, поэтому не придал тому поцелую особого значения, но теперь уловил в нем знакомые нотки.
Гу Синь с каменным лицом досмотрел сцену до конца и наотрез отказался, услышав требование Вэй Сымо.
— Любые деньги, сколько назовешь, только убери эти сцены! — рука Вэй Сымо, обнимавшая Гу Юньси, сжалась крепче. Горячее дыхание обожгло красивое лицо Гу Юньси, навалившись тяжелой, безудержной волной мужественности и заставив его голову пойти кругом. Столь уникальное ощущение он испытывал прежде только рядом с Цинь Мо.
Он невольно поднял взгляд на Вэй Сымо, впитывая мощные волны исходящих от него мужских феромонов. Щеки Гу Юньси порозовели, а огромные кошачьи глаза затуманились первобытным желанием — такими ясными и манящими.
Вэй Сымо перехватило дыхание. Наклонившись, он снова поцеловал его и, заметив, что юноша вовсе не отталкивает его, испытал безумное ликование. Он возбужденно целовал его раз за разом, пока губы Гу Юньси не покраснели, припухнув от страсти, и тот не поморщился от легкой боли.
— В этом фильме нельзя менять ни единого атома, не говоря уже о том, чтобы вырезать сцены с Юньшаном! — с бесстрастным лицом снова отказался Гу Синь. Он положил на Юньшан десять лет своей жизни и не позволит никому совать нос в свою работу.
Вэй Сымо не ожидал такой упертости от Гу Синя. Бюджет съемочной группы трещал по швам, а этот безумец всё равно ни за что не хотел идти на компромисс. Но смотреть, как его любимый раз за разом играет с другими откровенные сцены — это было выше его сил, сердце буквально рвалось на куски.
— Я выделю деньги, найди других актеров и пересними всё заново, иначе съемки вообще прекратятся, — в его взгляде на Гу Синя плескалось нескрываемое раздражение. Несмотря на давнюю дружбу, ради того чтобы выдворить юношу из проекта, он был готов прибегнуть к подлым угрозам, лишь бы сломить Гу Синя.
— Исключено, — усмехнувшись, бросил тот. Деньги в шоу-бизнесе, конечно, важны, но для него верность искусству порой значила гораздо больше. Чжоу Сижань идеально воплощал образ Юньшана в его мечтах, и у режиссера было сильное предчувствие: потерять Чжоу Сижаня означало потерять Юньшан навсегда, о чем он будет жалеть до конца дней.
Гу Юньси смахнул с себя сильную руку Вэй Сымо, отступил назад и встал рядом с Гу Синем:
— Директор Вэй, у нас с режиссером Гу контракт, а я не привык быть человеком без слова.
В его голове шевельнулись смутные догадки: Вэй Сымо вполне мог оказаться Цинь Мо. Однако столь невероятная вещь казалась слишком фантастичной, чтобы поверить в нее с ходу, — требовались дальнейшие проверки.
Увидев, как предмет его воздыхания встал рядом с соперником с непреклонным выражением на лице, Вэй Сымо почувствовал невыносимую боль в груди, смешанную с горькой, необъяснимой обидой. С трудом задавив этот коктейль из сложных эмоций, он перетерпел и в конце концов решил пойти на уступки.
— Раз Сижань решил помочь тебе, мне нечего сказать, — холодно ухмыльнувшись, он перевел взгляд на Ли Фэна: — Ты же профессиональный актер, неужели не можешь отыграть с первого дубля?
Ли Фэн, друживший с Вэй Сымо больше десятка лет, впервые столкнулся с таким леденящим взглядом. Криво улыбнувшись, он покорно кивнул, мысленно парируя: разве то, с какого дубля удастся снять сцену, зависит не от режиссера?
Хотя Вэй Сымо и объявил себе отпуск, у него была огромная корпорация, и он не мог бросить абсолютно все дела на подчиненных. Поэтому ради завоевания Гу Юньси он каждую ночь пахал до утра, а днем таскался за любимым вместе с сыном. Спасибо хорошей физической форме, выработанной смолоду — иначе с его тридцатью пятью годами он бы давно загнулся от переутомления.
При щедрой поддержке главного спонсора-толстосума съемки Юньшана полетели вверх с бешеной скоростью, и теперь актеры, игравшие в паре с Гу Юньси, боялись облажаться даже на миллиметр.
Подозрения насчет личности Вэй Сымо росли, но Гу Юньси всё еще не мог до конца подтвердить, действительно ли тот был Цинь Мо, или всё это — лишь плод его фантазий.
— Цзинтянь, а Вэй Сымо часом не Цинь Мо?
Цзинтянь разлегся на кровати и, слизав лапу, ответил:
— Хозяин, Цзинтянь не знает. А вы сами-то хотите, чтобы он им был?
Ни капельки он не хотел, чтобы этот мужчина оказался тем тираном! Тот был властным, нелогичным психом и просто ходячей бочкой с неисчерпаемой ревностью. Вэй Сымо был куда лучше его — по крайней мере, в присутствии хозяина он не смел распускать руки и устраивать сплошное порно 18+.
Услышав это, Гу Юньси опешил и растерянно ответил:
— Я не знаю.
Он одновременно и надеялся на это, и опасался. Если бы жизнь была дана лишь единожды, со временем он бы естественным образом забыл Цинь Мо, но при новой встрече в его сердце снова просыпалось неотвязное желание: а вдруг будет третья, четвертая жизнь…
— Хозяин, если отбросить всё остальное… Вам нравится Вэй Сымо? Вы хотите быть с ним?
Над вопросом Цзинтяня Гу Юньси думал очень долго, но так и не пришел к окончательному ответу. Нравится ли ему Вэй Сымо? Он действительно не отвергал его поцелуи, более того — они доставляли ему радость. Но, возможно, это чувство базировалось лишь на тени Цинь Мо, которую он видел в Вэй Сымо, а не на подлинной любви.
— Хозяин, вы же сами говорили, что наш путь только начался.
http://bllate.org/book/25386/3026330
Готово: