Кэния, Лива.
Боевые действия временно прекратились, но их отголоски ещё не улеглись, оставляя за собой улицы, покрытые ранами.
Холл осторожно пробирался сквозь обломки техники.
Зона бомбардировки ВВС была не слишком велика, они старались по возможности избегать жилых районов и центра города, но иногда промахи бомб или сбитые бомбардировщики приносили разрушения тем, кто в панике спасался бегством.
Этот район, видимо, не избежал своей участи. Повсюду валялись обгоревшие обломки, стёкла машин были выбиты, крыши пробиты упавшими с высоты предметами, на шатающихся остатках стен висели электропровода, то и дело высекая искры. В воздухе стоял запах дыма и гари, и Холл изо всех сил старался не думать о том, откуда этот запах.
Он настороженно всматривался в уцелевшие здания вокруг, улавливая ухом едва слышные звуки разрушений и взрывов, ведь они могли обрушиться в любую минуту.
Асфальтированная дорога то плавилась, то застывала вновь, замуровывая в себе трупы так, что виднелись лишь макушки, покрытые толстым слоем пыли - той самой пыли, что лежала здесь ещё со времен Гоцци и Прейзера¹.
¹戈齐、普利瑟: Это отсылка к именам (вероятно, Карло Гоцци и Вольфганг Прейзер).
Холл вспомнил вчерашнюю ночь. На высоте более десяти тысяч метров небо над головой никогда не было таким ясным и бескрайним. Сквозь тонкий слой облаков внизу проступали сотни истребителей и бомбардировщиков, плотной массой круживших над городом, словно рой над ульем. Бомбы, осветительные снаряды проносились туда-сюда, устраивая невероятно яркий, крайне разрушительный фейерверк.
Внезапно он уловил какое-то движение. Из небольшого трёхэтажного здания слева донёсся шум, в котором смешались торопливые шаги, тяжёлое дыхание, тихий плач и... треск стен.
Холл разглядел в здании чей-то силуэт. Человек прижимал руки к груди, плотно сжав губы, и вот-вот должен был выбежать.
Быстрее, мысленно подгонял Холл, ещё быстрее.
В тот миг, когда человек уже готов был выскочить из-под навеса крыльца, здание издало последний вздох, и стены рухнули.
Дверные косяки, камни, куски цемента посыпались градом. Человека сбило с ног упавшей перекладиной, и он замер. Мгновение, и руины дома погребли его под собой.
Мышцы Холла напряглись как струны. Он бросился туда, где рухнул человек, и принялся разгребать обломки камней и щебень. К счастью, когда две дверные колонны упали, их подпёрли груды строительного мусора, образовав над пострадавшим небольшое свободное пространство.
По мере того как Холл расчищал завал, быстро показались голова и спина человека.
– Ты меня слышишь? – громко спросил Холл.
Тот повернул голову. Из-под грязи и пыли проступило чистое лицо. Он что-то прошептал, слишком тихо, и Холлу пришлось нагнуться, чтобы расслышать.
– Сначала спасите ребёнка.
Говорили на общем языке Саво. Он не был кэнийцем.
Холл повернулся и посмотрел вниз, туда, куда указывал упавший. Тот прижимался грудью к земле, спиной и руками создавая безопасное пространство. Там, широко раскрыв от ужаса глаза, лежал младенец.
Холл вздохнул, поспешно протянул руку и осторожно, стараясь не задеть упавшего, вытащил ребёнка, а затем проверил пульс. Судя по всему, когда упавший рухнул, он успел прикрыть ребёнка собой, на вид тот был цел.
Холл бережно положил младенца на ровный камень рядом и начал стаскивать с пострадавшего балки. Расчистив проход, достаточный, чтобы можно было вылезти, он осведомился, не ранен ли тот.
– Вроде нет... – донёсся тихий голос.
Холл провёл рукой по его груди и спине - позвоночник и рёбра, кажется, целы. Повезло.
– Ноги не придавлены? – задал следующий вопрос он.
Человек покачал головой.
– Я вытащу тебя. – С этими словами Холл просунул руки ему под мышки и рванул на себя.
В мгновение ока левая рука незнакомца отделилась от плеча, и тот вскрикнул от боли.
Холла пробрал холодный пот: как же так, он ведь сказал, что не ранен.
Присмотревшись, он заметил, что срез на левой руке ровный, и хотя цветом он похож на кожу, на ощупь есть лёгкая разница - похоже, искусственная кожа. На срезе чётко видны металлические элементы миоэлектрических датчиков.
Оказалось, протез. Должно быть, крепление не выдержало удара при обвале.
Он вытащил человека наружу. Глаза того были закрыты, на лбу выступила мелкая испарина. Судя по всему, протез был проводящим, соединённым с мышцами культи, и резкое отделение причинило боль не меньшую, чем потеря настоящей конечности. Холл открыл висевшую на поясе армейскую аптечку, достал бинт и перевязал кровоточащий срез.
Сев на землю, Холл прижал человека к себе, несколько раз громко позвал, и тот наконец очнулся. Придя в себя, он тут же сморщился от боли. Секунду борясь с ней, он вдруг осознал, что левая сторона пуста, и глаза его широко раскрылись.
– Рука... – забеспокоился лежащий у него на руках, – моя рука…
– Ещё под обломками, – сказал Холл.
Человек покачал головой, пытаясь встать, видимо, чтобы достать протез.
Холл хотел было остановить его, после такого удара протез, возможно, уже сломан, но потом подумал, что с начала войны количество людей с ограниченными возможностями выросло в геометрической прогрессии, цены на протезы взлетели до небес, их не хватало даже офицерам, не говоря уже о простых людях. Если есть возможность сохранить, надо сохранить.
Он придержал лежащего:
– Не двигайся, я сам.
Тот моргнул, его лицо слегка расслабилось. Холл опустил его голову на кирпич и вернулся к груде обломков, руками расчищая путь к протезу. Понимая, что вещь ещё пригодится, он вынимал её с такой же осторожностью, как если бы это была настоящая конечность.
Вернувшись к раненому, Холл обнаружил, что тот снова потерял сознание, бинт пропитался кровью. Холл несколько раз позвал его, но ответа не последовало.
Он задумался на пару секунд, потом снял с себя военную куртку, завернул в неё ребёнка, завязал узлом и повесил за спину. Затем положил протез на грудь раненому, словно почувствовав что-то, мужчина протянул руку и обнял его.
Холл взвесил за спиной ребёнка, убедился, что всё надёжно, и поднял раненого.
Быстрым шагом он направился к правительственному зданию. Места в ближайших больницах были ограничены, хватало только для раненых военных, поэтому Четвёртый корпус переоборудовал первые пять этажей здания во временный медицинский центр. Он оставил обоих на третьем этаже - там лечили местных жителей. Он вкратце объяснил ситуацию врачу и поднялся на верхний этаж, достав из сумки ретранслятор и установив его на вышке связи. Бомбардировки разрушили коммуникационную инфраструктуру, и между командным центром в Голубой гавани и фронтом ВВС возникли временные перебои со связью. Это здание находилось в центре города, на возвышенности, с хорошим обзором и широкой зоной покрытия связи. Он пересёк городские руины именно для того, чтобы установить здесь ретранслятор и усилить передачу сигнала.
Он был новичком, только переведённым в 105-ю дивизию, и такие грязные работы, естественно, поручали ему.
Вспомнив о новых сослуживцах и командире, он нахмурился и на мгновение перестал дышать.
Внезапно приборы в его рюкзаке щёлкнули, выведя его из оцепенения.
Он солдат. Задача есть задача.
Холл проверил уровень сигнала с помощью портативного измерительного прибора, а затем сверлом установил ретранслятор в выбранном месте. Проверив рукой надёжность крепления, установил на ретранслятор антенну, медленно отрегулировал направление и одновременно включил терминал связи.
Токи слегка шумели. Этот шум постепенно стихал, пока не превратился в устойчивый писк.
Он вздохнул, подключил кабель связи между ретранслятором и антенной, зафиксировал водонепроницаемой лентой и записал данные об установке и результатах тестирования, отправив их в дальний командный пункт.
Получив подтверждение, Холл вытер пот со лба, взглянул на время - уже больше двух часов прошло.
В здании было резервное питание, поэтому работали лифты. Спускаясь с верхнего этажа, он, поколебавшись пару секунд, нажал кнопку третьего этажа.
Только он вышел из лифта, как чуть не столкнулся с местными жителями, несущими носилки. Бывшие кабинеты и конференц-залы переделали в операционные, стены заклеили стерильной пластиковой плёнкой, и, проходя мимо двери, можно было увидеть смутный свет. В коридорах сидели и лежали раненые, воздух пропитался запахом спирта и крови. Он хотел спросить, как те двое, которых он принёс, но тут его взгляд упал на молодого человека слева.
Если бы не протез на руках, Холл вряд ли узнал бы спасённого. Грязь с лица стёрли, и теперь оно было чистым и белым. Большие выразительные глаза на фоне окружающей грязи сияли с поразительной ясностью. Выглядел он как только что выпустившийся студент - не только из-за юных черт, но и из-за той энергии, которую не могли погасить ни усталость, ни боль.
Рукав свисал пустой, явно указывая на то, что врачи ещё не успели им заняться. Было слишком много раненых, нуждающихся в более срочной помощи, чем он.
Возможно, привыкший к боли, он был весь в поту, но его разум был ясен.
– Ты как? – спросил Холл.
Молодой человек поднял голову, ясные чёрные зрачки посмотрели на него, словно узнавая:
– Спасибо.
Холл махнул рукой, а затем задал вопрос, который мучил его всё это время:
– Как ты здесь оказался?
Молодой человек говорил на общем языке Саво, и внешность у него была дунъюаньская - видимо, его соотечественник. В армию человека без левой руки явно бы не взяли, так что он не был солдатом. А все федеральные экспатрианты, направленные в Кэнию, за последние годы уже вернулись на родину.
– Я военный корреспондент SUN, – сказал тот.
Холл глубоко вздохнул:
– SUN отправляет на фронт людей с ограниченными возможностями?
Молодой человек нахмурился:
– Вы, похоже, не очень хорошо знакомы с развитием технологий протезирования. Системы тактильной обратной связи уже очень продвинуты, мы можем делать много тонких движений: стричь ногти, завязывать узлы, даже заниматься спортом.
– Я отлично осведомлён. Но даже если они не мешают двигаться, нельзя же так рисковать своей жизнью.
Человек с ограниченными возможностями и военный корреспондент, да ещё и полез в разрушающийся дом спасать ребёнка?
Холл смотрел на него и вдруг почувствовал смутное дежавю.
– Подожди, – он внимательно вгляделся в его лицо. – Я тебя нигде раньше не видел? Может, в какой-то программе?
Молодой человек, видимо, не привык, чтобы его узнавали, и слегка смутился:
– Я был политическим обозревателем вечерних новостей, иногда появлялся в кадре. Только в прошлом месяце меня перевели на Западный фронт.
Даже в эпоху новых медиа, когда государственные СМИ сдают позиции, вечерние новости оставались самой известной телепрограммой в стране. Переход от политического обозревателя к военкору звучал как ссылка.
– Ты кого-то обидел?
Собеседник поджал губы, это по-детски наивное движение делало его ещё моложе.
– Я сам попросился. Сейчас самый важный политический вопрос разве не война?
Холл не стал допытываться дальше. Он огляделся и спросил:
– А тот ребёнок?
– Его забрала медсестра, детей до семи лет лечат в другом отделении, – сказал молодой человек.
Холл помолчал и, слегка понизив голос, задал ещё один вопрос:
– Зачем ты спас его?
В любую другую эпоху этот вопрос был бы немыслим. В рушащемся доме, где вот-вот погибнет младенец, спасти его не требовало объяснений.
Но они были в городе врага. Они только что сбросили на него взрывчатку, разрушив бесчисленное множество домов и отняв тысячи жизней. И всё это лишь потому, что люди отсюда когда-то тоже сбрасывали бомбы на их города, стирая с лица земли здания и убивая их близких.
На мгновение юноша замер в изумлении, но быстро взял себя в руки.
– Мне просто стало жаль этого ребёнка, – ответил он. – Родиться в такие времена…
На миг крики, стоны и жалобы вокруг померкли. В поле зрения Холла остались только эти глаза.
Медленно, очень медленно он опустил взгляд на протез в руках молодого человека. Благодаря сослуживцам он немного разбирался в моделях протезов. Судя по тактильным ощущениям и степени имитации кожи, это было изделие десятилетней давности, безнадёжно устаревшее по нынешним меркам. Но юноша сжимал его так крепко, словно это было редчайшее сокровище.
– Почему ты всё ещё пользуешься этой моделью? – поинтересовался Холл. – Даже если сейчас протезы в дефиците, пять лет назад ты мог бы поменять на новый.
Молодой человек посмотрел и улыбнулся. Это выражение должно было означать радость, но Холл прочитал в нём только печаль.
– Его купил мне брат, – произнёс он. – Это единственное, что от него осталось
Холл пожалел, что спросил.
Погрузившись в печаль на мгновение, юноша вдруг вскочил.
– Как уже столько времени?!
Он резко зашагал прочь. Холл в недоумении окликнул его:
– Ты ещё не получил медицинскую помощь! Куда ты?
– Скоро начнутся вечерние новости, мне нужно готовить дайджест! – Тот со всех ног бросился к лестничному пролёту и помчался вниз, то и дело теряя равновесие из-за пустующего левого плеча. Задание по новостям захватило его мозг, заставив забыть о боли.
Холл невольно забеспокоился. Сам не зная зачем, он тоже последовал за ним, боясь, как бы с этими ясными глазами чего не случилось.
Добежав до входа, молодой человек голосом отдал команду и включил камеру терминала. Он огляделся, выбирая подходящий ракурс, постоянно меняя угол, чтобы в кадр попал дым сзади. Затем он посмотрел на Холла:
– Господин, не могли бы вы мне помочь?
– Чем?
– Привяжите это к моему плечу, – он протянул протез Холлу. – Просто примотайте, чтобы не упало.
Холл нахмурился:
– У тебя же рана.
– Всего на несколько минут, – в голосе молодого человека звучало нетерпение. – Я не могу выходить в эфир с пустым рукавом, это привлечёт внимание зрителей к моей руке, нельзя позволить этому отвлекать от содержания новостей.
Холл всё ещё колебался, но юноша уже подбежал к нему и умоляюще взглянул на него. Под таким натиском Холл сдался, достал ленту, которой привязывал ребёнка, завязал на протезе узел и попытался прикрепить его к плечу молодого человека.
В тот момент, когда протез коснулся культи, корреспондент вздрогнул, и на лбу тут же выступил холодный пот. Холл хотел ещё что-то сказать, но тот уже торопливо вытер пот, включил камеру, и выражение его лица стало спокойным, а осанка прямой.
Холл вдруг понял, что та бьющая через край энергия исходила не от молодости, а от какого-то жара, какой-то страсти.
Задняя сторона шеи покрылась испариной. Молодой человек открыл рот, и голос его зазвучал чётко и спокойно:
– Спасибо, ведущий. Я Цзян Иньбай, корреспондент с Западного фронта. Сегодня на рассвете...
Комментарии переводчиков:
неужели это будет вторая пара новеллы?
– bilydugas
Хоть бы не фейк, мне нужно больше Холла здесь, он такой няшечка-вкусняшечка!!!!
– Далия
http://bllate.org/book/25384/3195782
