Одна сторона делала его всё более уставшим, а другая — постепенно дарила успокоение.
В этот момент все сомнения, борьба, чувство вины и сожаление рассыпались в прах в сердце Чэнь Цзюньшэна.
Он больше не хотел обманывать себя, цепляться за видимость былого и питать хоть какие-то иллюзии на счёт этого давно источенного трещинами брака.
Он предельно ясно, кристально чётко осознавал: этот брак уже мёртв.
Мёртв окончательно и бесповоротно.
Он устал, по-настоящему устал.
Он больше не хотел держаться из последних сил, не хотел терпеть, не хотел продолжать жить этой отчаянной жизнью.
В самом глубоком уголке души Чэнь Цзюньшэн медленно закрыл глаза, а когда открыл их снова, во взгляде осталось лишь ледяное и решительное прозрение.
Он окончательно принял решение.
Чэнь Цзюньшэн медленно поднял глаза. Его взгляд был пугающе спокойным — ни гнева, ни раздражения, лишь абсолютно остывшее равнодушие.
— Давай разведёмся.
Пять лёгких слов прозвучали подобно громовому раскату, сокрушительно ударив Ло Цзыцзюнь.
Выражение её лица мгновенно застыло, нескончаемый поток слов шлёпнулся оземь, а в глазах застыло полное неверие:
— Чэнь Цзюньшэн, ты что говоришь? Ты что, с ума сошёл? Чем я перед тобой виновата? Ты в самом деле хочешь со мной развестись?
Тотчас же истеричные крики и слёзы, резкие, режущие слух обвинения, обиженные и несправедливые оправдания мгновенно заполнили просторную, но ледяную гостиную.
Ло Цзыцзюнь не могла принять того, что её сытая, беззаботная и блистательная жизнь рушится вот так.
Она плакала и бранилась, допытываясь, не завёлся ли у него кто-то на стороне, вопрошая, почему он решил бросить её и Пинъэра, и даже грозила Пинъэром, заявляя, что если он посмеет развестись, она исчезнет вместе с мальчиком и сделает так, чтобы сын отрекся от него как от отца.
Сердце Чэнь Цзюньшэна похолодело до состояния льда, но он не собирался отступать ни на шаг. Он знал: стоить ему хоть раз проявить слабость — и он до конца дней застрянет в этом удушливом браке, из которого уже никогда не выберется.
— Мое решение окончательно, обсуждению оно не подлежит.
У Ло Цзыцзюнь покраснели глаза. Вцепившись мёртвой хваткой в Чэнь Цзюньшэна и потеряв над собой контроль, она раз за разом повторяла один и тот же вопрос:
— Скажи мне, с кем именно ты изменил? С кем?! Да что вообще между нами пошло не так? Отвечай же!
Прижатый ею к стенке Чэнь Цзюньшэн побледнел. Долгое время он хранил молчание, пока наконец не заговорил усталым голосом, полным оцепенения и бессилия:
— Ни с кем, и никаких особенных причин тоже нет.
Я просто… больше не могу выносить, что ты целыми днями только и делаешь, что занимаешься шопингом, скупаешь сумки да туфли, а в голове у тебя лишь швыряние деньгами да хвастовство. Жить так становится всё тяжелее, я больше не вытягиваю.
Ло Цзыцзюнь и не думала верить. Словно тонущий человек, отчаянно пытающийся ухватиться за последнюю соломинку, она с паническим и фанатичным выражением лица впилась взглядом в Чэнь Цзюньшэна и продолжала допытываться:
— Не верю! У тебя точно кто-то есть на стороне! Признайся, это та молодящаяся секретарша Сан-Чжо, которую я видела у тебя на работе в прошлый раз?! Она же совсем недавно рассталась с парнем, вы расстались из-за тебя? Это она?!
Услышав это, Чэнь Цзюньшэн с изумлением обернулся к Ло Цзыцзюнь:
— С чего ты взяла, что она рассталась? Я же ещё в прошлый раз объяснял тебе, что то ожерелье предназначалось для клиента! До каких пор ты будешь преследовать этого человека?
Ты ведь снова заставила Тан Цзин наводить справки о людях! Ты подумала о том, каково мне? Из-за этого мне ужасно неловко перед Тан Цзин и остальными в компании!
Ты понимаешь, что после твоих прошлых скандалов все в компании только и делают, что смотрят на меня косо? Я вообще-то менеджер, как ты думаешь, смогу ли я после такого удерживать авторитет среди подчиненных? Ты хоть капельку подумала о моих чувствах?!
Слушая его разъяренный тон, Ло Цзыцзюнь лишь укрепилась в своих подозрениях. Слезы хлынули с новой силой, а голос задрожал:
— Неловко? Ей, любовнице, неловко? А с чего вдруг должно быть неловко мне?! Ты врешь! Ты просто выгораживаешь её! Если не она, почему тогда ты хочешь развода?! Говори!
— Я же русским языком сказал, всё совсем не так, как ты себе представляешь!
Чэнь Цзюньшэн поднял руку и потёр переносицу. В его голосе звучала предельно подавленная усталость:
— Я просто устал, устал от того, что кроме походов по магазинам ты ничего в жизни не видишь. С меня хватит такой жизни!
Видя, сколь непреклонно его настроение, Ло Цзыцзюнь разревелась пуще прежнего и среди ночи позвонила матери — Сюэ Чжэньчжу.
Стоило старой карге услышать, что её дочь собираются бросить, как она тут же взвилась пуще прежнего, наотрез отказавшись верить во всякую «чушь про несовпадение характеров».
Она даже не стала расспрашивать Чэнь Цзюньшэна или искать доказательства измен. На следующий день она прямо с порога заявилась вместе с обеими дочерьми, исполненная воинственного гнева, и принялась на чём свет стоит костерить родителей Чэнь Цзюньшэна, устроив такой переполох, что об этом гудел весь их жилой комплекс.
Вечер следующего дня. Едва Чэнь Цзюньшэн после работы переступил порог дома, как атмосфера в гостиной показалась ему невыносимо тяжёлой.
Отец сидел в самом центре дивана, недокуренная сигарета тлела наполовину, пепел осыпался на пол, а лицо было чернее тучи. Мать стояла рядом, глаза у неё покраснели, и стоило ей увидеть входящего сына, как она тут же принялась утирать слёзы.
— Ты сегодня же должен выложить всё как на духу! — отец резко хлопнул ладонью по журнальному столику, так что чайные чашки жалобно звякнули. — То, что наговорила Цзыцзюнь, правда? Ты и впрямь собрался с ней разводиться?
Чэнь Цзюньшэн опустил глаза. Голос его звучал глухо, но в нём сквозило упрямство человека, решившего сжечь за собой мосты:
— Да, я хочу развестись.
— Ах ты негодяй! — отец в ярости вскочил на ноги, его рука дрожала, когда он тыкал в него пальцем. — Чем перед тобой виновата Цзыцзюнь? Дети такие маленькие, неужто она не отдавала все силы дому и семье? Теперь, когда твоя карьера наладилась и жизнь пошла в гору, ты решил бросить жену и ребенка? Слышишь ты, Чэнь Цзюньшэн, мы с твоей матерью до самой смерти на это не согласимся!
Мать тут же бросилась вперёд, ухватив мужа за руку, и, утирая слёзы, принялась увещевать сына. Ее голос дрожал от боли и спешки:
— Цзюньшэн, сынок, послушай маму, не делай глупостей! Если вы и вправду разведётесь, что о нас подумают родственники и друзья? А что будет с детьми? Пинъэр ведь такой кроха, как у тебя рука поднимается лишать его полноценной семьи?
Она шагнула ближе, ухватив Чэнь Цзюньшэна за рукав, а в её глазах стояла сплошная мольба:
— Это не какая-то ли баба тебя с толку сбила? Не поддавайся наваждению! Какая бы ни была та женщина, разве сравнится она с твоей законной женой, которая искренне любила тебя? Сможет ли она по-настоящему полюбить внука нашей семьи Чэнь?
— Дело вовсе не в других людях, это моё собственное решение. — Чэнь Цзюньшэн поднял голову, его тон был жестким. — Мы с Цзыцзюнь давно уже не можем ужиться вместе, тянуть эту лямку дальше — только хуже делать обоим.
— Не можете ужиться? — сердце матери заледенело, и слёзы закапали с новой силой. — Ты вот так запросто бросаешься словами о том, что не можете ужиться, и готов разрушить всю семью? Чэнь Цзюньшэн, ты хоть знаешь, что соседи за нашей спиной говорят о нашем доме?
Отец тяжело перевёл дыхание, а его голос прозвучал холодно и твёрдо, как железо:
— Запомни: если ты посмеешь развестись, для меня ты больше не сын! Да, возможно, Цзюньшэн, Цзыцзюнь и не идеальная мать, но она, по крайней мере, родная мать Пинъэра! Неужели те бабы, что ты завёл на стороне, будут относиться к нему лучше, чем она?
— Папа, мама…
— Не смей нас называть так! — рявкнул отец, грубо прерывая его. — Сейчас же возвращайся к Цзыцзюнь, извиняйся и живи по-человечески! А иначе можешь забыть, что у тебя есть родители!
Чэнь Цзюньшэн стоял на месте, его кадык тяжело сглотнул, лицо было белым как полотенце, но из горла не вылетало ни звука.
С одной стороны — шантаж смертью и родительское сопротивление, с другой — уже принятое решение. В груди невыносимо давило, и даже дышать стало тяжело, будто на плечи опустился неподъёмный груз.
Глядя на его непробиваемую стену, мать больше не смогла сдерживать слёз и зарыдала в голос:
— Какая кара небесная… за что нам такое горе…
Выслушав сокрушительную отповедь от родителей и чувствуя себя смертельно уставшим, Чэнь Цзюньшэн вышел из дома. На душе скребли кошки, и сам того не осознавая, он подумал о Лин Лин, направив машину в её сторону. Он понимал, что заявляться вот так без предупреждения — верх бестактности, но кроме этого тёплого убежища, он просто не представлял, куда еще податься.
Всю дорогу в ушах звенели суровые окрики отца, материнские слёзы и те страшные слова: у меня больше нет такого сына.
Когда он постучал в дверь квартиры Лин Лин, его лицо выглядело хуже некуда, но он всё же выдавил из себя улыбку.
Увидев его в столь растерянном виде, Лин Лин испугалась, тут же бросила свои дела и быстро шагнула навстречу. Её мягкий голос звучал утешающе:
— Менеджер Чэнь? Почему вы вдруг пришли?
Она бережно поддержала его за локоть, провела в гостиную, усадила на диван и протянула стакан тёплой воды.
Чэнь Цзюньшэн сжал стакан так, что побелели костяшки пальцев, и хрипло произнес:
— Лин Лин, я… я сказал родителям, что собираюсь развестись.
В глазах Лин Лин мелькнул тёмный отблеск, а в душе прозвучал холодный смешок: в этой жизни она не плела интриг за спиной, не подливала масла в огонь и уж тем участь не показывалась на глаза Ло Цзыцзюнь.
И тем не менее развод наступил даже раньше, чем в прошлой жизни. Интересно, как теперь со всем этим справится Ло Цзыцзюнь?
Затем Лин Лин чуть кивнула, а голос её зазвучал мягко, словно вода:
— Я понимаю. Старшее поколение не может принять такое с бухты-барахты. Они ведь тоже желают вам добра и пекутся о семье.
Чэнь Цзюньшэн закрыл глаза, в его тоне сквозило глухое отчаяние:
— А Цзыцзюнь и слушать не хочет, спупу не даст. Все вокруг только и делают, что ставят палки в колёса, и ни единой души, кто попытался бы понять, как я устал. Каждый день после изнурительной работы возвращаешься домой, а там — лишь холодные счета да допросы. День за днём, год за годом…
Лин Лин тихонько присела рядом с ним, не нарушая личных границ, просто молча находясь рядом, а в её глазах читались ровно те доза сочувствия и понимания, какие были нужны.
Выдержав паузу, она заговорила ещё мягче:
— Не давите на себя так сильно, давайте всё постепенно.
Пусть скандалят. Чем сильнее будет буря, тем больше Чэнь Цзюньшэн станет испытывать отвращения; чем сильнее отвращение, тем скорее он захочет порвать со всем этим.
Сначала подарить ему ласку, потом понимание. Сначала заставить его поверить, что только она одна понимает его с полуслова, а затем позволить ему самому добровольно сломать любые преграды.
Слушая ее нежные, журчащие речи, Чэнь Цзюньшэн чувствовал, как всё его тело расслабляется. Будто изнемогающий от жажды путник в раскаленной пустыне, он наконец-то сделал глоток ледяного лимонада, и вся накопленная усталость растворилась под воздействием этой кроткой заботы.
В конце концов, изнурённый бесконечными скандалами Чэнь Цзюньшэн так и не отступил от своего. Он собрал вещи и перебрался в отель неподалёку от офиса, окончательно съехав из того места, что некогда звалось домом.
Весть об этом дошла до компании, вызвав небольшой переполох. Сотрудники стали поглядывать на Чэнь Цзюньшэна с заметным подтекстом, да и на Лин Лин теперь косились со вполне очевидными догадками.
Правда, поначалу никто не замечал между ними ничего предосудительного, и лишь благодаря тому, что Сяо Дун принялся подливать масла в огонь за спиной у всех, коллектив уловил первые смутные намёки.
Сама же Лин Лин держалась привычно и невозмутимо, словно не замечая никаких пересудов и отгородившись от них невидимой стеной.
Так продолжалось до полудня того дня, когда дверь в офис резко распахнулась и в помещение ворвалась Сюэ Чжэньчжу, уперев руки в бока. Её зычный голос заполнил весь этаж: женщина стремительным маршем пронеслась по офису компании Чэньсин и с порога завопила на весь зал:
— Где тут любовница Чэнь Цзюньшэна?! А ну выходи, пусть я на тебя посмотрю!
Администратор на ресепшене от страха побледнела, коллеги испуганно отводили глаза, никто не решался встать у неё на пути, и лишь украдкой косились в сторону рабочего места Лин Лин.
Сюэ Чжэньчжу была бабой ушлой: заметив такую реакцию, она мгновенно вычислила цель и на всех парах двинулась к Лин Лин, грозно тыча в её сторону пальцем.
Разукрашенная по последней моде провинциального шика, она стояла посреди офиса и брызгала слюной, на чём свет стоит костеря Лин Лин:
— Ах ты бесстыдная разлучница! Соблазнила моего зятя, разрушила семью моей дочурки, и у тебя хватает наглости здесь сидеть?! Я сегодня хочу, чтобы все увидели, что ты за мразь такая!
Офис мгновенно погрузился в гробовую тишину. Все взгляды как по команде устремились на Лин Лин: кто-то откровенно глазел на представление, кто-то сочувствовал, а кто-то с нетерпением ждал её позора.
Сяо Дун испуганно жался в уголке, а в его глазах мерцало нездоровое возбуждение.
Именно в этот момент Лин Лин неторопливо поднялась со своего места.
Она встала спокойно, без тени паники, и обернулась к Сюэ Чжэньчжу.
Сюэ Чжэньчжу уставилась прямо в чистые, пронзительные глаза Лин Лин и вдруг почувствовала легкий холодок под ложечкой, но тут же одёрнула себя, вспомнив, что перед ней всего лишь жалкая содержанка, и спешно выпрямила спину.
Лин Лин подошла к Сюэ Чжэньчжу вплотную. Её слова прозвучали чётко, веско и чеканно — каждое предложение отдавалось эхом по всему офису:
— Тётя, бросаться обвинениями нужно с фактами на руках. Мы с менеджером Чэнем — исключительно начальник и подчиненная, за пределами работы нас ничего не связывает. Вы утверждаете, что я разрушила семью вашей дочери, так предоставьте доказательства.
Если вы и впрямь решите раздуть скандал, приедет полиция, составят протокол, и у вас останется несмываемое пятно в биографии. Это скажется и на вашей будущей жизни, и на делах ваших детей.
Стоит ли портить жизнь себе и отправляться в участок из-за сущего пустяка?
Она сделала короткую паузу, окинула Сюэ Чжэньчжу взглядом и продолжила ровным, но колючим тоном:
— Если у вас нет доказательств, но вы продолжаете устраивать здесь балаган и порочить моё честное имя, я имею полное право вызвать полицию и подать на вас в суд за клевету.
Подумайте сами, кто в итоге окажется в дураках. Если вы так жаждете скандала на рабочем месте, вас просто выведут отсюда под белы ручки, вы опозоритесь на весь город да ещё и заработаете репутацию безумной скандалистки.
Поразмыслите хорошенько, чья репутация пострадает сильнее и кому придется хуже.
Сюэ Чжэньчжу аж поперхнулась от такой отповеди, на какое-то мгновение потеряв дар речи. Она никак не ожидала, что с виду мягкая и покладистая женщина окажется с таким стержнем.
Она топталась на месте: вперёд идти страшновато, а отступать — гордость не позволяет. Лицо женщины покрылось красными и белыми пятнами.
Ей бы покричать ещё, да вот только рисковать по-настоящему она не смела: ведь она и вправду лишь подозревала Чэнь Цзюньшэна в измене, но железных улик у неё не было.
Дочь твердила ей, что разлучница — молодая вертихвостка, а стоящая перед ней женщина совсем не вязалась с описанием. А вдруг она перепутала человека?..
Как раз в этот момент в офис вихрем влетел Чэнь Цзюньшэн. Увидев открывшуюся картину, он бросился вперёд и схватил Сюэ Чжэньчжу за руку.
Лин Лин перевела холодный, отстраненный взгляд на Чэнь Цзюньшэна:
— Менеджер Чэнь, наши отношения никогда не выходили за рамки служебных. Ваши семейные дела — это ваш личный выбор, и ко мне они не имеют никакого отношения. Пожалуйста, разбирайтесь со своими проблемами сами и не позволяйте посторонним людям мешать мне работать.
Эти слова прозвучали как ушат ледяной воды, окативший Чэнь Цзюньшэна с головы до ног.
Глядя на отстранённость и холодность в глазах Лин Лин, он понял: его нерешительность и метания причинили ей слишком много боли и окончательно остудили её сердце.
Чэнь Цзюньшэн сделал шаг вперёд, заслонив Лин Лин от Сюэ Чжэньчжу, а его голос прозвучал ледянее стали:
— Тётя Сюэ, повторяю в последний раз: это офис, немедленно убирайтесь отсюда. Мои дела с Цзыцзюнь — это исключительно моё решение, к Лин Лин они не имеют никакого отношения. Если вы продолжите устраивать цирк, я вызову охрану.
Сюэ Чжэньчжу ухватилась за предложенный предлог, чтобы ретироваться. Она продолжала бормотать ругательства под нос, но устраивать прежнюю истерику уже не смела, и, бросив свирепый взгляд на зевак, позволила Чэнь Цзюньшэну вытащить себя вон из помещения.
В офисе вновь воцарилась тишина. Теперь взгляды, которыми сотрудники провожали Лин Лин, кардинально изменились — на смену сочувствию и презрению пришло сложное переплетение уважения и опаски.
Сяо Дун, забившись за свой монитор, провожал взглядом спину Лин Лин, а в душе его бушевала целая буря из самых разных чувств.
Выставив Сюэ Чжэньчжу за дверь, Чэнь Цзюньшэн вернулся внутрь. Воспользовавшись тем, что вокруг никого не было, он посмотрел на Лин Лин. Его глаза были полны раскаяния и немой боли, а голос звучал едва слышно:
— Прости, Лин Лин, из-за меня тебе пришлось выслушать столько незаслуженных упрёков.
Лин Лин лишь равнодушно скользнула по нему взглядом, а её голос оставался бесстрастным:
— Менеджер Чэнь, давайте сосредоточимся на работе.
С этими словами она повернулась и вернулась за свой стол, продолжая разбирать документы так, будто ничего из ряда вон выходящего и не произошло.
Чэнь Цзюньшэн стоял на месте, глядя на её спину, а на сердце скребли кошки, будто кто-то вонзал в него иголки.
На этот раз он обязан полностью покончить с прошлым и дать ей определенность.
Тем же вечером Чэнь Цзюньшэн пригласил Лин Лин в кофейню под её домом. Глядя на эту тихую и мягкую женщину, он испытывал сложную гамму чувств, а в его голосе прозвучал еле уловимый подтекст:
— Лин Лин, не принимай сегодняшнее происшествие близко к сердцу. Кое с чем я разберусь в самое ближайшее время.
Лин Лин неторопливо помешивала ложечкой кофе, глядя на круговые разводы у края чашки, и ответила ровным тоном:
— Менеджер Чэнь, я понимаю. Верю, что вы сумеете разобраться со своими делами.
Он смотрел на неё, понимая, что она всё ещё дуется из-за выходки Сюэ Чжэньчжу, и потому произнёс каждое слово с железобетонной твердостью:
— Лин Лин, дай мне еще немного времени. Я дам тебе ответ.
Лин Лин посмотрела в окно, ничего не ответив. Лишь поднесла чашку к губам и сделала маленький глоток. Она не выказала никаких эмоций, словно его обещание было для неё не более чем дежурной вежливостью.
Но Чэнь Цзюньшэн истолковал её молчание как молчаливое согласие и призыв ждать.
Это лишь укрепило его решимость покончить с браком.
Прошло ещё несколько дней, и Чэнь Цзюньшэн положил перед Ло Цзыцзюнь готовые бумаги о разводе. Его тон был непреклонным, не оставляющим пространства для манёвра.
Видя, что он настроен решительно, Ло Цзыцзюнь наконец осознала: этот брак уже не спасти, и ей оставалось лишь сквозь слёзы поставить свою подпись.
Некогда образцово-показательная и вызывающая зависть семья рухнула. Поскольку у Ло Цзыцзюнь не было постоянного заработка, опеку над сыном Пинъэром временно присудили Чэнь Цзюньшэну, а некогда любящие супруги превратились в чужих людей, готовых при встрече метать друг в друга молнии.
Когда эта новость вновь долетела до офиса, пересуды и сплетни вспыхнули с новой силой. Сяо Дун и вовсе стал бегать к столу Лин Лин по семь-восемь раз на дню: вроде как предлагал помощь, а на деле вынюхивал подробности, до смерти желая первыми узнать, не взлетит ли Лин Лин в один миг до статуса законной подруги менеджера Чэня.
В тот вечер, когда Чэнь Цзюньшэн окончательно уладил все формальности с разводом, Лин Лин вернулась домой. В её скромной съемной квартирке витал лёгкий аромат домашней еды.
Цзяцин, закинув за спину маленький рюкзачок, только что закончил делать уроки. Заслышав её шаги, он тут же подбежал на коротких ножках, бережно обнял её за коленки и тихонько прошептал:
— Мама.
Ребёнок обладал чуткой и понимающей душой: хоть он и не знал всех деталей поднявшейся в компании шумихи, но интуитивно чувствовал, что мама в последнее время ходит сама не своя и сильно переживает. Он задрал личико, глядя на неё ясными, полными тревоги глазами, а его маленькие пальчики крепко вцепились в край её одежды.
Сердце Лин Лин дрогнуло. Вся её показная броня и холодная отстраненность мгновенно испарились: она присела на корточки и крепко обняла сына, заговорив невероятно мягким голосом:
— Что такое, Цзяцин?
— Мама, кто-то приходил на работу, чтобы обидеть тебя, да? — мальчик нахмурил брови, а в его детском голоске прорезались обида и желание защитить близкого.
У Лин Лин защемило сердце.
На людях она могла держать удар и отвечать жесткой отповедью, сохраняя ледяное самообладание, но перед сыном она оставалась всего лишь матерью, которая отчаянно стремилась огородить его от любых невзгод.
Она потрепала Цзяцина по мягким волосам и ласково объяснила:
— Никто меня не обижал, просто у взрослых были некоторые рабочие вопросы, которые нужно было уладить. Мама со всем разобралась, больше никто не потревожит наш покой.
Цзяцин с сомнением покивал, а потом неуверенно спросил:
— А… дядя Чэнь еще будет приходить к нам?
Детская интуиция работала безотказно.
Хотя он видел его всего лишь раз, мальчик заметил, как странно Чэнь Цзюньшэн смотрел на маму, и точно так же подметил, что сама мама держала дядю Чэня на определенной дистанции.
Лин Лин нежно сжала ручонку сына, а её голос прозвучал до безумия мягко:
— Цзяцин, запомни: никто на свете не может быть опорой для нашей жизни. Мама будет много работать и всегда будет рядом с тобой. Мы вдвоём справимся сами и сможем жить очень хорошо.
Ребёнок полупонимающе угукнул и послушно прижался к её груди.
Тепло маленького тельца было для Лин Лин самой прочной опорой в этом огромном мире.
Известие об официальном разводе Чэнь Цзюньшэна бурлило в отделе уже несколько дней. Скрытые взгляды и шушуканья за спиной постепенно сменились на вполне явные заигрывания и лесть.
http://bllate.org/book/25230/3007017
Готово:
