Если уж доверяешь человеку, не сомневайся в нем, а если сомневаешься — не доверяй. Сделав свой выбор, Линь Су оказал Цю Ту полное доверие.
Цю Ту явно не ожидал такого от Линь Су. На его лице отразилась сложная гамма чувств. Помолчав немного, он словно бы провел языком по зубам, затем обеими руками крепко пожал протянутую Линь Су руку, опустил голову и произнес: — Я не подведу вас, генеральный директор Линь.
Когда кто-то вручает тебе всю полноту своего доверия, это чувствуется так, будто тебя самого полностью признали и оценили. Хотя в этом поступке Линь Су не обошлось без определенного расчета, Цю Ту нуждался именно в таком признании.
Позже Сушэн Групп, которая захватит половину влияния в стране C, заложит свой фундамент именно в этой маленькой столичной кофейне, а Группа компаний Шэнши обретет здесь постоянного гостя.
Когда в здание входил молодой господин Семьи Линь по имени Линь Тан, никто, разумеется, не смел его останавливать. И дело было не только в том, что Корпорация Линь и Группа компаний Шэнши поддерживали дружеские отношения, — статус и буйный нрав самого Линь Тан таковы, что обычным сотрудникам ресепшна лучше даже не пытаться переходить ему дорогу.
Шэн Хун, по всей видимости, предвидел это и отдал особый приказ: когда придет Линь Тан, чинить препятствия не нужно, но в тот момент, когда он ступит в лифт, следует сразу же доложить об этом, чтобы не ставить в неловкое положение ни в чем не повинный персонал.
Завершив внутренний звонок, Шэн Хун перевел взгляд на сидевшего рядом и склонившегося над документами Бай Сюжаня. Их взгляды встретились: — Линь Тан скоро придет, скорее всего, из-за вчерашнего. Хочешь с ним увидеться?
— Не хочу. Можешь его выпроводить? — с улыбкой отозвался Бай Сюжань. Не дожидаясь ответа Шэн Хуна, он тут же добавил: — Ладно, я знаю, что он твой младший брат, не буду опускаться до уровня ребенка.
— До уровня какого еще ребенка ты не будешь опускаться? — дверь кабинета резко распахнулась. На пороге стоял Линь Тан, а позади него растерянно топтался секретарь, не сумевший его остановить.
Шэн Хун жестом велел секретарю удалиться, нахмурившись, окинул взглядом дерзкого и властного Линь Тан и почувствовал, что та мимолетная тень вчерашнего сходства снова куда-то испарилась. Стоявший перед ним молодой человек всегда выглядел так, будто никогда не повзрослеет.
Прислушаться к нему невозможно, растолковать что-либо — тоже, а отделаться по-быстрому не получается. От всего этого веяло... усталостью.
Та кропая доля нетерпения в его глазах — возможно, в другое время Линь Тан ее бы и не заметил, но сегодня ощутил до боли отчетливо. Жгло не только глаза — саднило в самом сердце.
Сердце сжалось, в глазах у Линь Тан защипало, губы сами собой плотно сжались.
Нельзя плакать, он ни за что не покажет свою слабость перед Бай Сюжанем. До боли вжав ногти в ладони, Линь Тан посмотрел на Бай Сюжаня и бросил: — Не мог бы генеральный директор Бай выйти? У меня есть личный разговор с братом Хун.
Бай Сюжань еще ничего не ответил, а Шэн Хун уже заговорил, и в его голосе звучала ледяная холодность: — Говори прямо здесь и сейчас, Сюжань — не чужой человек, если потребуется, он тебе даже как брат...
— Не нужен мне такой брат! — взревел Линь Тан, и его крик отразился эхом по всему кабинету. Опустив глаза, он изо всех сил старался сдержать подступающие слезы.
— Пожалуй, я выйду, побеседуйте сами, — поднимаясь, произнес Бай Сюжань. Он не обладал столь широкой душой, чтобы добровольно уступать мужчину кому-то другому, но сегодняшнее состояние Линь Тан выглядело крайне странным, и оставаться здесь ему было поистине неловко.
Будь на месте Линь Тан какой-нибудь посторонний соперник в любви, он бы без колебаний избавился от угрозы. Но это был Линь Тан — человек, к которому Шэн Хун относился как к младшему брату, застрявший где-то посередине, и на душе у Бай Сюжаня от этого скребли кошки.
— Не нужно, — глубоко вздохнув, сказал Шэн Хун. — Линь Тан, согласен ты или нет, но мы с Сюжанем будем вместе, это решенный вопрос. Мы с тобой можем быть только братьями, и любовниками нам не стать никогда.
Эти слова прозвучали весомо и безапелляционно. У Линь Тан перед глазами все расплылось от слез, а когда зрение внезапно вновь стало четким, он заметил на полу влажное пятно.
Темно-красный оттенок, пропитанный водой, казался похожим на кровь. Линь Тан моргнул, и когда он заговорил, его хририплый голос заставил вздрогнуть даже Бай Сюжаня: — Так кем же я тогда для тебя являюсь?
По памяти Бай Сюжаня, этот избалованный молодой господин умел лишь бесчинствовать и доводить до слез других — разве мог он плакать сам?
Неужели он и впрямь настолько сильно любит этого человека?
— Что? — переспросил Шэн Хун.
Линь Тан рукавом яростно смахнул слезы с глаз и, в упор глядя на Шэн Хуна, выдавил: — Ты же говорил, что в будущем женишься на мне и сделаешь своей невестой, неужели все забыл?
Шэн Хун замер на месте, а Бай Сюжань испытал легкое потрясение. В тот момент ему и впрямь показалось, будто он здесь — третий лишний.
Выйдя из кофейни, Линь Су не стал возвращаться в Особняк Линь, а направился на машине прямо к штаб-квартире Группы компаний Шэнши. Одним из преимуществ участия в проекте Хайянь Гуаньди было то, что он мог с легкостью отслеживать все перемещения Шэн Хуна.После того как он бросил такие слова, вероятность того, что Линь Тан отправится расспрашивать Шэн Хуна, составляла не менее восьмидесяти процентов. Что же до оставшихся двадцати — стоило сделать один звонок в Особняк Линь и узнать, что Линь Тана нет дома, а затем набрать Ло Фэя и выяснить, что тот не тусуется со своими дурными друзьями, как эти восемьдесят процентов тут же превращались в сто.
Жизнь маленького молодого господина лишь казалась насыщенной и яркой, на самом деле будучи донельзя скучной и однообразной.
Говорите, в двадцать лет положено учиться? Шутите, с чего бы это маленькому молодому господину усердно грызть гранит науки? На лекции за него обычно ходили другие, а на экзаменах преподаватели закрывали глаза на любые вольности — в конце концов, ради поступления младшего господина Линь Семья Линь пожертвовала учебному заведению целый корпус. Получить лишний диплом — разве это проблема?
Впрочем, толку от корочки подобного элитного университета было ровно столько же, сколько от ее отсутствия.
Машина припарковалась на стоянке у обочины. Ночь уже вовсю вступила в свои права, но огни этого города, казалось, будут сиять до самого рассвета, и во многих окнах Группы компаний Шэнши по-прежнему горел свет.
Особенно в кабинете генерального директора на среднем этаже. Маленький молодой господин в одиночку противостоял двоим, наверняка ему пришлось несладко.
Автомобиль замер на месте, но у Линь Су не было ни малейшего желания подниматься наверх. Если заявиться туда сейчас, когда он только что безжалостно ранил сердце маленького молодого господина, и изобразить из себя героя, спасшего красавца, можно было бы, пожалуй, заслужить кое-какую благодарность, но куда больше это принесло бы неловкости.
В изначальной линии мира Линь Тан в самый последний момент, когда ему едва не причинили насилие, намеревался выброситься прямо из окна. Это доказывало, что при всей своей внешней мягкости кости у маленького молодого господина были крепкими. А значит, он вовсе не желал, чтобы посторонние стали свидетелями его позора, слабости и сцены отвергнутости.
К тому же Линь Су вовсе не нуждался в благодарности. Он не был каким-нибудь слащавым утешителем и не собирался играть роль второго плана в жизни Линь Тан. Уж если браться за дело, он намерен стать абсолютным главным героем в судьбе этого человека.
А тем временем тишина на верхнем этаже становилась всё более гнетущей. Шэн Хун глубоко нахмурился и произнес:
— Когда это я говорил подобное?
Насколько он помнил, он решительно не мог сказать Линь Тан ничего подобного. Столь безответственные слова...
— Ты... и впрямь не помнишь, — лицо Линь Тана выглядело совершенно потерянным.
Оказывается, всё, что говорил Линь Су, сущая правда. Только он один воспринимал всё всерьез, только он один тешил себя несбыточными надеждами, только он один бесцеремонно вторгался в чужие отношения.Лицо его вовсе не было тронуто ударом, но кожа пылала так, будто его пощёчинами сожгло дотла, а гордость втаптывали в грязь. На самом дне души Линь Тана даже проросла тонкая, ядовитая нить ненависти. Он смотрел на Шэн Хуна, и некогда густые, глубокие чувства в его глазах стали медленно отступать:
— Ты совсем не помнишь? Когда мне было семь, а тебе двенадцать, мы вместе катались на колесе обозрения…
Зрачки Шэн Хуна слегка расширились. Воспоминания двенадцатилетней давности у него всё же сохранились, а на колесе обозрения за всю свою жизнь он катался ровно один раз.
Это было в один из вечеров после окончания начальной школы. Огромное колесо обозрения медленно вращалось. Тот малыш был гораздо, намного меньше нынешнего Линь Тана, но всё та же точная копия сидела рядом с ним. От набранной высоты тот страшно плакал, по мягкому белому лицу катились слёзы. Быть может, из-за невероятной, безупречной красоты даже в слезах маленький Линь Тан не раздражал, как другие плачущие дети, а напротив — из-за своих прерывистых, жалобных всхлипываний, похожих на мяуканье крошечного котёнка, вызывал щемящую жалость.
Шэн Хун до сих пор помнил, как в ту минуту в нём взметнулось до небес желание защищать. Он прижал крошечного ребёнка к груди, и это ощущалось даже приятнее, чем держать в объятиях пушистое облако.
Он неуклюже вытирал слёзы, рассказывал истории, отвлекая внимание малыша. Когда колесо обозрения достигло самой вершины, небо уже усыпали звёзды. И подросток, который прежде страдал юношеским максимализмом и искренне верил, что способен достать с неба и звёзды, и луну, в тот момент утонул и растворился в этой паре сияющих, чистых глаз.Там звезды... — маленький Линь Тан указывал на небо, и казалось, будто весь небесный свод отражается в его глазах.
Будто пытаясь поймать луну в воде, Шэн Хун провел ладонью по тем глазам и под озадаченным взглядом маленького булочки Линь Тана произнес: — Хочешь, я женюсь на тебе, когда ты вырастешь? Ты будешь самой красивой невестой.
Что взять с детских слов.
Маленький Линь Тан, казалось, совсем не понимал значения слова невеста: — А невеста — это кто?
— Это... тот, кто будет всегда-всегда вместе с братом Хуном, — погладив его по голове, объяснил Шэн Хун.
Глаза маленького Линь Тана засияли еще ярче, в них плескалась радость: — Быть с братом Хуном всегда! Я хочу стать невестой брата Хуна!
Запечатанные пылью воспоминания пробудились, и Шэн Хун на мгновение смутился, а на душе у него стало очень тяжело и сложно.
Он был уверен, что в тот момент говорил абсолютно серьезно. Просто тогда он еще не понимал романтических чувств, а знал лишь одно: он хочет всегда оставаться рядом с Линь Таном. Это было такое чистейшее чувство.
Только вот когда же все изменилось?
Позже он пошел в среднюю школу, и они с Линь Таном расстались. Благодаря хорошей успеваемости он перепрыгивал через классы один за другим, в то время как Линь Тан с трудом справлялся даже с самыми простыми уроками, а потом и вовсе начал прогуливать школу, заявляя, что пришел повидаться с ним.Поначалу слова Шэн Хуна еще действовали, но со временем перестали. Былая близость, казалось, очень скоро сменилась отчуждением. Позже он уехал учиться за границу, а Линь Тан остался в стране и предавался любым забавам и острым ощущениям. Он осмеливался на всё, кроме разврата и наркотиков, швырял деньги на ветер и своевольчал, ведя себя так, будто они принадлежали к двум совершенно разным мирам.
Если бы они были просто братьями, Шэн Хун охотно защищал бы его, но он хотел большего, а Шэн Хун не мог этого дать — он не собирался ради младшего брата ставить на кон собственное счастье.
Однако, вспоминая те слова, сказанные в самом начале, в самом-самом начале, он ведь действительно хотел защитить Линь Тана. На самом деле в том, что Линь Тан стал таким, была и его доля вины: он не исполнил долг защитника и наставника и никогда даже не пытался понять причины, по которым тот изменился.
— Прости, — Шэн Хун, изедаемый чувством вины, поднялся, подошел к Линь Тану и поднял руку, намереваясь коснуться его головы, но Линь Тан отпрянул назад, избегая этого прикосновения.
— Значит, ты выбираешь меня, а его бросаешь? — Линь Тан указал на стоявшего в стороне Бай Сюжаня.
Бай Сюжань зажмурился, чувствуя себя так, словно его целиком погрузили в воду, перекрыв доступ к воздуху — до того невыносимо стало на душе.
— Линь Тан, — попытался растолковать ему всё Шэн Хун. — Послушай меня, тогда мне было всего двенадцать, а тебе семь, мы не могли правильно понять смысл слова невеста, я всегда воспринимал тебя лишь как младшего брата.
Хлесткий звук удара.
Взгляд Бай Сюжаня невольно приковался к ним. На глазах у него голова Шэн Хуна резко откинулась в сторону, на щеке проступил едва заметный красный след, а рука Линь Тана, только что совершившая замах, медленно опускалась вниз. В его глазах читались и растерянность, и ярость. Он хотел что-то сказать, но в итоге лишь сжал губы и бросил:
— Ублюдок!
Он круто развернулся и ушел, дверь за его спиной качнулась, и фигура скрылась из виду.
Бай Сюжань с затаенной тревогой смотрел на спину Шэн Хуна, даже не понимая, чего именно он ждет.
— Линь Тан!
В следующую секунду Шэн Хун бросился за ним в погоню.
В пустом кабинете остался лишь один Бай Сюжань. Он тяжело выдохнул, широко распахнув глаза, и внезапно выругался сквозь зубы:
— Какого чёрта здесь вообще происходит?!
Одно из удивительных зрелищ в Группе компаний Шэнши сегодня: юный молодой господин Линь Тан выбежал из кабинета генерального директора явно в слезах. Бросив на него мимолетный взгляд, сотрудники тут же всё поняли — генеральный наконец-то отверг юного господина Линя, с чем его можно было только поздравить.
Но в следующую секунду из кабинета вылетел сам генеральный директор — мало того, что жутко встревоженный, так еще и с отпечатком пощечины на лице.
Внутренний чат сотрудников компании мгновенно взорвался.
— Охренеть, а сплетня-то сегодня жирная!
— Какая еще жирная? Может, генеральный опомнился и понял, что молодой господин Линь — его истинная любовь? Эх, богатых нам не понять.
— Запасаемся попкорном, любовный треугольник набирает обороты, поживем — увидим, кому в итоге достанется приз.
— Жрите что хотите, а я просто хочу домой...
— ...
Линь Су стоял, прислонившись к стене, и неторопливо подносил к губам сигарету. Заметив выбежавшую из здания знакомую фигуру, он затушил сигарету о пачку, запихнул её обратно и спрятал пачку за пазуху.
Следом за молодым господином явно кто-то бежал: по росту и телосложению это был несомненно Шэн Хун, а когда он приблизился, стал заметен и след от пощечины на щеке. Похоже, ядовитый сорняк в сердце молодого господина был уже близок к тому, чтобы его вырвали с корнем.
Сейчас главное... Линь Су сделал несколько шагов к зданию и помахал рвавшемуся куда глаза глядят Линь Тану:
— Тантан, сюда.
Голос звучал низко и бархатисто, с едва уловимым шлейфом не выветрившегося табачного дыма, но Линь Тан от такого обращения испугался так, что чуть не сел на шпагат.
Хотя Линь Тан легко мог переругиваться с Линь Су по телефону, стоило ему столкнуться с ним лицом к лицу, как в памяти всплыл его собственный недавний позорный рев, да к тому же он все еще плакал, и этот человек снова застал его в таком виде.
Какой же он противный тип, пришел специально посмотреть, как тот позорится, да?
— Ты! — Линь Тан замер на месте, со сложнейшим выражением лица. — Ты почему здесь?
— Садись в машину, — Линь Су открыл для него дверцу.
Линь Тан заколебался, но, услышав доносившийся сзади голос Шэн Хуна, без малейших сомнений запрыгнул в салон и, вскинув голову, спросил:
— Ты сможешь его задержать?
Ему совсем не хотелось сейчас видеть этого человека.
Во-первых, он действительно ничего не помнил, а во-вторых, конечно же, ударил его в порыве сиюминутного импульса.
— Смогу, — Линь Су решительно захлопнул дверь. На нем всё еще были эти дурацкие черные в оправе очки и угрюмый вид, но Линь Тан почему-то почувствовал умиротворение и надежность.
Наверное, потому что этот человек уже помог ему однажды, а то, как он заслонил его собой, и правда выглядело очень надежно.
Предаваясь противоречивым мыслям, Линь Тан тихо сидел на пассажирском сиденье. За темным стеклом окна Линь Су уже преградил путь Шэн Хуну.
Два мужчины одинакового роста стояли друг напротив друга, и Линь Тан с неожиданным удивлением обнаружил, что его так называемый никчемный старший брат сейчас, стоя рядом с Шэн Хун, вовсе не выглядит проигравшим.
Конечно, дело не во внешности? Не в росте? Не в ауре? Разве у его старшего брата вообще есть эта самая аура?Генеральный директор Шэн, — рука Линь Су перегородила путь, заставив того остановиться.
Линь Су, — Шэн Хун, разумеется, знал Линь Су, но никак не ожидал встретить его здесь. — Ты пришел вместе с Линь Таном?
Иначе с чего бы им здесь так совпасть?
Только с каких это пор Линь Су стал так близок с Линь Таном?
Линь Су не стал отрицать, лишь задумчиво посмотрел на след от пощечины на лице Шэн Хуна: Генеральный директор Шэн, что бы там ни произошло, я надеюсь, впредь вы перестанете преследовать моего... младшего брата.
Его взгляд был лишь мимолетным, но Шэн Хун почему-то почувствовал себя униженным. Мужчина с отпечатком ладони на щеке выглядел совсем не героически, и от этого на душе у Шэн Хуна стало неприятно скрести кошки.
Уступите дорогу, это мое с ним дело, — Шэн Хун прищурился. Обычно при таком выражении лица даже самые тупые подчиненные понимали, что он разозлен.
Он — мой младший брат, — легко усмехнулся Линь Су. — Я в общих чертах знаю, что произошло сегодня. Выбежав за ним следом, генеральный директор Шэн хочет бросить своего генерального директора Бая и остаться с моим братом?
Как такое возможно? Я просто воспринимаю Линь Тана как младшего брата, — Шэн Хуна внезапно кольнуло странное чувство, будто он оказался ниже Линь Тана.
Раньше Линь Тан во всем подчинялся ему, потому что он приходился ему старшим братом. Но теперь положение Линь Су выглядело куда более законным: пусть он всего лишь приемный сын, он все равно старший молодой господин Семьи Линь, настоящий, полноправный брат Линь Тана.
Моему брату не нужны старшие братья, — в глазах Линь Су мелькнула насмешка.
Шэн Хун слегка опешил. Еще никогда никому не удавалось так искусно задавать тон беседе, не оставляя ему шансов перехватить инициативу.
Линь Су продолжил: Генеральный директор Шэн, как старший брат Линь Тана, могу ли я попросить вас об одном одолжении? Если вы не хотите быть с ним, не давайте ему никакой надежды, не позволяйте ему приближаться к вам и тем более не заводите запасной аэродром под маской братских чувств, попутно портя нервы генеральному директору Баю.
У меня и в мыслях не было, — Шэн Хун нахмурился.
Конечно, Линь Су манипулировал понятиями, однако эмоциональный интеллект главного гун в оригинальном сюжете оставлял желать лучшего, да и репутация у того была относительно чистой, так что провернуть это оказалось несложно.
Ну а как, по-вашему, поступают те, у кого есть девушка, но они заводят сводных сестричек? Оставляют человека рядом под удобным предлогом — мол, пламя братской любви еще не погасло? Не хватает нежной заботы сестры, избыток нерастраченной любви или просто приятно чувствовать себя любимым, а когда надоест — сменить на нового? — Линь Су прямо посмотрел в глаза Шэн Хуну. — Я старший брат Линь Тана, и раз уж он с таким трудом выбрался из вырытой вами глубокой ямы, я не могу позволить ему снова вернуться туда и позволить кому-то вытирать о него ноги. Вы меня поняли?
Лицо Шэн Хуна потемнело. Он всегда гордился своей безупречной репутацией, но сейчас ему прямо указали на его ошибки, и возразить было нечего.
Линь Су убрал преграждавшую дорогу руку, небрежно поправил воротник, собираясь уходить, но, словно что-то вспомнив, обернулся и произнес: Если вы действительно относитесь к Линь Тану как к младшему брату, проявите остатки совести и держитесь от него подальше, хорошо?
Хлопнувшая дверца автомобиля прозвучала для Шэн Хуна словно пощечина с другой стороны. Никогда еще он не чувствовал себя столь неловко и жалко, но опровергнуть слова Линь Су он не мог.
Он хотел вернуть Линь Тану роль младшего брата, но при этом ни разу не подумал о его чувствах. Не любя человека, нужно отказывать ему окончательно и бесповоротно, а его воображаемый баланс и нерешительность в итоге причинили боль им обоим.
Когда Шэн Хун вернулся, Бай Сюжань уже ушел. В офисе было пусто и тихо. Он еще не успел позвонить, как от Бая пришло сообщение: Шэн Хун, давай оба побудем в тишине и подумаем, хорошо?
Пальцы, сжимавшие телефон, побелели. Поколебавшись с минуту, Шэн Хун отправил в ответ одно слово: Хорошо.
Ему действительно нужно было остыть.
Тем временем в едущей по дороге машине Линь Тан то и дело украдкой поглядывал на Линь Су. Мужчина вел себя на редкость уверенно и круто: совсем не так, как сам Линь Тан, когда изображал из себя гонщика, — он просто сидел прямо, и это выглядело невероятно стильно.
Только что снаружи машины Линь Тан не расслышал, о чем они говорили, но то, с каким видом Линь Су заставил Шэн Хуна замолчать... это было просто... слов не было.
На душе стало приятно, однако до сих пор он не решался спросить, что же именно Линь Су сказал Шэн Хуну.
Пристегни ремень, — Линь Су, разумеется, заметил его взгляды, но решил играть в молчанку: раз уж тому так любопытно, пусть сам первый начнет.
Какой век на дворе, какой еще рем... ай! — Резкое ускорение заставило Линь Тан едва не клюнуть носом в приборную панель. Он уперся руками в сиденье, выпрямился, покосился на Линь Су и скривил зубы: Ты специально, да?
Только что у него появилось ощущение, что старший брат его защищает, но он даже насладиться им не успел, как все испарилось.
Ради твоей же безопасности, — сурово бросил Линь Су.
Линь Тан без всякого энтузиазма пристегнулся, словно кот, которого посадили на поводок для прогулок — весь вид его выражал крайнее недовольство: Так что ты только что сказал брату Хуну?
Вот это сейчас было самым главным.
http://bllate.org/book/25356/3022229
Готово:
