Ван Шу сопровождал Линь Хун по торговому центру, обойдя с ней невероятно огромный круг, и теперь был близок к полному нервному истощению.
Причина заключалась в том, что перед выходом из машины Ван Шу чётко и ясно договорился с ней: потратить можно максимум три тысячи юаней.
Но три тысячи юаней — это сумма, которой Линь Хун обычно не хватало даже на покупку пары обуви, поэтому к этим деньгам она отнеслась с исключительной щепетильностью. Было решено обойти весь торговый центр вдоль и поперёк, чтобы купить вещь, которая полностью отвечала бы её вкусу.
— Эта красивая? — Линь Хун держала в руках длинное платье цвета незрелого лотоса и смотрела на Ван Шу.
Ван Шу сидел на диванчаке, обхватив руками сумку Линь Хун, подперев подбородок ладонью и слегка ссутулившись. Без всяких сил он произнёс:
— Красивая, тебе очень пойдёт.
Линь Хун бросила взгляд на ценник: 2998.
Идеально.
— Тогда беру это, заверните. — Линь Хун выглядела в точности как цветущий в самом пышном великолепии земной цветок богатства и знатности. Любое её движение, любое брошенное слово дышали высокомерием и спесью. Продавец-консультант даже боялась вздохнуть полной грудью, когда забирала одежду, чтобы её отпарить.
Линь Хун перевела взгляд на Ван Шу. Тот автоматически, без лишних напоминаний поднялся с места, подороге направился к кассе и впервые с момента перехода в этот мир почувствовал радость от траты денег.
— Оплата по телефону.
Молоденькая девушка-кассир посмотрела на улыбающегося Ван Шу с лучистыми глазами, и её лицо мгновенно залилось краской до самых ушей. От смущения она случайно закрыла систему сверки чеков:
— Извините, по… подождите секундочку.
— Ничего страшного, я не спешу. — Ван Шу прислонился к кассовому прилавку и, лениво стоя там, принялся вертеть в руках телефон.
В этот момент за спиной внезапно раздался голос незнакомой женщины:
— Ой, не сестрица ли Линь Хун? Какая неожиданная встреча.
Линь Хун исполнилось тридцать шесть лет, но выглядела она от силы на двадцать семь-восемь, не больше. Называть её «сестрицей» в её устах было ничем иным, как открытым вызовом на драку.
С первого же звука Ван Шу понял, что здесь кроется злой умысел. Он обернулся и увидел стоящую у входа женщину примерно того же возраста, что и Линь Хун. Она была облачена в простое белое платье, на плечах была наброшена серая кофта, а черты лица источали мягкость и чистоту — с первого взгляда она казалась до слёз жалостливой. Что же до Линь Хун, то её лицо мгновенно исказилось от гнева.
— Сестрица Линь Хун, — женщина нарочито выделила голосом слово «сестрица», после чего расплылась в любезной и приветливой улыбке. — Ты тоже любишь одежду из этого магазина? Как же тесно переплелись наши судьбы, у нас такие похожие вкусы... Впрочем, вещи в этом магазине стоят недешево. Сейчас, кроме тех десяти тысяч алиментов, у тебя нет никаких источников дохода, так что надо бы тебе быть побережливее.
— Ты...
Прежде чем Линь Хун, находившаяся уже на грани взрыва, успела сама выйти из себя, стоявших за её спиной Ван Шу сделал широкий шаг вперед:
— Это ещё кто?
Ван Шу был для Линь Хун главной опорой.
Стоило ему заговорить, как её эмоции заметно улеглись. Она свирепо зыркнула на женщину и, словно жалуясь взрослому на обидчиков, произнесла:
— Именно из-за этой паршивой суки, которая раз за разом устраивала всякие грязные фокусы, мы с Цинь Цзюньчжуном и развелись.
Выслушав её, Ван Шу посмотрел на ту женщину. В его взгляде читалось полное непонимание, смешанное с жаждой познания:
— А… это любовница? Всегда думал, что любовницами могут быть только молодые и красивые.
С этими словами Ван Шу повернул голову к Линь Хун:
— Ей тоже тридцать шесть?
Вся досада, бушевавшая в сердце Линь Хун, от этой выходки Ван Шу развеялась без следа:
— Понятия не имею, вроде двадцать восемь или двадцать девять.
Ван Шу окинул женщину оценивающим взглядом с ног до головы и комично сморщил нос:
— Хм, уход так себе, одета тоже бедно. Услышав, как она назвала тебя сестрицей, я решил, что это бывшая горничная из вашего дома.
— Низкая тварь, да она не то что прислуживать мне, она даже называть меня сестрицей не достойна! Если бы династия Цин уже не пала, она бы непременно шмякалась передо мной на колени и била поклоны с бесстыдной харей. — Слова Линь Хун прозвучали резковато, но, если взглянуть на ситуацию с её стороны, каждое из них было чистейшей правдой.
Пусть сейчас Линь Хун была совершенно не приспособлена к труду и, кроме как тратить деньги, ничего не умела, но выросла она в обеспеченной семье. С шести лет она училась живописи и завоевала бесчисленное множество наград, а в университете поступила на один из лучших художественных факультетов страны. После выпуска она быстро нашла работу своей мечты. В свободное от работы время Линь Хун неустанно занималась фитнесом и йогой, а по выходным брала уроки игры на фортепиано и гучжэне.
Такая женщина везде привлекала бы всеобщее внимание и пользовалась бешеной популярностью. Даже Цинь Цзюньчжун, который прошел через тысячи цветов и не оставлял на себе ни единого лепестка, пал к её ногам. Они встречались пять лет, прежде чем семья Цинь наконец смягчилась и дала согласие на их брак. Пусть путь этот оказался тернистым, но это был самый настоящий брак, заключенный по всем правилам и с официальным сватовством.
Что же касается Сун Цзинжун, то, насколько было известно Линь Хун, раньше она была обычным бухгалтером в Недвижимость семьи Цинь, которую собирались сократить. Она была в разводе, воспитывала пяти- или шестилетнего ребенка и, если уж говорить правду, существовала на алименты от бывшего мужа.
При этих мыслях Линь Хун вдруг почувствовала некоторую иронию. Впервые она услышала имя Сун Цзинжун из уст Цинь Цзюньчжуна прямо в постели: он жаловался ей, что в компании завелся бухгалтер, которая отказывается попадать под сокращение, каждый день устраивает скандалы у входа в офис, перехватывает его машину, рыдает и буянит.
Стоило Линь Хун представить эту картину, как ее начинало тошнить. В таком солидном возрасте — неужели она думала, что её жизнь — это сериал восьмидесятых годов про властного генерального директора и несчастную скромную героиню?
Ван Шу заглянул в глаза Линь Хун и, заметив, как затаившаяся в них ненависть постепенно сменяется густым отвращением, улыбнулся. Он знал: Линь Хун, которая презирала Сун Цзинжун до глубины души, никогда не опустится до поступков, роняющих её достоинство и лицо. Со спокойной совестью он отправился к кассе.
Сун Цзинжун, чьё лицо покраснело от гнева из-за того, что эти двое обсуждали её прямо при ней, как пустое место, кипела от злости. И на беду, Линь Хун, которая по идее должна была вступить с ней в словесную перепалку, выглядела так, будто её это совершенно не касается. В итоге Сун Цзинжун осталась стоять одна, чувствуя на себе странные взгляды сотрудников и посетителей магазина. До боли сжав зубы и собираясь уже что-то высказать, она услышала звонок телефона.
— Алло… Ты освободился? Я сейчас выхожу…
Ван Шу закончил оплату, забрал пакеты с вещами и подошел ближе. Сун Цзинжун уже успела удалиться.
— Пойдём.
Линь Хун кивнула.
У неё окончательно пропало настроение ходить по магазинам, и она неспешно побрела вслед за Ван Шу к главному входу торгового центра. Однако снаружи её ждал сюрприз: они снова столкнулись с Сун Цзинжун, а рядом с ней стоял Цинь Цзюньчжун.
Сун Цзинжун демонстративно и крепко вцепилась в руку Цинь Цзюньчжуна, словно выставляя это напоказ.
Сама Линь Хун никак на это не отреагировала, но Ван Шу прекрасно видел, что на душе у неё было паршиво.
Поэтому с лучезарной улыбкой на лице Ван Шу направился прямо к ним и обратился к Цинь Цзюньчжуну:
— Дядя Цинь.
Перед лицом младшего поколения Цинь Цзюньчжун всё же дорожил своей репутацией. Он вытащил руку из объятий Сун Цзинжун и с неловкой улыбкой произвел приветствие:
— Ты уже поправился? Я всё никак не находил времени навестить тебя.
— Мне уже намного лучше. Пару дней назад даже выпивал вместе с Цинь Лао. — Закончив фразу, Ван Шу бросил взгляд на Сун Цзинжун и, закусив губу с видом крайнего затруднения, добавил: — Дядя Цинь, думаю, есть одна вещь, которую мне всё-таки стоит тебе сказать.
Решив, что племянник собирается заступиться за Линь Хун, Цинь Цзюньчжун слегка переменился в лице.
В конце концов, позволить какому-то юнцу отчитывать себя он никак не мог.
Однако Ван Шу неожиданно произнес совсем другое:
— Когда мы с моей тётушкой выходили оттуда, я услышал, как кто-то сказал, будто генеральный директор Группа компаний Цинь обнимает какую-то служанку… Дядя Цинь человек солидный, в людных местах всё же стоит быть осмотрительнее, иначе даже над Цинь Лао друзья станут смеяться. В тот день, когда мы пили… Ой, меня тётушка зовет, нам ещё нужно идти обедать, так что мы побежали, до свидания, дядя Цинь!
Как именно Цинь Цзюньчжун поступит после этого с Сун Цзинжун, чьё появление на людях было сродни позору, Ван Шу не знал, да его это особо и не волновало. Главной его задачей было устроить жизнь Линь Хун.
— Зачем мы сюда пришли? — Линь Хун озадаченно посмотрела на вывеску столовой «Дом тётушки Лю», а затем перевела взгляд на Ван Шу.
— Туда.
Прямо по соседству располагалось пустующее кафе, выставленное на продажу.
Линь Хун замерла:
— Серьёзно, ты хочешь, чтобы я открыла кафе?
— Конечно, неужели ты думала, что я шучу? — Ван Шу увлёк её внутрь заведения. В это самое золотое время, когда во всех окрестных офисах закончился рабочий день, посетителей в кафе почти не было. Скучающий официант лениво стоял у входа, не проявляя ни капли энтузиазма. — Как ты думаешь, почему здесь такой плохой бизнес?
Для Линь Хун, знавшей толк в красивой жизни, это был простейший вопрос. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, она тут же заговорила:
— Ужасный ремонт, синяя подсветка, отвратительная музыка, никакой атмосферы вообще, а на белой скатерти до сих пор пятно от кофе… Тьфу, и откуда тут разит таким тяжелым запахом жареного мяса?
Ван Шу улыбнулся.
Если Линь Хун направит на привлечение клиентов хотя бы половину тех усилий, с которыми она некогда угождала Цинь Цзюньчжуну, её ждет неминуемое богатство.
Сейчас Линь Хун испытывала сильнейшее волнение. С одной стороны, ей ужасно хотелось обзавестись собственным кафе, с другой — она панически боялась прогореть, поэтому все её слова звучали с этаким напускным кокетством:
— Справлюсь ли я?..
— Разве тебе не хочется, чтобы Цинь Цзюньчжун горько пожалел?
Линь Хун этого безумно хотела. Сун Цзинжун была всего лишь презренной шлюхой, которую она ни во что не ставила, но Цинь Цзюньчжун… Цинь Цзюньчжун был её кормильцем, неприступной горой, которую она оказалась не в силах покорить.
Так было раньше, так оставалось и теперь.
— Ладно! — В её глазах мелькнула несгибаемая решимость — она во что бы то ни стало намеревалась навсегда вычеркнуть Цинь Цзюньчжуна из своей жизни.
Ван Шу успокоился и полностью переложил все заботы по открытию кафе на её плечи.
И в этот раз организаторские способности Линь Хун, как и всегда, поразили Ван Шу своей скоростью.
Буквально за три дня Линь Хун выкупила кафе. Бездельников-сотрудников она уволила без малейшего сожаления, для прилежных и работящих организовала обучение за свой счёт и с помпой затеяла капитальный ремонт двухэтажного помещения площадью более трехсот квадратных метров.
На всё про всё ушло ровно три с половиной миллиона.
Ван Шу от таких трат нервничал целых три дня, и ему полегчало лишь тогда, когда он увидел, как Линь Хун с головой ушла в хлопоты по ремонту.
Избавленный от необходимости отвлекаться на выходки Линь Хун, он стал ещё более сосредоточенно и увлеченно писать свой роман, и результат превзошел все его ожидания.
После подписания договора с Цзиньцзян видимость «Записки о земледелии благородного господина» начала стремительно расти. К тому же книга действительно оказалась написана прекрасно, цепляла читателей с первых строк, и показатели просмотров и добавлений в избранное радовали глаз.
Целых полмесяца Ван Шу был словно одержим: стоило ему о чём-то подумать, как он тут же открывал кабинет автора, чтобы проверить количество просмотров, закладок и комментариев, а динамику новых отзывов и вовсе обновлял каждые пять минут.
Такое состояние продолжалось до тех пор, пока роман не перешел на стадию платного доступа: количество читателей резко подскочило с двух с лишним тысяч до более чем шестнадцати тысяч.
Он пристрастился обновлять статистику доходов, наблюдая, как цифры прибыли в авторской панели меняются с каждой минутой. Ван Шу с замиранием сердца понял: его роман выстрелил.
Но популярность всегда привлекает завистников. Еще до того, как «Записки о земледелии благородного господина» стали платными, Ван Шу уже становился мишенью для недоброжелателей, завидовавших его успехам: на форумах появлялись темы, где его обвиняли в накрутке просмотров и комментариев ради попадания в списки новичков с высоким рейтингом. Стоило же роману выйти в платном доступе и собрать лавину закладок, создавая все предпосылки для того, чтобы стать классикой одного произведения, как желчь завистников полилась рекой. На Weibo опубликовали пост, обвиняющий «Записки о земледелии благородного господина» в плагиате более десятка других романов про земледелие, и этот пост набрал свыше тысячи репостов.
Поначалу Ван Шу даже не подозревал об этом, пока в его ветке комментариев не появились пользователи, принявшиеся ставить низкие оценки.
[Позор плагиаторам!]
Эти четыре простые слова больно кольнули сердце Ван Шу.
Ответ автора: Простите? А где именно вы усмотрели плагиат?
Читатель попался на редкость высокомерный и просто кинул в ответ ссылку на Weibo.
Перейдя по ссылке и ознакомившись с материалом, Ван Шу нашёл его не более чем смехотворным.
Если в других новеллах о земледелии главный герой запекает батат, неужели его герою теперь и поесть нельзя?
Ван Шу крайне редко выходил из себя, но сейчас ему не терпелось влепить пощёчину тому, кто состряпал этот «сравнительный анализ».
Правда… среди подписчиков того аккаунта на Weibo были знакомые ему люди…
Ван Шу тяжело вздохнул, завёл новый аккаунт на Weibo и прикрепил его ID прямо к аннотации романа.
Дядя Ван с соседней улицы: Я — автор «Записки о земледелии благородного господина». Сравнительный анализ на предмет плагиата кажется мне смехотворным, и тратить время на препирательства я не намерен. Если в течение трёх часов этот пост не будет удалён с принесением публичных извинений в мой адрес, я свяжусь с адвокатом. Также очень надеюсь, что мои дорогие читатели не позволят такой мелочи испортить им настроение от чтения.
Комментарии не заставили себя ждать.
[Автор-дада, я верю вам! Этот разбор такой нелепый!]
[Дада, не сердитесь~ Девочки от злости покрываются морщинами~]
Пусть комментариев было всего два, они согрели душу Ван Шу.
Погодите-ка… Разве он хоть где-то упоминал, что он — девочка?
http://bllate.org/book/25379/3025673
Готово:
