Нянь Сису погладил себя по подбородку, размышляя над тем, что ему довелось повидать и услышать за свою долгую десятитысячную жизнь в обличье цзянши.
— На самом деле тебе вовсе не обязательно чувствовать себя виноватым перед предками семьи Чжоу. Скажем так: далеко не факт, что те ваши умершие пращуры, если отсчитать несколько поколений вверх, вообще носили фамилию Чжоу.
Если проследить происхождение современных фамилий вглубь веков и дойти до предков, живших в древности, то с их фамилиями всё оказывается совсем не так просто.
Например, из-за запрета на произнесение личного имени императора, по одному лишь императорскому указу все вокруг были обязаны менять фамилии. Подобные вещи в былые времена случались сплошь и рядом, это было обычным делом. Изменяя фамилию раз за разом, никто уже не мог знать, была ли она той самой, с которой всё начиналось у самых первых предков.
— Так что, если после смерти ты встретишься в Подземном Мире со своими родоначальниками, вполне возможно, что у них с тобой вообще окажутся разные фамилии, — выпалил правду-матку Нянь Сису.
Его слова донельзя перекосили лицо Чжоу Шена, да и старушка Чжао, до того храпившая молчание, тоже осталась недовольна.
— Досточтимый даос, вы говорите ужасные вещи. Давайте каждый останется при своём мнении и пока прекратим этот разговор. Оставим в покое вопрос о рождении детей: она просто не хотела разводиться. Раз уж она сама решила не разводитьея и продолжала рожать, как теперь она может винить в этом моего сына?
— Я ненавижу вас вовсе не поэтому! — взревела женщина-призрак. — Я рожала детей вовсе не ради того, чтобы произвести на свет мальчика. Я просто отчаянно хотела иметь ребёнка, который был бы связан со мной кровными узами в этом мире!
Вторая глава: Нянь Сису, более зловещий и мрачный, чем женщина-призрак
В родной семье женщину-призрака ни во что не ставили, а после замужества муж почти не баловал её лаской. Это привело к тому, что она безумно жаждала родственных чувств и семейного тепла.
— На третий день после рождения моей дочки, когда я ещё лежала в постели после родов, мне в полузабытьи послышался детский плач. Испугавшись, что с малышкой что-то случилось, я пошла на звук и увидела свою свекровь — она вбивала стальные гвозди в семь отверстий на голове моего ребёнка. Я опоздала: когда я прибежала, она уже вогнала стальной гвоздь прямо в родничок моей дочки, и та испустила дух на месте.
Маленький цзянши посмотрел на плачущего кровавыми слезами младенца-призрака и наконец понял, откуда взялась та кровь.
Никто из присутствующих не ожидал, что выглядевшая столь добросердечно и приветливо старушка Чжао окажется способна на подобное, и они невольно покосились на неё со странным выражением.
От этих взглядов лицо старушки Чжао запылало.
— Уважаемые мастера, не слушайте её бредни! Всё это чистой воды выдумки, как я могла сотворить такое? Лжёт она! Раз уж она стала злым призраком, из её уст само собой льётся сплошная ложь, верить ей нельзя.
— Я не лгу! Обнимая тело своей дочери, я потребовала у тебя ответа, и ты сама лично призналась, что это некое народное колдовство, которое отлично помогает. Дескать, так можно запугать тех девочек, которые захотят воплотиться в моём чреве, чтобы они не смели рождаться у меня. Благодаря этому моим следующим ребёнком непременно станет мальчик. И тогда же она поведала мне, что шесть моих предыдущих дочерей тоже умерли вовсе не естественной смертью — всех их сгубила эта старуха! — Женщина-призрак прижала к себе младенца с кровоточащими отверстиями на лице и с нежностью прижалась лбом к его щеке.
— Я не желала оставлять безнаказанной убийцу моей дочери и тем более не хотела больше рожать детей для семьи Чжоу. Когда эти мать и сын поняли, что я твёрдо намерена обратиться в полицию, они сговорились и убили меня. Чжоу Шен зарубил меня топором, а старушка Чжао помогла расчленить тело и сбросила мои останки в выгребную яму.
Старушка Чжао вздохнула:
— Шэн Нань, как ты могла так измениться? Наговариваешь тут всякие небылицы, высосанные из пальца. Поспрашивай соседей вокруг — да кто же не знает, как хорошо я к тебе относилась?
Женщина-призрак гневно указала на старушку Чжао:
— Самые страшные люди на свете — это такие вот лицемеры, у которых на устах мёд, а в сердце нож. Они куда опаснее тех, чья злоба видна снаружи. По крайней мере, если человек плох, об этом знают все. Ты же, творя зло, прикидываешься доброй душой, пытаясь ослепить всех вокруг!
— Мастер, скажите, а у людей, превратившихся в призраков, случаются расстройства психики? Могут ли они принимать за собственную жизнь плоды своих фантазий или каких-то жутких историй, услышанных бог весть где? — горестно вопросила старушка Чжао Мастера Юаня. — Всё, о чём говорит Шэн Нань, я в глаза не видела и не делала. Но глядя на то, как она уверена в своих словах, словно и впрямь пережила это наяву, кажется, будто это не ложь. Так есть ли вероятность, что Шэн Нань просто не вынесла боли от потери дочери и перепутала иллюзии с реальностью?
Мастер Юань внимательно вгляделся в выражение лица старушки Чжао и, заметив, что та сохраняет полнейшее спокойствие и безмятежность, совсем не похожие на лживые, произнес:
— Призраки, как и люди, бывают самыми разными. Не исключено, что злобный дух намеренно сочиняет всякую ложь, чтобы найти оправдание своим убийствам.
— Я не лгу! Всё, что я говорю — чистая правда! — закричала женщина-призрак.
— Она утверждает, будто говорит правду, — заметил Нянь Сису. — Можете всё расследовать, тогда и узнаете, кто здесь врёт.
— И что с того, что правда? И что с того, что ложь? Неужели из-за того, что это правда, мы должны просто смотреть, как этот злой дух лишает людей жизни? — с раздражением бросил Даос Тан.
— Я понимаю, что вы, молодежь, всегда стремитесь восстановить справедливость. Но не говоря уже о том, что она теперь злой дух — даже если бы она была живым человеком, мы всё равно не имеем права просто так смотреть, как она вершит месть и убивает, — Мастер Юань тяжело вздохнул и попытался уговорами урезонить Нянь Сису, обращаясь к нему как к капризному ребёнку. — Как бы то ни было, нельзя позволять этому свирепому духу калечить и убивать людей. Что же до дел семейки Чжоу, с этим можно разобраться в полиции после того, как мы разберемся со злым духом. Расследование преступлений — дело полиции.
— С какой стати мне нельзя отомстить своими руками?! Если мать и сын из семьи Чжоу могли убить меня, почему я не могу убить их? — завопила женщина-призрак. — Долги нужно возвращать, а за убийство платить жизнью — разве это не извечный закон справедливости?
Нянь Сису пересказал присутствующим вопрос женщины-призрака.
— Прошу прощения, но даже если бы вы были живы, законы мира живых всё равно не позволили бы вам самостоятельно вершить смертную месть. В мире живых действуют свои законы, — возразил Мастер Юань. — К тому же истина пока не ясна, её еще нужно расследовать. Нельзя безоговорочно верить словам ни одного человека или духа. Если прекрасная женщина-призрак согласится, я могу помочь заявить в полицию, но она ни в коем случае не смеет лишать жизни мать и сына Чжоу.
Нянь Сису повернулся к Даосу Тану, чтобы узнать его мнение.
Даос Тан высказался просто и грубо:
— Злой дух, покушающийся на человеческие жизни, подлежит уничтожению!
Тогда Нянь Сису перевел взгляд на мать и сына Чжоу:
— А вы двое что скажете?
Чжоу Шен, разумеется, никак не мог согласиться на то, чтобы женщина-призрак убила их с матерью. К тому же, вспомнив невыносимые муки, которым они подвергались со стороны призраков в последние дни, он с ненавистью в глазах выплюнул:
— Раз они хотят нас погубить, я должен забрать их призрачные жизни! Мастер Юань, Даос Тан, если вы оба сможете уничтожить этих двух тварей, я готов заплатить любые деньги!
Нянь Сису посмотрел на старушку Чжао, которая днем казалась такой добросердечной. В отличие от прямолинейного Чжоу Шена, она выразилась куда более витиевато:
— Шэн Нань — моя невестка. Учитывая, как мирно мы ладили при её жизни, я могу не принимать близко к сердцу те грязные слова, какими она меня оклеветала. Я всего лишь старуха и во многом не разбираюсь, но раз уж они обе превратились в свирепых духов, не станут ли они убивать всех подряд без разбора? И если они в самом деле отнимут жизни у ни в чём не повинных людей, это будет великим грехом.
Она не стала напрямую требовать, чтобы Мастер Юань и Даос Тан убили призраков, но весь смысл её слов сводился именно к этому.
— Какая сильная чайная атмосфера. Эта старуха — просто мастер заваривать чай, — применил Нянь Сису новое знание, почерпнутое из памяти той светловолосой девушки.
Старушка Чжао не поняла молодежного сленга, но интуитивно почувствовала, что ничего хорошего в этих словах нет.
Тогда Нянь Сису повернулся к Фэй Паньаню:
— А ты что думаешь?
Фэй Паньань приоткрыл рот, но Нянь Сису тут же оборвал его:
— Ладно, забудь. Ты такой никчемный, что твое мнение вообще не имеет значения.
Фэй Паньань обиженно захлопнул рот: зачем тогда спрашивал?
Нянь Сису развел руками:
— Раз так, тогда делайте что хотите, я умываю руки.
Даос Тан и Мастер Юань переглянулись, и в глазах друг друга прочли радость. Устранение этого парня было им только на руку: если бы он не путался под ногами и не чинил препятствия, этот свирепый дух уже давным-давно был бы уничтожен их совместными усилиями.
Лишившись вмешательства со стороны Нянь Сису, Даос Тан и Мастер Юань объединили силы, и мать и сын призраков, и без того тяжело раненые, мгновенно оказались в невыгодном положении.
Улучив удобный момент, Даос Тан вновь полоснул по младенцу-призраку, и тот издал пронзительный, душу раздирающий вопль.
Фэй Паньань невольно покосился на юношу: хотя тот и не заявлял открыто о своей позиции, судя по его прежним поступкам, он неизменно держался стороны матери и сына призраков. Неужели теперь, видя, что Даос Тан и Мастер Юань вот-вот уничтожат их, этот парень действительно сможет просто стоять и смотреть, ничего не предпринимая?
И в этот самый момент, пока Фэй Паньань предавался таким раздумьям, он заметил, как юноша склонил голову набок, будто прислушиваясь к чему-то. Уголки его губ внезапно изогнулись в легкой улыбке, которая была куда зловещее и мрачнее, чем у самой женщины-призрака.
— Наступила полночь.
С последними словами Нянь Сису пронзительный вопль младенца-призрака внезапно изменился.
Мало того, что этот звук теперь был слышен абсолютно всем, он еще и обзавелся эффектом объемного звучания. Казалось, кто-то закричал в пустой пещере, и эхо раскатывается бесконечными раскатами.
Эхо крика младенца-призрака тяжелыми ударами обрушилось на духовные сущности Даоса Тана и Мастера Юаня, расшатав их души так сильно, что те чуть было не вылетели из тел прямо на месте. К счастью, у обоих при себе нашлись защитные артефакты и талисманы, которые они тут же пустили в ход, благодаря чему их души не покинули плоть.
— Плохо! Сейчас точно полночь! — лицо Мастера Юаня помрачнело.
Двенадцать часов ночи — это время суток, когда энергия Инь достигает своего пика, а призрачные силы нечисти становятся самыми мощными. А уж ночь возвращения души — и вовсе самая зловещая ночь для духов. Всё это было равносильно тому, что женщине-призраку и младенцу наложили мощнейшие баффы.
Силы призраков мгновенно взмыли до небес, и теперь их мощь поистине соответствовала уровню свирепых духов.
Прежде все называли женщину-призрака злым духом, но на самом деле таковой она еще не являлась.
В Подземном Мире существовало строгое деление призраков на ранги: настоящим злым духом считался лишь тот, чьи руки были обагрены кровью других призраков.
В противном случае, сколько бы лет ни прошло с момента смерти духа и насколько бы сильным он ни был, злым духом его не признавали.
После того как призрачная сила женщины и младенца резко возросла, они материализовались прямо на глазах у всех — теперь не нужно было даже открывать Небесное Око, обычные люди могли отчетливо разглядеть их невооруженным глазом.
Мастер Юань и Даос Тан одновременно шумно втянули воздух: способность по собственному желанию принимать видимый облик ясно показывала, до какой пугающей степени выросла мощь этих призраков.
Женщина-призрак пронзительно взвизгнула, бросилась вперед и, ухватив Мастера Юаня и Даоса Тана за горла — по одной руке на каждого, — единым движением оторвала их ноги от земли. В этот момент у Мастера Юаня и Даоса Тана даже не осталось возможности для сопротивления.
— Сдохните! Все вы отправляйтесь на тот свет! — оскверненное лицо женщины-призрака исказилось жуткой, зловещей гримасой.
Нянь Сису не только не испугался, но и сам подступил вплотную к призраку и двум мужчинам.
Он просунул голову между женщиной-призраком и Мастером Юанем так, что расстояние от его лица до их голов составляло всего кулак. Маленький цзянши склонил голову набок и с сияющими глазами поинтересовался:
— Ну что, теперь вы готовы возобновить переговоры?
Под переговорами Нянь Сису, разумеется, имел в виду вопрос о том, имеет ли право женщина-призрак вершить кровную месть своими руками.
Мастер Юань и Даос Тан от удушья закатили глаза, казалось, готовые испустить дух в любую секунду. Когда до потери жизни оставалось всего мгновение, они, разумеется, были согласны на всё.
http://bllate.org/book/25322/3018356
Готово:
