Глава 11: Соперник и новый вызов
Подача, быстрый рывок, выход к сетке, удар с лёта по диагонали… Зимнее солнце светило ласково и ярко, освещая двоих — в белом и в синем, — что беспрерывно прыгали и кружили на теннисном корте.
Снова прямая подача навылет! Парень в белой спортивной форме сиял от радости, жестом подозвал меня, а затем вновь со всем сосредоточением уставился на противника. Волосы, которые ради тренировки он впервые за долгое время собрал вместо того, чтобы оставлять свободно развеваться, раскрасневшееся и красивое от бурного движения лицо, чуть похудевшее, но гибкое тело — каждая деталь выдавала в хозяине необыкновенный шарм.
Мо Фэй! Редко доводилось видеть на лице Мо Фэя столь искреннюю улыбку — словно заснеженные горы растаяли, обнажая сочную зелень луга, удивительно живую и страстную. Пожалуй, это и был настоящий Мо Фэй, чья подлинная душа долгое время скрывалась под маской фальшивого равнодушия.
Я беззаботно устроился на траве у кромки корта, прислонившись спиной к Шэнлиню, которого приспособил в качестве живой спинки кресла.
После того инцидента, когда некто анонимно обратился в полицию, ответственные лица начали пристально наблюдать за клиникой «Жэньсинь». Из-за этого несколько заранее запланированных операций пришлось отложить на неопределенный срок. Хотя мы с Пятым Дядей уже подыскали другое место под передвижную операционную, часть заново закупленного компактного прецизионного оборудования еще не прибыла, так что оставалось лишь наблюдать, как деньги утекают сквозь пальцы.
По сей день, помимо того, что я куда ближе сошелся с Лян Фэном, начальником того спецотдела, выяснить правду о том, кто же вызвал полицию, так и не удалось. Появление Ли Дунсюаня тем утром лишь доказывало, что его целенаправленно заманили в клинику «Жэньсинь», но какова была истинная цель, я еще не до конца раскусил — лишь смутно чувствовал, что это непременно связано со столичными кланами Ли и Су. Похоже, тот таинственный злоумышленник метил не только в семью Су, но и в семью Ли.
Неужели всё это связано с готовящимся союзом между семьей Ли и семьей Су?
Я скучающе зевнул, перевернулся, устроившись в объятиях Шэнлиня поудобнее, и принялся крутить в пальцах травинку. Зимнее солнце слепило глаза, но не обжигало — от него исходило лишь приятное, мягкое тепло.
Если случившееся имеет отношение к предстоящему альянсу, то можно с уверенностью сказать: тот, кто прячется в тени, решительно против нашего союза. Кто он? Один из тех смутьянов, чьи личности семья Су вычислила давным-давно, или же некто затаившийся впотьмах и вынашивающий коварные планы представитель клана Ли? И сколько из этого умысла понимает сам Ли Дунсюань как наследник семьи Ли?
— Сяо Янь, дедушка ничего тебе не говорил о требованиях семьи Ли насчет союза? — нерешительно произнес Шэнлинь, забирая у меня из рук травинку и рассеянно покачивая ею.
— Мм, ты про брак по расчету? — прищурившись, спокойно ответил я.
— …И что ты об этом думаешь?
— Судя по текущему положению дел, это пойдет на пользу и семье Су, и семье Ли, — немного подумав, неторопливо проговорил я. — В конце концов, для совместного предприятия обе стороны должны не только вложить огромные средства, но и обнажить множество внутренних дел. Не исключено, что наружу просочится то, что они предпочли бы скрыть от посторонних глаз. Брак же — это знак абсолютной и недвусмысленной искренности.
Для семьи Су, которая день ото дня всё сильнее загнивала и деградировала, сотрудничество означало бы взаимовыгодное развитие и взаимный контроль. К тому же у скрывающихся в темноте мерзких насекомых, жаждущих навредить клану, заметно убавилось бы лазеек для пакостей. На самом деле Шэнлинь наверняка и сам понимал эти резоны, так к чему же он задал мне этот вопрос?
— Сяо Янь, ты и вправду так считаешь? — Шэнлинь на секунду замер, но всё же решился продолжить:
— Мм, закостенелая патриархальная система семьи Су давно устарела и безнадежно отстала от эпохи. Нам не по силам приставить надсмотрщика к каждому и удерживать людей в узде одними лишь моральными устоями — приходится полагаться на современные, оптимизированные механизмы управления, чтобы координировать развитие. А партнерство с семьей Ли позволит ухватиться за этот шанс, сломать старые порядки и вдохнуть нечто новое.
Я не сводил глаз с воодушевленного, сияющего Мо Фэя на площадке и продолжал говорить:
Шэнлинь неожиданно умолк. Травинка в его пальцах лениво чертила круги, и лишь спустя долгую паузу он вымолвил:
— С самого детства я знал, что, будучи отпрыском семьи Су, я не властен над собственной судьбой, и даже вопрос брака должен быть подчинен интересам клана. На этот раз сватается старшая дочь из прямой ветви семьи Ли. Если между нашими кланами будет заключен союз, это принесет огромную пользу и тебе, Сяо Янь, и всей семье Су. По идее, я должен радоваться. Но почему-то мне…
— Дедушка отродясь не спрашивал мнения младших, так что нынешний отказ был слишком поспешным. Только… — я с легким удивлением обернулся на Шэнлиня и добавил: — Только тебе, Шэнлинь, не о чем беспокоиться. Дедушка не станет принуждать потомков семьи Су к подобному. Уж не вторая ли тетушка прознала об этом и теперь требует, чтобы ты согласился?
— Нет, я ведь когда-то пообещал помочь тебе, Сяо Янь, взять семью Су под… — Шэнлинь поднял голову, но оправа его очков отражала солнечные лучи, из-за чего выражение лица ускользало от взгляда. — Сяо Янь, в любом другом деле я безоговорочно поддержу тебя, но только не в этом!
— Шэнлинь, ты и так уже сделал предостаточно. Тебе не нужно ломать себя ради семьи Су, — я протянул руку, перехватил травинку и с лукавой улыбкой принялся щекотать ею его щеку, намеренно понизив голос до игривого шёпота: — Признавайся-ка честно: завел этот разговор средь бела дня без всякой причины не потому ли, что твое сердце уже давно кому-то отдано?
Уши Шэнлиня под лучами солнца вмиг покраснели донельзя. Поколебавшись еще немного, он едва заметно кивнул.
— И кто же тебе приглянулся? Чего я не замечал, чтобы ты вился вокруг какой-нибудь девчонки? — поддразнил я его, наблюдая, как губы Шэнлиня сжимаются всё плоче.
Ха, да чего тут таить? На самом деле, даже не скажи он ни слова, я и так всё знал. Тот Шэнлинь из моих снов сразу после окончания учебы, невзирая на яростные протесты второй тетушки и ее мужа, наотрез отказался от чужого мнения и женился на ничем не примечательной медсестре, у них даже родилась очаровательная двойня. Позднее я пару раз видел эту женщину на семейных приемах: точно так же, как Шэнлинь, тихая, заботливая — прекрасная девушка.
Взгляд Шэнлиня приковался ко мне, но в глазах мелькнула легкая тревога. Он ровным голосом произнес:
— …Лучше тебе не знать.
Я наигранно фыркнул, выражая недовольство, но всё же лениво прислонился к его плечу и протянул:
— Кого бы ты ни полюбил, я поддержу твой выбор. Шэнлинь, вы с дедушкой — мои самые близкие люди, и твое счастье сделает счастливым и меня.
— …А если, — Шэнлинь вдруг протянул руку, крепко сжал мои пальцы и, глядя прямо в глаза, произнес: — Если в один прекрасный день я попрошу тебя о чем-то крайне тяжелом для тебя, Сяо Янь, ты согласишься?
Он держал меня так крепко, словно опасался, что некая преграда способна навсегда разлучить нас.
— Нет, — мой взгляд медленно скользнул к фигуре в белом на площадке. — Потому что я человек бездушный. Запомни это раз и навсегда, Шэнлинь.
Позади воцарилась абсолютная тишина. Лишь наши переплетенные руки сжимали друг друга всё сильнее.
Окружавших корт зрителей становилось всё больше. Если вглядеться вдалеке, Ань И подменял выдохшегося Вэйши и вновь вышел на поле. По лицу Мо Фэя катился пот, волосы слегка растрепались, но выглядел он при этом удивительно притягательно.
Не будь того анонимного доноса в полицию, этот день я проводил бы на верхнем этаже «Жэньсиня» — оперируя пациентов, либо в очередной раз укладывая дядю Чана на лопатки во время спарринга, или, может быть, сладко дрежа, зарывшись лицом в мягкое одеяло… А теперь мне оставалось лишь сидеть без дела у теннисного корта какого-то учебного заведения.
Я не удержался и снова зевнул, однако боковым зрение заметил, как откуда-то издалека к нам неспешно приближается целая ватага.
Присмотревшись, я убедился: негодяй Ли Дунсюань с той самой лукавой, обманчивой ухмылкой прокладывал путь в окружении нескольких доверенных лиц. Толпа зевак у кромки поля мгновенно притихла, иные и вовсе предпочли ретироваться подальше. Сначала его взгляд лениво окинул корт слева направо, зацепился за нас с Шэнлинем, после чего уголки его губ тронула улыбка, и он неторопливо зашагал в нашу сторону.
Что и говорить: не ищешь неприятностей сам — неприятности сами найдут тебя.
Подойдя вплотную, Ли Дунсюань знаком велел прихвостням отойти, опустился на траву рядом с нами и, опершись сзади руками и закинув голову, с прищуром протянул:
— Погодка выдалась славная. Давненько я так не расслаблялся.
Ишь ты! Не поверю, что он явился сюда лишь ради обсуждения погоды. Что ж, подыграю ему — поглядим, у кого хватит терпения молчать дольше.
— И правда, погода чудесная, даже голубое небо с облаками разглядеть можно. Подумать только, — хмыкнул я, — такую красоту, пожалуй, сто лет не доводилось наблюдать.
Я незаметно вытянул руку из хватки Шэнлиня и с улыбкой добавил:
— Точно! Редко когда выдается такое небо — синее, словно на картине.
Ли Дунсюань по-прежнему прищуривался, но смотрел вовсе не на меня.
— А зимнее солнышко какое ласковое, совсем не слепит, так и манит разлечься в его лучах.
— И ветерок дует вовремя, только погляди на те облака на горизонте — загляденье же!
— …
— …
Мы обменивались ничего не значащими фразами, увлеченно обсуждая погоду, небесную синеву, облака и солнечные лучи. После долгих препирательств Шэнлинь наконец не выдержал и вмешался:
— Хватит, молодой господин Дун, вы ведь пожаловали к нам явно не для того, чтобы погоду поговаривать?
— Разумеется, нет. Я просто пришел за ответом на тот самый вопрос, — Ли Дунсюань вскинул брови, приподнялся на локтях и улыбнулся.
Я и раньше знал, что он писаный красавец, но при близком рассмотрении… Чуть надменные брови, красиво очерченные губы со строгим изломом, проницательный взгляд, исподлобья брошенный с легким прищуром — во всем этом сквозила неизъяснимая легкомысленная притягательность. В сравнении с андрогинной утонченной красотой Мо Фэя, лицо Ли Дунсюаня источало сугубо мужскую, резкую волевую силу.
— Кажется, дедушка уже дал предельно ясный отказ, — лицо Шэнлиня помрачнело, а в голосе прорезалось раздражение.
— Су-старший отказал, да только ты-то, Шэнлинь, ничего не ответил, — Ли Дунсюань ни капли не смутился чужой холодности и продолжал улыбаться. — А ведь это редкостная возможность! У меня всего одна родная сестра, и женись ты на ней — твое положение в клане Су станет незыблемым. Выгода семье Су, выгода тебе, да и вашему роду Юй перепадет свой кусок пирога. Почему бы и нет?
— Благодарю семью Ли за столь высокую оценку Шэнлиня, но мне, Юй Шэнлиню, вовсе не обязательно карабкаться наверх за счет собственной жены, — Шэнлинь с бесстрастным видом поправил очки на переносице и холодно отрезал: — Теперь я могу дать молодому господину Дуну самый точный ответ: я отказываюсь.
— …Ясно, — Ли Дунсюань бросил короткий взгляд на Шэнлиня, разом сбросил с лица дружелюбную улыбку и процедил сквозь зубы: — Неужели в семье Су никто не заинтересован в сотрудничестве? — С этими словами он бросил на меня косой взгляд и собрался было уходить.
— Постойте… — подал голос я.
Ли Дунсюань остановился, но оборачиваться не стал, продолжая смотреть на меня исподлобья.
— Молодой господин Дун, неужели для партнерства семье Ли непременно нужен этот брак? Быть может, в некоторых вопросах семья Су готова пойти на уступки? — помедлив немного, я всё же заговорил примирительным тоном. — В основе любого дела должны лежать искренность и реальные силы, а матримониальные узы вовсе не гарантируют крепости связей между нашими кланами.
Глаза Ли Дунсюаня блеснули, и лишь спустя долгую паузу он тихо обронил:
— На самом деле это условие я сам с пеной у рта отстоял на семейном совете, — он замолчал на секунду, а затем на его губах вновь заиграла та противная ухмылка: — С тамошними стариканами сговориться — сущий ад. Не дай я тогда торжественную клятву, боюсь, об этом сотрудничестве мы бы и не заикнулись.
Я быстро прикинул его положение в клане. Проблемы семьи Ли ничем не отличались от наших: та же слепая приверженность устаревшим традициям, тот же управленческий кризис из-за косности старшего поколения. То, что Ли Дунсюань заговорил о союзе раньше всех, объяснялось не только его статусом единственного наследника нынешнего поколения Ли, но и зрелостью мышления, совершенно не свойственной восемнадцатилетнему парню.
— Семья Су никогда не вмешивается в личную жизнь и браки младшего поколения, но Цзинь Янь наслышан, что сестра молодого господина Дуна хороша собой и обладает безупречным вкусом — уверен, от желающих отбоя не будет, — поразмыслив, произнес я. — Как насчет другого варианта: поищем среди отпрысков семьи Су того, кто падет ей в сердце, пусть он и представляет наш род?
— Ха, за кого ты принимаешь клан Ли? Разве можно разбрасывать кровь прямой линии налево и направо, выдавая за кого попало? Я заранее изучил всех подходящих кандидатов из основных ветвей вашей семьи, и Шэнлинь — единственный, кто действительно годится, — Ли Дунсюань чуть сузил глаза, одарив меня лукавым, едва скрываемым насмешливым взглядом. — Или, может, сам Цзинь Янь подумает об этом? Хотя ты и младше моей сестры на несколько лет…
— Исключено! — голос Шэнлиня взметнулся вверх, предвещая скорый взрыв ярости.
— Ого, чегой-то исключено? Цзинь Янь что, не хочет жениться, или не может… — Ли Дунсюань намеренно окинул меня оценивающим взглядом с ног до головы.
Э-э…
— Не может, значит не может! Сяо Янь вообще не интересуется женщинами! — выпалил Шэнлинь, нахмурив брови, но тут же сообразил, что сболтнул лишнего. Он резко повернулся ко мне, замер с полусловом на губах, а затем принялся с бешенством сверлить глазами ошеломленного Ли Дунсюаня.
Я сохранял невозмутимость, пару секунд молча выдерживая его взгляд, а затем одарил Шэнлиня мягкой улыбкой и произнес:
— Не слушай ты бредни Шэнлиня. Хотя я и не против помочь тебе с этим делом, только… — я нарочито смущенно покосился на собеседника, — только сейчас у Цзинь Яня по горло хлопот, он попросту не сможет показаться на людях.
Выражение лица Ли Дунсюаня стало странным. Он переводя взгляд с меня на Шэнлиня и обратно, прищурился, а спустя мгновение вновь расхохотался:
— Раз уж ни одна из сторон не желает уступать, почему бы нам не заключить пари? — он вытянул руку и указал на подоспевших на шум Мо Фэя и Ань И. — Сыграем партию. Если проиграю я, я вернусь к тем старым пням и пересмотрю условия. Ну а если…
Он плавно подался вперед, останавливаясь прямо передо мной, и произнес чистым, звонким голосом:
— Если проиграешь ты, Цзинь Янь, то обручишься со мной под именем Су Цзинь Яня, четвертого молодого господина семьи Су.
Его губы изогнулись в донельзя наглой улыбке, полной манящего весеннего тепла, в которой отчетливо сквозило мягкое, дружеское подтрунивание.
Оскорбление? Нет, скорее насмешка. Или внезапно проснувшийся живой интерес к моей скромной персоне.
Я рассмеялся, подняв глаза и встречаясь взглядом с его дерзкими, пронзительными глазами на расстоянии вытянутой руки. Его чуть задорные брови хранили печать легкой, непринужденной игры.
Ань И и Вэйши уже выступили вперед, заслоняя меня собой.
— Молодой господин Дун, шутки бывают неуместными. Не перегибайте палку! — глухо прорычал Шэнлинь, явно на пределе сдерживая гнев.
Краем глаза я заметил, что неподалеку Мо Фэй так и не подошел ближе. Он стоял, опустив голову и погрузившись в какие-то свои мысли; в глаза бросалась лишь лишенная всякой краски шея и пальцы, до побелевших костяшек впившиеся в ручку теннисной ракетки.
Эх, Мо Фэй, кого угодно мог выбрать, и угораздило же тебя влюбиться именно в этого человека.
Остановив жестом рвавшегося в бой Ань И, я озарил мирную улыбку и протянул руку:
— Играем до двух побед в трех сетах.
— Я выхожу на корт, — коротко и вежливо бросил Шэнлинь. В его глазах что-то зловеще поблескивало, взгляд сделался острым, почти кровожадным, но он не стал уклоняться от моего вопроса, говоря до того спокойно, будто собирался обсудить самую заурядную вещь. Сердце у меня дрогнуло: Шэнлинь разозлился, причем всерьез.
— …Ладно, — помедлив секунду, я кивнул. Еще никогда мне не доводилось видеть Шэнлиня столь непреклонным, и это сулило хлопоты.
Шэнлинь подошел ближе, протянул руку и взъерошил мои волосы, сделал глубокий вдóх и с ракеткой в руке зашагал к центру корта. Команда Ли Дунсюаня уже выставила своего игрока.
Техника у Шэнлиня была неплоха, но соперник, выставленный Ли Дунсюанем, явно обладал куда большим мастерством и успел основательно набить руку в теннисе. Шэнлиня же, воспитанного второй тетушкой по принципу «всестороннего развития», учили владеть самыми разными навыками для галочки, не стремясь к совершенству в чем-то одном, и перед лицом профи этого оказалось недостаточно.
Тем не менее на площадке Шэнлинь проявлял чудеса упорства, отчаянно сражаясь за каждый мяч, а в его глазах горел неожиданно яростный огонь несгибаемой воли. Счет шел очко в очко: то Шэнлинь вырывался вперед, то противник отыгрывался.
Поглазев на это с минуту, я мысленно вздохнул, обернулся к оставшимся со мной парням и бросил:
— Мо Фэй, второй сет за тобой.
— …Я? Сяо Янь, ты веришь в меня? — Мо Фэй вздрогнул всем телом, с изумлением вскинув голову. Спустя мгновение уголки его губ поползли вверх в слабой улыбке.
Независимо от исхода первой партии, исход второго сета решал всё, и поручить этот рубеж человеку из семьи Ли, да еще и бывшему возлюбленному Ли Дунсюаня — трудно было придумать больший шок для самого Мо Фэя.
— Играй как обычно. Даже если проиграешь — ничего страшного, — я ободряюще улыбнулся ему, а затем повернулся к Вэйши и Ань И: — Вы двое… — в моем голосе прозвучало явное колебание.
— Сяо Янь, я буду играть в третьем… — сверкнув горящими глазами, произнес Ань И. Он шагнул ко мне с потемневшим лицом и крепко сжатыми кулаками: — Дай мне шанс. Пусть я играю хуже них, но… но я обязательно выиграю.
Невольно прищурившись, я перевел взгляд на стоявшего неподалеку Ли Дунсюаня. Тот с безмятежным видом шушукался с приближенными: на его губах играла полуусмешка, уголки глаз с легким демоническим изгибом приподнялись, а по округе то и дело разносился его звонкий, подначивающий смех.
Ха, разумеется, я не обольщался на тот счет, будто он относится к пари спустя рукава. Напротив, чем сильнее он демонстрировал легкомыслие и беспечность, тем очевиднее было, насколько серьезно он воспринимает эту игру.
— Ань И, Вэйши… — обернувшись к ним, я замялся, чувствуя, как трудно даются нужные слова. Стоило ли говорить, что об этом пари неминуемо прознают другие члены семьи Су? А что дальше?
Выиграй ты — старший дядя и остальные не преминут обвинить тебя в превышении полномочий, ведь по сравнению с женитьбой Шэнлиня на старшей барышне Ли, уступка мне, опальному отпрыску, выглядела куда менее выгодной. К тому же Ли Дунсюань как единственный наследник клана Ли в будущем неизбежно обзаведется семьей, а пока всё происходило лишь на уровне декларации о союзе. Если же мы проиграем — вторая тетушка и прочие тут же поднимут вой.
Шэнлиня вряд ли станут сильно попрекать за поражение, Мо Фэй и вовсе человек со стороны, к нему и вовсе не подступишься. Но вот Ань И и Вэйши находились в ином положении — их семьи всецело контролировались кланом Су, и навлечь на себя гнев сильных мира сего им было не с руки.
До сей поры молчавший Вэйши спокойно произнес:
— Я понял… Мы с Ань И будем болеть за вас с трибун.
Очевидно, он раскусил ход моих мыслей и тут же оттащил в сторону рвавшегося спорить Ань И.
— Третий сет, если таковой вообще состоится, я сыграю сам, — я постарался придать голосу беззаботную, самоироничную нотку. — В конце концов, это мои личные дела, и разбираться с ними мне самому.
— Счет шестьдесят — тридцать, в пятом гейме побеждает председатель Юй! — донесся до нас зычный окрик. Поскольку мы играли студенческим составом, регламент был сокращен: до трех побед в пяти сетах.
Шэнлинь на корт вежливо пожал руку противнику, а затем неторопливо вернулся и встал передо мной. Весь в поту, он тем не менее излучал нескрываемую радость и тихо выдохнул:
— Я выиграл.
Я протянул ему бутылку с минералкой и улыбнулся:
— Переведи дух.
— Угу, — Шэнлинь принял воду, но, заметив шагающего на корт Мо Фэя, бросил на меня косой взгляд. Слегка нахмурившись и кривя губы в подобии улыбки, он тихо поинтересовался: — Второй сет отдан Мо Фэю?
— Больше некому, — я приблизился к нему и принялся сухим полотенцем аккуратно промокать пот с его лица, одновременно понизив голос:
— Угу, — Шэнлинь забрал у меня полотенце, поправил очки, опустил ресницы и ровно произнес: — А ты и впрямь доверяешь ему.
— …Многое тебе пока не понять, — я не стал вникать в скрытые оттенки чужого голоса и лишь скрестил руки на груди, молча уставившись на белую фигуру посреди поля.
Мо Фэй на корте метал молнии: сменивший противника игрок был силен, но не мог справиться с градом быстрых подач. Судя по всему, чаша весов качнулась в одну сторону, и победа во втором сете останется за Мо Фэем. А сидевший неподалеку Ли Дунсюань по-прежнему лучился улыбкой, то и дело бросая в нашу сторону взгляды — и хотя его человек явно проигрывал, на лице парня не читалось ни тени напряжения.
Почему в моих снах я совершенно не запомнил Ли Дунсюаня? Он оказался намного умнее и выдержаннее, чем мне помнилось; в столь юные годы в нем уже проступала стать и величие истинного владыки.
Любопытно. Губы сами собой тронуло подобие улыбки, как вдруг я заметил, что чужой взгляд скользнул по мне, выражение лица парня неуловимо переменилось, застыв на моем лице печатью какой-то странной эмоции. Изумление? Оценка? Любопытство? Или нечто иное?
Я видел, как сменяются краски на его лице, пока он окончательно не успокоился и неспешно зашагал в нашу сторону.
— Похоже, победа за вами. Рад? — Ли Дунсюань на удивление не улыбался, но глаза его сияли странным светом.
— В третьем сете побеждает Ли Мо Фэй! — вновь раздался чей-то громкий голос. Ожидаемо — Мо Фэй победил.
— Да, очень рад, — я прочистил горло и с наигранным видом осведомился: — Не желаете сыграть еще одну партию?
— … — он вскинул брови, чуть прищурился, но смолчал.
— Сыграем один на один. Если… — я неспешно приблизился, останавливаясь прямо перед ним, и расплылся в своей фирменной невинной улыбке: — Если проиграешь ты, молодой господин Дун, то обручишься со мной под именем Ли Дунсюаня, наследника семьи Ли. Ну а если проиграю я, то женюсь на тебе под именем Су Цзинь Яня, четвертого молодого господина семьи Су.
— Сяо Янь, ты…
— Нет, я запрещаю!
Шэнлинь и остальные замерли в потрясении.
После мгновения гробовой тишины Ли Дунсюань вдруг тихо рассмеялся. Подул прохладный ветерок, яркое солнце высветило его точеный профиль; прищуренные глаза стали еще глубже, уголки рта взметнулись в дикой, победной ухмылке, а чуть заносчивые брови придали его свирепому и острому взгляду демоническое очарование, от которого, впрочем, веяло суровой, непоколебимой властностью.
— Занятно! — Ли Дунсюань с вызовом покосился на Шэнлиня и бросил: — Су Цзинь Янь, я не намерен проигрывать.
С этими словами он протянул руку, перехватил у подбежавшего слуги заготовленную ракетку и решительно зашагал в центр корта.
— Сяо Янь! Какого чёрта?! — Шэнлинь сверлил меня взглядом, и в его светло-карих зрачках бушевало нечто подавленное.
— Свои проблемы я решу сам! — с легкой улыбкой я оттолкнул его, взял ракетку из рук Ань И и, увернувшись от недоверчивого взгляда Шэнлиня и задумчивого — Мо Фэя, твердым шагом направился к площадке.
Остановившись, я замер.
Мы стояли друг напротив друга, разделенные лишь сеткой.
Протянув руку, я с улыбкой произнес:
— Прошу, не щадите меня.
— О взаимной учтивости не может быть и речи! — он тоже протянул руку для рукопожатия, вскинув брови. — Ты мне приглянулся. Готовься стать моим.
http://bllate.org/book/25316/3018026
Готово:
