Янь Вэньцянь тяжело вздохнул: — Это мы перед тобой виноваты, перед твоими папой и мамой, этого уже никогда не искупишь.
Он усмехнулся: — О чём теперь говорить, всё равно бессмысленно. Никаких акций трастового фонда мне не нужно, дайте немного наличных, и хватит.
Янь Вэньцянь на мгновение умолк и горько вздохнул: — Сейчас за компанией всё еще следит Комиссия по ценным бумагам, а наши личные счета находятся под особым контролем банка. Если внезапно пройдут такие крупные денежные переводы, тебя могут вызвать на допрос вместе с нами.
Янь Цинъюй склонил голову набок: — Думаю, при способностях и методах старшего дяди у него наверняка найдётся выход. Получив деньги, я сразу же уеду из этого скорбного места и с этого момента больше не буду иметь никакого отношения к семье Янь.
— Цинъюй…
— Старший дядя.
Янь Вэньцянь выдохнул и достал из кармана чёрную карту: — Здесь пятьсот миллионов, они лежат в зарубежном банке. Я постараюсь сделать так, чтобы в течение семи дней туда поступило ещё столько же. Разумеется, последующие дивиденды по акциям компании и выплаты из трастового фонда, что причитаются тебе, тоже будут переводиться на эту карту.
Янь Цинъюй лучезарно улыбнулся и взял карту: — Спасибо, старший дядя.
Янь Вэньцянь с улыбкой покачал головой: — Вообще-то они изначально принадлежали тебе.
— Через семь дней, как только получу деньги, я уеду из Цзинду.
— Уезжать или оставаться — поступай как знаешь. — Допив чашку чая, Янь Вэньцянь поднялся. — Мы тоже сделаем всё возможное, чтобы найти способ тебя вылечить.
Янь Цинъюй легко улыбнулся: — Тогда доброго пути, старший дядя.
— Угу.
Проводив гостя, из комнаты выскочила Линь Мяои. С видом заправской скряги она уставилась на чёрную карту, зажатую между пальцами Янь Цинъюй: — Босс, это тоже наша новогодняя премия?
Янь Цинъюй помахал карточкой: — Работы толком не сделала, а губу раскатала.
— Хе-хе-хе. — Она виновато усмехнулась. — Так что, через семь дней мы возвращаемся в M-скую страну?
Янь Цинъюй кивнул: — На днях выставляй все горшечные цветы на продажу в сети, а как распродадим, сбагрим цветочный магазин кому-нибудь.
— Сделано! Ци Лэ как раз ведет стрим, пойду закину ссылку.
— Иди.
—
Парламент, кабинет председателя. Цзян Юйчуань хозяйничал так, будто находился в собственном кабинете, и вовсю рылся в шкатулках и ящиках.
Секретарь толкнул дверь, чтобы принести кофе, и, заметив царящий на столе беспорядок, хотел было что-то сказать, но промолчал. В конце концов он решил сделать вид, будто ничего не замечает, поставил кофе, бросил дежурное приятного аппетита и вышел. У двери он столкнулся с вернувшимся с совещания Хэ Шиюем и лишь одарил его сочувственной улыбкой.
Хэ Шиюй всё понял. Поднеся руку ко лбу, он вошёл в кабинет и запер дверь изнутри.
Скорчив кислую минну, Цзян Юйчуань с упрёком спросил: — Где твоя печать?
Хэ Шиюй невольно хмыкнул: — Совсем страх потерял? Воровать уже в кабинет забрался. Смотри у меня, прикажу — упрячу тебя на пару дней за решётку!
— Давай, упрячь, попробуй! Закинь меня в Первую тюрьму! — Цзян Юйчуань держался крайне уверенно. Подбежав к нему, он принялся шарить по карманам. — Где печать? Ставь печать, мне нужен пропуск для посещения заключённых.
Хэ Шиюй перехватил руки Цзян Юйчуаня, испустив чуть-чуть подавляющих феромонов: — Хватит баловаться.
Цзян Юйчуань прикрыл горящий затылок и злобно сверкнул синими глазами: — Опять давишь на меня феромонами! Мы расстаемся, я с тобой расстаюсь!
Хэ Шиюй ухватил его за щеки и, наклонившись, тяжело прикусил губу: — Смеешь повторять?
Тот сердито засопел, но спустя две секунды вмиг сменил гнев на милость. Обхватив Альфу за талию, он повис на нём: — Муж, муж, муж любимый, поставь мне печать, ну дай пропуск! Не верю я этой следственной группе во главе с Янь Цзинлином, я сам хочу допросить его.
Хэ Шиюй подхватил его под ягодицы, дошёл до рабочего кресла и, усевшись, усмехнулся: — Возомнил о себе неизвестно что? Тоже мне, дознаватель.
Цзян Юйчуань обвил шею Хэ Шиюя руками и принялся изо всех сил раскачиваться: — Ну дай мне, ну пожалуйста!
Хэ Шиюя укачало от такой тряски, и он легонько сжал его за талку: — Моя печать бесполезна, полномочий не хватит, пропуск может выписать только председатель.
— Врёшь! Ты же смог провести внутрь Цзи Шуе.
— Технические специалисты семьи Цзи участвовали в расшифровке Красной Шкатулки, он шёл по специальному коридору, к тому же находился только в аппаратной видеонаблюдения, в комнату для свиданий его всё равно не пустили. Со мной то же самое.
Цзян Юйчуань прижался к груди Хэ Шиюя, хлопая красивыми синими глазами: — Ну попроси тогда председателя выписать мне пропуск.
Хэ Шиюй потрепал его золотистые волосы и уголки его губ дрогнули в усмешке: — Даже если пустишь в ход чары, я бессилен. Нет законных оснований, председатель не станет открывать пропуск.
Цзян Юйчуань отшлёпнул его руку, с силой отстранился, с трудом опустился на ноги и широким шагом направился к выходу: — Бесполезный мужик, фырк, сам пойду к председателю.
— Стоять. — Голос Хэ Шиюя слегка понизился.
В нос ударил густой запах рома. У Цзян Юйчуаня подкосились ноги, он ухватился за дверную ручку и сердито обернулся: — Чего тебе?!
Хэ Шиюй нахмурил брови: — Я понимаю, что ты спешишь помочь со здоровьем своей лучшей подруге, но в пределах Федерации каждого, кто контактирует с Белым Днем, подвергают строжайшей проверке. В особенности это касается правительственных чиновников — есть риск отстранения от должности и поднадзорного расследования, даже Янь Цзинлин не исключение. Дознание ведёт специальная следственная группа, не суйся туда со своими глупостями.
Цзян Юйчуань помрачнел: — Что значит — не суйся?! Какая от неё польза, от этой проклятой следственной группы? Столько времени прошло, а они из подозреваемого и слова вытянуть не могут, и из этой паршивой шкатулки никакой толковой информации добыть не в силах! На кону жизнь Ци Лэ!
На лице Хэ Шиюя проступило недовольство: — Раз профессиональные следователи ничего добиться не смогли, неужели ты думаешь, что сумеешь чего-то добиться?
— А я всё равно пойду и поговорю с этим упрямцем по фамилии Се. — На лице Цзян Юйчуаня запечатлелось упрямство. — Ха, ты просто боишься, что если я перекинусь парами слов с людьми из Белого Дня, это затронет тебя и испортит твою карьеру, да? Ох, я ведь совсем забыл, вы же с Янь Цзинлином с пелёнок знакомы, вы оба наверняка спите и видите, чтобы Цинъюй всю жизнь проболел, мерзавцы до мозга костей!
— Цзян Юйчуань.
— Хэ Шиюй!
Перекричав его, Цзян Юйчуань с трудом распахнул дверь: — Мы расходимся! Я с тобой расстался, и чтоб ноги твоей больше не было рядом со мной!
Его громкий окрик услышал весь этаж, но все уже давно привыкли к подобным сценкам.
— Цзян-сяньшэн уже уходит? — с мягкой улыбкой поинтересовался секретарь.
Тот тяжело фыркнул: — Больше вы меня здесь не увидите!
— О, счастливого пути, до свидания.
— Больше никогда не увидимся!
Секретарь проводил его до лифта и заглянул в кабинет Хэ Шиюя: — Цзян-сяньшэн снова с вами расстался?
Хэ Шиюй, уже успевший убрать феромоны, с головной болью помассировал межбровье: — Пусть потешится.
Секретарь легко усмехнулся и перешел к делу: — Только что звонили из офиса председателя: он уезжает в срочную командировку, так что все плановые совещания на ближайшие дни целиком в вашей зоне ответственности.
Хэ Шиюй почувствовал себя ещё более уставшим: — Понял.
—
В цветочном магазине двое работников вели из заднего двора прямую трансляцию продажи горшечных цветов. Янь Цинъюй сидел за прилавком и от скуки, подперев подбородок, ковырялся в телефоне.
Дзынь.
Дверь распахнулась, издав мелодичный звон колокольчика.
Янь Цинъюй лениво поднял глаза.
Мужчина смуглой кожи озарил его белоснежной улыбкой: — Здравствуйте, я по поводу вакансии временного продавца.
Янь Цинъюй скользнул взглядом по его исключительно мощным грудным мышцам, обтянутым облегающей майкой без рукавов: — Умеешь составлять букеты?
Лян Шо приподнял густые чёрные брови и, сложив руки на груди, слегка перегнулся через прилавку: — В объявлении о найме вроде бы было написано, что ищут исключительно Беты.
— Ты как раз Бета. — Янь Цинъюй поднялся и указал на различные цветы, стоявшие в кадках с водой: — Сделай букет, хочу оценить твой вкус.
Лян Шо провёл ладонью по короткому ёжику волос, уселся на низкий табурет и, выбирая цветы, с любопытством заговорил: — Как это управляющий с первого взгляда понял, что я Бета? С такой горой мускулов все кругом твердят, будто я как минимум Альфа класса А.
Янь Цинъюй промолчал и молча налил ему стакан воды.
Тот ни капли не смутился и продолжил болтовню: — Управляющий, я пришёл сюда специально ради вас.
— Вот как.
— Чего вы такой холодный? Совсем не похожи на себя во время трансляций, где вы таким медовым голоском всех малышами называли.
Янь Цинъюй подколол его: — Не думал, что у тебя есть склонность млеть, когда тебя называют малышом.
Лян Шо поднял голову и стрельнул в него глазами: — Мне нравится, когда малышом меня называет только управляющий.
— Хочешь ещё разок поизъясняться в таком духе?
Тот хихикнул и принялся рекламировать себя: — Пусть букеты у меня получаются пока не очень, зато я могу выполнять самую разную работу: полоть сорняки, травить насекомых, подрезать ветки и листья, а ещё справляться с обязанностями няньки или телохранителя. Возьмите меня на работу, управляющий.
Янь Цинъюй даже отвечать не стал этому болтуну.
Дзынь.
Снова звякнул колокольчик.
Лян Шо проследил за звуком и прищурился: — Это кто тут пытается отнять у меня работу?
Вошел Цзи Шуе. Бросив на него мимолетный взгляд, он перевёл всё внимание на лицо Янь Цинъюй.
Янь Цинъюй по-прежнему встретил его неприветливо: — Опять зачем пришёл?
— Купить цветы.
— Раньше я не замечал, чтобы ты так любил растения.
Цзи Шуе пристально посмотрел ему в глаза: — Всегда любил.
Отвернувшись, Янь Цинъюй собрался уходить в задний двор: — Дополнительное испытание: обслужить покупателя.
— Понял. — Лян Шо оскалил белые зубы: — Уважаемый, какие цветы вам нужны? В горшках или букет? Для возлюбленного?
— Букет, девяносто девять красных роз.
Бросив сухое требование, Цзи Шуе зашагал вслед за Янь Цинъюй.
Лян Шо протянул разочарованное э-э-э, но, немного поразмыслив, решил сначала пройти испытание и заполучить место.
Выйдя через боковую дверь, Янь Цинъюй остановился и обернулся: — Чего тебе в конце концов надо?
Цзи Шуе смотрел на него: — Я попросил юриста изменить соглашение.
Тот раздраженно бросил: — Я же говорил, что мне не нужна от тебя ни копейка.
— Тогда поужинаем сегодня вместе?
—
Разговор сменился настолько неожиданно, что Янь Цинъюй на мгновение замер: — Не буду.
Цзи Шуе ничего не ответил и отступать тоже не собирался.
Янь Цинъюй мысленно заскрежетал зубами и мрачно уставился на него: — Ты чего добиваешься? Только не говори, что после развода вдруг понял, как сильно полюбил замену?
Он намеренно выделил слово замена интонацией.
— Я никогда не воспринимал тебя как замену.
Слова, которые ему никак не удавалось вставить последние несколько раз, наконец были произнесены. На душе у Цзи Шуе немного отлегло, но следом накатило напряжение, и он затаив дыхание уставился на Янь Цинъюй.
Янь Цинъюй ядовито усмехнулся: — Господину Цзи только и остается, что самого себя обманывать.
Цзи Шуе разочарованно пробормотал: — Ты мне не веришь или не хочешь верить? На самом деле ты ведь уже давно догадался, что я люблю тебя, верно?
http://bllate.org/book/25377/3025455
Готово: