Приказ Хэ Юаня был отдан незамедлительно, и все слуги и челядь, прислуживавшие Сюэ Юньчжоу, включая тех, кто подметал во дворе и мыл овощи на кухне, с трепетом сбежались на зов. В тот момент, когда они увидели Хэ Юаня, даже те, кто считал себя абсолютно невиновным, невольно вздрогнули, и каждый принялся лихорадочно размышлять о своём.
Подобные происшествия случались у вана уже не в первый и не во второй раз — это давно вошло у него в привычку. Правда, раньше он перекладывал расследования на подчинённых, а сам брался за дело лишь для того, чтобы после выяснения всех обстоятельств решить, содрать ли с виновного кожу или сварить в масле. Но на этот раз ван решил лично руководить процессом, что ясно показывало, насколько важным он считает это происшествие.
А раз всё случилось в покоях главной жены вана, да и сам Сюэ Юньчжоу спокойно восседал подле вана, те, кто обладал проницательным умом, уже смутно догадывались: мишенью, судя по всему, является главная жена вана, но ван начал защищать его ещё до того, как во всём разобрались. Это лишний раз подтверждало, что недавние слухи о благосклонности вана к главной жене соответствовали действительности.
Когда Хэ Юань по-настоящему гневался, его лицо обычно оставалось бесстрастным, однако свирепость во взгляде заставляла трепетать сильнее, чем когда-либо. Этим он несколько отличался от прежнего Регента с его мрачным и зловещим нравом, но эффект оставался прежним: смотреть ему прямо в глаза никто не смел. Более того, некоторым казалось, что нынешний ван стал ещё более непредсказуемым: пытаясь украдкой уловить выражение его лица, люди совершенно не могли угадать его мысли, а если кто-то по неосторожности встречался с ним взглядом, то неизменно поддавался обманчивому чувству, будто его душу вывернули наизнанку.
Двор в мгновение ока заполнился коленопреклоненными людьми. Хотя Сюэ Юньчжоу обычно не любил, когда у него перед глазами кто-то мельтешил, и держал при себе лишь Юй Цина для личных поручений, вокруг него вилось немало народу, отвечавшего за его одежду, еду, жильё и передвижение. Добавив к этому скрытую стражу, отряженную Хэ Юанем, общая численность собравшихся приближалась к сотне, отчего Сюэ Юньчжоу при виде этой толпы даже мысленно цокнул языком.
Хотя Хэ Юань сидел здесь во главе угла, унижаться до самостоятельных допросов он не собирался — лишь дождался прихода Хэ Лянцая и приказал ему немедленно приступить к досмотру и допросу.
Хэ Лянцай, только что справившийся с порученным ему ранее заданием, в спешке примчался сюда. Он крутился как белка в колесе, не имея ни минуты на передышку.
Вместе с ним прибыл и городской лекарь Сюй. Они были одного возраста: один слегка полноватый, другой сухощавый. Оба занимали высокие посты в Княжеской резиденции и уже много лет дружили, а потому общались без лишних церемоний.
Лекарь Сюй покачал головой и со вздохом произнес:
— Ох, нелегко же приходится нашему вану! Когда он был юн, в резиденции жилось куда спокойнее, а в последние годы, стоит ему ввязываться во всякие дела, как у меня прибавляется хлопот. И когда только этому придёт конец?
Хэ Лянцай горячо поддержал его:
— Посмотри на меня, старина Сюй, какая у меня была благообразная внешность десять лет назад? А теперь куда всё делось? Сплошная беготня.
Лекарь Сюй окинул взглядом тучную фигуру собеседника, у которой «не осталось и следа благообразия», затем критически оглядел себя, с легким неудовольствием кашлянул и, поглаживая бороду, ускорил шаг.
— Эй, старина Сюй, подожди меня! — протянув руку, Хэ Лянцай поспешил следом.
Хотя оба старика ворчали на ходу, ноги у них были лёгкими. Когда они добрались до Сюэ Юньчжоу, стражник как раз закончил пересчитывать стоявших на коленях слуг и, повернувшись к Хэ Юаню, доложил:
— Докладываю вану: все налицо, никого не хватает.
Хэ Юань слегка кивнул, перевёл взгляд на Хэ Лянцая и спросил:
— Что с тем поручением, что я дал тебе ранее?
Хэ Лянцай понял, что речь идет о наложнице, которая намеренно врезалась в него и испачкала всю одежду едой. Поспешно сделав два шага вперед, он почтительно доложил:
— Докладываю вану, лекарь Сюй уже всё проверил, никаких подозрительных следов не обнаружено.
Сюэ Юньчжоу слушал этот диалог с совершенно ошарашенным видом, не понимая, о чём вообще речь. Услышав слова Хэ Лянцая, Хэ Юань сообразил, что еда была не ядовитой, и понял, что зря тревожился. Перестав забивать этим голову, он отдал распоряжение:
— Я буду сидеть здесь, а вы ведите расследование как положено.
— Слушаюсь.
Хэ Лянцай подошел к столу и, взглянув на стоявшую перед Хэ Юанем чашку с рисом и блюда, на которых вовсю темнели следы порчи, тут же покрылся легким холодным потом. Он торопливо подозвал лекаря Сюя, велев тому всё перепроверить.
Лекарь Сюй внимательно осмотрел еду, понюхал её, нахмурился, затем зачерпнул из винного кувшина немного вина и принялся исследовать его с ещё большим усердием.
Заметив, как странно изменилось выражение его лица, Хэ Лянцай тревожно спросил:
— Ну что? Что это за яд?
Лекарь Сюй бросил на Хэ Юаня взгляд, полный неловкости и затаенного страха, и произнес:
— Это сильнейшее возбуждающее средство.
Едва слова сорвались с его губ, как все присутствующие пораженно ахнули. Те, кто стоял, дружно уставились на Сюэ Юньчжоу, а самые смелые из стоявших на коленях исподлобья покосились на него. У Сюэ Юньчжоу глаза полезли на лоб от немого удивления: яды древности меня уже поразили, так теперь вы решили познакомить меня с возбуждающим?! Но мать вашу, какого чёрта вы все пялитесь на меня? Я вовсе не такой озабоченный!
Хэ Юань на Сюэ Юньчжоу даже не посмотрел — лишь едва заметно сдвинул брови, и глаза его подернулись ледяной коркой.
Хэ Лянцай не поверил своим ушам:
— И это впрямь возбуждающее? Почему же тогда рис почернел, прямо как от смертельного яда? Сам посмотри...
Лекарь Сюй потрепал себя за бороду и неспешно пояснил:
— Это действительно мощное афродизиаковое зелье. Хоть оно и не отнимает жизнь, но действует куда коварнее яда. Растворенное в вине, оно приобретает ещё большую силу. Тот, кто отравится им, обязан провести ночь в утехах с... кхм... бесчисленным множеством женщин! Иначе не выжить. Впрочем, это лишь временно облегчает муки, а с наступлением рассвета человек просто-напросто превратится в калеку.
У Сюэ Юньчжоу волосы встали дыбом от услышанного. Он представил, что станет с его вторым старшим братом, если тот превратится в калеку... Впрочем, второй старший брат производил впечатление человека с железобетонной выдержкой...
— А если человек отравится, но не станет проводить ночь в утехах с... кхм... ну ты понял? — не удержавшись от любопытства, спросил Сюэ Юньчжоу.
Лекарь Сюй замер в изумлении, а Хэ Лянцай и вовсе остолбенел. Оба уставились на него совершенно одинаковыми взглядами.
Перехватив их выражения лиц, в которых читалось немой вопрос: «Да неужели ты в одиночку такое выдержишь?», Сюэ Юньчжоу мгновенно почувствовал себя так, будто его окунули в чан с нечистотами.
— Я имел в виду... — сжав зубы, процедил Сюэ Юньчжоу, — перетерпеть!
Лекарь Сюй просветлел лицом, а затем покачал головой:
— Обычный человек вряд ли сможет сдержаться. Даже обладай кто колоссальной силой воли, попытка перетерпеть лишь приблизит его гибель.
Сюэ Юньчжоу: «……»
Хэ Юань молча сидел в стороне. Казалось, он был лишь безучастным зрителем, но его взгляд уже раз пять обшарил толпу коленопреклоненных. Он ежесекундно следил за малейшими движениями каждого присутственного лица, отчего люди под ним чувствовали себя так, будто сидят на иголках.
Выслушав лекарь Сюя, Хэ Лянцай понимающе кивнул, а затем перевёл допрос на Сюэ Юньчжоу:
— Говорят, сегодняшнюю стряпню приготовила сама главная жена вана?
Сюэ Юньчжоу собрался с духом, скрестил руки на груди, откинулся на спинку стула и с суровым видом кивнул:
— Совершенно верно.
В прошлой жизни Хэ Юань редко видел его таким солидным и собранным, поэтому не удержался и взглянул на него ещё раз.
Поймав его взгляд, Сюэ Юньчжоу тут же заерзал на месте, словно под ним внезапно оказались раскаленные иголки. По привычке искривив тело, он принял прежнюю вальяжную поза, одновременно вынося себе суровый приговор: не исправить это уже. Рядом со вторым старшим братом ему совсем не хочется казаться правильным и целеустремленным юношей. Видимо, его тянет на порку даже в другом мире — неужели это те самые прославленные мазохистские наклонности?
Хэ Лянцай повернулся к Юй Цину, и его лицо вновь обрело суровую строгость:
— Кто, кроме главной жены вана, заходил сегодня на кухню? Кто прикасался к винному кувшину?
Юй Цин напряг память и назвал несколько имён тех, кто заглядывал на кухню, но касательно кувшина лишь покачал головой, признаваясь, что не знает. Хэ Юань, хоть и не различал прислугу в лицо, по едва заметным движениям в толпе легко вычленил нужного человека. Переведя взгляд на лекаря Сюя, он поинтересовался:
— Это зелье распространено?
— Вовсе нет, — покачал головой лекарь Сюй. — Обычному человеку не достать столь коварный яд. Должно быть, у него какой-то особый источник, и отыскать его будет непросто.
Хэ Юань кивнул и, уставившись на винный кувшин, погрузился в задумчивость.
Пока Хэ Лянцай продолжал допрос слуг одного за другим, Хэ Юань неожиданно бросил:
— Больше можно не допрашивать.
— А? — все вокруг изумленно замерли.
Хэ Юань отдал приказ:
— Пусть каждый из них поставит отпечатки пальцев на бумаге. Всеми пятью пальцами. И принесите немного мелкой муки, посыпьте ею кувшин.
Сюэ Юньчжоу на секунду опешил, смутно догадываясь о задумке:
— Сравнить отпечатки пальцев?
— Угу. — Заметив его удивленное выражение лица, Хэ Юань пояснил: — Перед тем как использовать винный кувшин, его наверняка вымыли. Кроме тебя, оставить на нём отпечатки мог только тот, кто подсыпал яд. Достаточно сопоставить следы с кувшина с отпечатками каждого слуги, и правда сама выйдет наружу.
Сюэ Юньчжоу с благоговением уставился на него снизу вверх: логику я уловил, но неужели обычная мука поможет снять отпечатки?
Хэ Лянцай поначалу слегка засомневался, услышав слова Хэ Юаня, но, заметив уверенность на лице господина, мгновенно прозрел. Он поспешил исполнить приказ: тут же раздобыл муку, велел приготовить побольше бумаги и туши, после чего заставил всю прислугу по очереди оставить отпечатки пальцев.
Сюэ Юньчжоу с любопытством пододвинул к себе блюдце с мукой, осторожно зажал горлышко кувшина и перелил вино в другую пустую пиалу. С горящим в глазах азартом он спросил:
— Ван, можно я попробую?
Хэ Юань, не сводя глаз с толпы слуг, небрежно кивнул:
— Валяй.
Аккуратно обсыпав кувшин мукой и уставившись на белестем глиняные бока, Сюэ Юньчжоу застыл с глупым выражением лица: И это всё? Да вы издеваетесь!
Когда все отпечатки были собраны, Хэ Лянцай подал наверх исписанный именами стопку листов. Сюэ Юньчжоу тут же поспешно приподнял и преподнес кувшин.
Хэ Юань даже не взглянул на посудину. Вытянув из пачки один листок и пробежавшись глазами по имени, он ледяным голосом приказал:
— Уведите этого Юй Цзи.
Услышав свое имя, Юй Цзи смертельно побледнел и рухнул на землю.
Сюэ Юньчжоу бросил на него взгляд и, заметив, что тот оказался одним из сопровождавших его слуг, прибывших из Поместья маркиза, слегка нахмурился. Он ещё не успел построить конспирологических теорий на счёт своего горе-отца, как Юй Цзи завопил во всю мочь:
— Я всё скажу! Во всём сознаюсь!
Хэ Юань смотрел на него с непроницаемым лицом.
Не смея поднять взгляд на господина, Юй Цзи вытянул руку и ткнул пальцем прямо в Сюэ Юньчжоу:
— Это главная жена вана приказала мне отравить вана и навредить ему!
Сюэ Юньчжоу на мгновение замер, затем бросил на него косой взгляд и усмехнулся:
— Если бы я хотел отравить, неужели делал бы это сам через тебя? Продолжай сочинять.
Юй Цзи слегка затрясся, но выпрямил спину:
— С тех пор как главная жена вана вступил в наш дом, он вечно проводил ночи в одиночестве, затаив в сердце лютую обиду на вана. Вот и приказал мне отравить его!
Сюэ Юньчжоу едва не рассмеялся от злости. Если бы на его месте сидел прежний Регент, он бы ещё побеспокоился за свою шкуру — тот человек резал не задумываясь и вполне мог казнить невиновного, лишь бы не упустить виновного. Но сейчас перед ним сидел второй старший брат, здравомыслящий и человечный современный человек. Стал бы он слепо верить словам какого-то слуги?
Хэ Юань и впрямь не собирался слушать дальнейшие вопли предателя и отдал короткий приказ:
— Уволоките его прочь.
Юй Цзи отчаянно забился:
— Если ван мне не верит, пусть прикажет обыскать спальню главной жены вана! Там спрятан еще один пузырек с ядом! Клянусьбом, если ничего не найдут, пусть меня поразит небесная кара!
Лицо Сюэ Юньчжоу на секунду окаменело: чёрт, ту склянку, что дал папаша, я забыть выбросить!
А Хэ Юань остался совершенно невозмутим:
— Возведение навета на главную жену вана — преступление вдвойне тяжкое. Сначала уволоките его и подвергните суровому допросу.
Юй Цзи выпучил глаза от изумления и замер с открытым ртом, из которого не вылетело больше ни звука. Его тут же бесцеремонно поволокли прочь.
Раз ван назвал это клеветой, значит, так оно и было. К тому же отношения между супругами явно налаживались, и никто в здравом уме не поверил бы, будто главная жена решился на отравление, поэтому слова Юй Цзи никто не принял всерьез.
Когда предварительное расследование принесло плоды и все вздохнули с облегчением, слуг с доказанной невиновностью отпустили. Сюэ Юньчжоу, в отличном расположении духа, снова схватил винный кувшин и с видом примерного ученика поинтересовался:
— Хотел бы еще спросить у вана... насчет этой муки... этих отпечатков...
Хэ Юань бросил на него мимолетный взгляд:
— Я просто запугал его.
Сюэ Юньчжоу опешил, сглатывая слюну:
— То есть...
— Юй Цзи затряслись руки.
Сюэ Юньчжоу: «……»
Стоявшие неподалеку и ещё не успевшие удалиться Хэ Лянцай и лекарь Сюй: «……»
Сюэ Юньчжоу погладил живот, переводя тему:
— Ван голоден?
Хэ Юань поднялся на ноги:
— Доброе застолье испорчено, веди прислугу — пусть сварят лапши и подадут сюда.
Хэ Лянцай уже открыл было рот, чтобы ответить, как стоявший рядом лекарь Сюй вдруг зашевелил носом. Лицо его резко переменилось, он сделал два шага вперед и почтительно поклонился:
— Прошу вана простить старика за бестактность.
Хэ Юань слегка удивился и бросил на него вопросительный взгляд:
— В чём дело?
Лекарь Сюй придвинулся ближе, принюхался и побелел как полотно:
— Ван! Откуда исходит этот аромат?
Хэ Юань нахмурился:
— Разве он есть?
Сюэ Юньчжоу тоже придвинулся поближе, принюхиваясь, но, кроме привычного аромата благовоний от одежды, ничего необычного не почувствовал.
Лекарь Сюй пояснил:
— Не от одежды. От лица.
Сюэ Юньчжоу машинально вскинул подбородок и подался лицом к нему.
Хэ Юань повернул голову, опушив ресницы и глядя на него сверху вниз.
Поймав его случайный взгляд, Сюэ Юньчжоу на секунду замер, затем сделал вид, что ничего не произошло, опустил глаза и невольно уставился на его плотно сжатые губы. Мысли в его голове спутались: А губы-то всё равно точно такие же, как у второго старшего брата...
Губы Хэ Юаня едва заметно шевельнулись:
— Уловил?
Взгляд Сюэ Юньчжоу застыл, а лицо вспыхнуло так, будто полыхнуло ярким пламенем.
[Сюжет в миниатюре]
Юньчжоу: Ван, почему ты мне так слепо веришь?
Второй старший брат: Муж и жена — единое целое, доверие само собой разумеется.
Юньчжоу: Но мы же не единое целое...
Второй старший брат: Хочешь стать им прямо сейчас?
Юньчжоу: o(*////▽////*)q
http://bllate.org/book/25376/3025343
Готово:
