После ужина хозяева отправились пить чай в оранжерею.
Оранжерея была обставлена с невероятной роскошью: стены украшала новая ткань нежно-лавандового цвета, усыпанная крошечными бархатными желтыми цветочками.
Кресла и стулья самых разных размеров и причудливых форм стояли в беспорядке. Здесь нашлось место и для длинных диванчиков, и для изящных кресел с подлокотниками, и для пуфиков с круглыми табуретами. У окна стоял рояль в черном лакированном корпусе, а рядом возвышался высокий книжный шкаф. Гости сидели небольшими группами: дамы обмахивались веерами и переговаривались вполголоса, а мужчины вели оживленные беседы, громко жаловались на политику и изливали накопившееся недовольство.
Эконом кивнул мне, и я последовал за ним из небольшой гостиной — работы там на всех уже не требовалось.
— Сегодня ты отлично справился, — довольно произнес эконом.
— Вы мне льстите, — ответил я.
— Клауди сломал ногу, так что на время побудешь на его месте. Если проявишь себя хорошо, я замолвлю за тебя слово перед хозяевами, и тебя переведут в старшие лакеи. Старайся. — Он похлопал меня по плечу.
Я слегка удивился, такого поворота я никак не ожидал.
Эконом шел по коридору и ворчал себе под нос:
— Придется теперь искать нового младшего лакея тебе на замену. В глуши толкового слугу днем с огнем не сыщешь, его ведь еще и обучать заново придется.
Я шагал следом за ним по просторному коридору.
— Что ты думаешь о нашем госте, о том бароне? — внезапно спросил он.
Я взглянул на старого эконома, чье изборожденное морщинами лицо выражало легкое смущение:
— Нет-нет, я не о хозяевах. Просто... понимаешь, мне любопытно, что об этом думают остальные. В конце концов, этот господин вполне может стать новым хозяином Поместья Момон.
— Я вижу его впервые в жизни, мне трудно судить... Но вы-то наверняка знакомы с ним давно? — сказал я.
— Вот тут ты ошибаешься, — покачал головой эконом. — Хоть наш род и служит семье Брюс из поколения в поколение, юного господина Оскара я вижу впервые. Сам знаешь, у его покойного отца были натянутые отношения с нашим виконтом. Если бы он согласился жениться на ком-нибудь из благородных девиц, проблемы бы отпали сами собой, но я опасаюсь, что он наотрез откажется.
— Вам не стоит так переживать. Этот господин с первого взгляда производит впечатление истинного джентльмена, он поймет положение виконта и никаких проблем не возникнет, — ответил я.
— Будем надеяться. И забудь о нашем разговоре, никому ни слова, — предупредил эконом.
— Слушаюсь, сэр, — я склонился в поклоне.
— Отправляйся отдыхать, завтра все решится, — бросил эконом.
...
На следующий день, прислуживая хозяевам за завтраком, Энни шепнула мне:
— Камеристка госпожи по имени Ева рассказала мне, что этот барон в открытую отклонил предложение жениться на ком-то из барышень и заявил, что завтра же уезжает из имения. Госпожа в ярости.
Я помолчал немного и продолжил работать, опустив голову. После того как хозяева закончили завтрак, я тихонько сидел в комнате для слуг и ждал, когда это случится.
В камине ярко пылал огонь, весело потрескивали угольки.
Две служанки о чем-то шептались, склонившись над вышиванием.
На оконных стеклах выросли толстые узоры из инея, на улице стояла пасмурная погода, грозившая разразиться сильным снегопадом.
Не знаю, сколько времени прошло, но главная экономка Селина вбежала в комнату и бросила служанкам:
— Быстро! Приготовьте жаровни с углями!
Я тут же поднялся на ноги и спросил ее:
— Что-то случилось?
Экономка побледнела и растерянно посмотрела на меня, словно хотела что-то сказать, но не решалась. Я подошел к ней и тихо спросил:
— Что в конце концов произошло? Вы выглядите ужасно.
Заметив, что обе служанки уже вышли из комнаты, Селина испуганно затараторила:
— Беда! Мы пропали, что же нам делать!
— Да успокойтесь вы, рассказывайте толком, без паники!
— Как тут не паниковать! Этот мужчина, этот мужчина откуда-то занес ту страшную болезнь! Он погубит нас всех, о боги!
— Вы о бароне, который приехал вчера?
— А о ком же еще! Сегодня утром он не встал с постели, говорит, заболел, жар поднялся. Приходил лекарь, сказал, что обычная простуда. Но не прошло и полдня, как его лицо покрылось красными волдырями — один к другому, до чего же мерзко и страшно смотреть! Настоящая оспа!
— Лекарь приходил еще раз? Это точно оспа?
— Услышав про заразу, лекарь наотрез отказался возвращаться сюда. Хозяева и гости заперлись в своих комнатах и носа оттуда не кажут. Хозяин велел мне сжечь, выбросить и закопать все, к чему он прикасался и чем пользовался вчера.
— Диагноз еще не подтвержден, не поддавайтесь панике раньше времени, — попытался успокоить ее я.
— Какое там не подтвержден! Один из его личных слуг тоже слег, жар, симптомы точно такие же. Если это не оспа, то что тогда?! — Селина в тревоге заходила из угла в угол. — Ради приличия хозяин требует, чтобы за ним кто-то ухаживал. Кошмар какой-то, его следовало немедленно выставить за ворота!
— Кто сейчас за ним ухаживает?
— Никто не хочет идти. Даже его собственный здоровый слуга отказался и заявил, что увольняется.
— Я пойду.
— Что ты сказал?
— Я говорю, что пойду ухаживать за ним.
— Ты сошел с ума! Это же может быть оспа, от нее мрут! Есть и другие младшие лакеи, с какой стати тебе лезть туда? Пусть Саймон идет. — В этой жизни Селина относилась ко мне очень тепло, совсем не так, как в прошлом воплощении, раз даже предложила послать Саймона вместо меня.
— Все в порядке, со мной ничего не случится, вряд ли это оспа.
В конце концов мне удалось переубедить Селину.
Взяв поднос в руки, я в одиночку вошел в комнату барона.
Внутри было темно: окна занавесили тяжелыми портьерами густого багрового цвета.
Под темно-одеялом на широкой кровати лежал неподвижный мужчина. Его лицо раскраснелось, дыхание было тяжелым и частым, а кожу усыпало множество красных прыщиков. Судя по всему, сон его был беспокоен.
Я поставил поднос на тумбочку рядом с кроватью — на нем стояла чаша с ледяной водой.
Я коснулся его лба: он пыхал жаром. От моего прикосновения больной очнулся, некоторое время смотрел на меня, а затем хмуро спросил:
— Ты кто такой? Что ты делаешь в моей комнате? Где мой слуга?
Голос его звучал хрипло и слабо, казалось, даже эти несколько слов отняли у него последние силы.
— Господин, ваш личный слуга захворал, и теперь за вами буду ухаживать я. — Я приложил одну руку к груди, другую завел за спину и почтительно поклонился.
В комнате царила тишина, дрова в камине давно прогорели, и от стен веяло холодом.
Он тяжело перевел дыхание, судя по всему, его била крупная дрожь, и пробормотал сквозь зубы:
— Мне холодно...
— Я сейчас разожгу огонь. — Я подошел к камину и снова поджег растопку. Дело это было для меня непривычным, так что комнату тут же заволокло дымом. Когда я вернулся к кровати, он уже снова спал.
Достав хлопчатобумажную салфетку, я смочил ее холодной водой, аккуратно сложил и бережно положил барону на лоб.
Рядом с кроватью стоял мягкий пуфик, я опустился на него, стараясь не издавать ни звука.
Камин постепенно растопился, и в комнате потеплело.
Весь этот полдень я просидел рядом с ним, то и дело меняя компрессы на его лбу. К сумеркам в комнате стемнело, и отблески пламени из камина заплясали на его лице. Я смотрел на него и незаметно погрузился в свои мысли.
Мужчина на кровати зашевелился и очнулся. Он с трудом попытался приподняться, но его тут же скрутил приступ жестокой рвоты. Во рту у него ничего не было, желудок оказался совершенно пустым, поэтому его вырвало лишь горькой желчью. Простыни и нательная рубашка были испорчены.
Я помог ему переодеться в чистое, а затем застелил постель свежим бельём.
После рвоты ему явно стало полегче. Опустившись в кресло, он спросил меня:
— Что со мной за болезнь? Почему к больному не зовут лекаря?
— На улице бушует сильная метель, экипажи не могут проехать, — соврал я.
— Что у меня за хрень на лице? — сонно бормотал он, устроившись в кресле. Прямо перед ним висело зеркало, и он провел рукой по коже.
Внезапно его глаза широко раскрылись, дыхание участилось, и он с гневом набросился на меня с расспросами:
— Отвечай, что это?! Что со мной такое? Где мой слуга? Где лекарь? Позовите лекаря! Немедленно позовите лекаря!
Его вытаращенные глаза были сплошь залиты кровью, от этого зрелища становилось не по себе.
— Все хорошо, господин, не переживайте так.
Но он вдруг распахнул рубашку на груди — там кожа тоже была усыпана багровыми сыпями. Не веря собственным глазам, он едва слышно задрожал губами:
— Что это? Оспа?
— Нет, господин.
— В смысле нет! Тогда объясни, что это такое?! Живо за доктором! Зови лекаря! — завопил он, но тут же зашелся в надрывном кашле.
Я принялся мягко похлопывать его по спине, помогая восстановить дыхание, а когда он немного успокоился, произнес:
— Лекарь придет, как только погода на улице улучшится.
— Улучшится погода? Брешешь! Никто сюда не придет, они хотят, чтобы я сдох здесь сам по себе! Я что, умру? Я умру?! — Он вцепился в мою руку, бледный как полотно, и в его глазах плескался ужас.
— Нет, господин, я буду ухаживать за вами, вы поправитесь.
Он обессиленно откинулся на спинку кресла, долго вглядывался в мое лицо, а затем неожиданно спросил:
— Как тебя зовут?
— Оуэн, Оуэн Эрик, — ответил я.
http://bllate.org/book/25350/3021527
Готово: