Юнь Синцин увидел, что Цяо Юаньдун разозлилась, и от этого только веселее улыбнулся. Когда уголки его рта приподнялись, весь он разом стал выглядеть ещё более беззаботным и задорным, как истинный юноша.
— Эге, верно! Вот это та самая Дун-ян, которую я знаю — ничего не боится!
Цяо Юаньдун услышала это, опешила, торопливо сгрёбла с лица прежнее выражение и в душе невольно смутилась.
Вот напасть, перед этим парнем вечно так трудно оставаться благовоспитанной!
— Прощай! — Цяо Юаньдун выпрямила спину и с окаменевшим лицом зашагала прочь.
— Постой. — Юнь Синцин окликнул её в спину.
Цяо Юаньдун нахмурилась и обернулась:
— Неужели и ты решил посмеяться надо мной?
Посмеяться над тем, что она в столь юные годы лишилась мужа?
Посмеяться над тем, что она — та, кто приносит несчастья и губит мужей?
Юнь Синцин удивлённо смотрел на неё какое-то время, в его глазах безо всякой видимой причины промелькнула обида, и он пробормотал:
— С чего ты вдруг подумала обо мне такое, я просто хотел спросить тебя...
Не дожидаясь, пока Юнь Синцин договорит, Цяо Юаньдун оборвала его:
— Мы с тобой теперь чужие люди, так что прежде чем нести всякое, молодому господину Юню следовало бы подумать.
Сказав это, она зашагала прочь.
Юнь Синцин долго стоял на месте, ошеломлённый, а затем вдруг горько усмехнулся:
— Я ведь просто хотел спросить, хорошо ли цветут гардении в твоём дворе.
Цяо Юаньдун уже ушла далеко и этих слов услышать не могла.
В этой случайной встрече оба человека с проницательными умами догадались о её истинной подоплёке, вот только одна не пожелала ничего прояснять, а у другого больше не осталось никакой связи с ней.
Цяо Юаньдун не стала принимать случившееся близко к сердцу. Она уверенно вышла из дворцовых ворот, и прислуживающие снаружи слуги тут же подвели карету, чтобы встретить госпожу.
Жун Чу увидела, что Цяо Юаньдун выходит, и поспешила ей навстречу. По выражению лица хозяйки Жун Чу сразу поняла, что что-то стряслось, и вопросительно посмотрела на неё.
Помогая Цяо Юаньдун забраться в карету, Жун Чу вполголоса произнесла:
— Только что управляющий прислал человека с вестью: на праздничном банкете второго господина произошла неприятность.
Стоило Цяо Юаньдун услышать это, как у неё внутри всё сжалось. Она резко повернулась к Жун Чу, и первым же её вопросом было:
— С Ань-гэром что-то случилось?
Жун Чу ответила честно:
— Госпоже не стоит тревожиться, судя по словам того слуги, со вторым господином всё в порядке, просто он, кажется, с кем-то поспорил и ненароком поранил человека.
Кучер тоже знал, что у хозяйки срочное дело, поэтому едва госпожа села в карету, даже не дожидаясь приказа, погнал лошадей по кратчайшему пути в особняк герцога.
Сегодня был день рождения Сян Сюаня, но вот незадача — Цяо Юаньдун как раз пришлось ехать во дворец наносить благодарственный визит.
Она полагала, что всё устроено наилучшим образом, а Сян Сюань мальчик умный и послушный, так что никаких серьёзных ЧП произойти не должно, но она никак не ожидала, что всего за полдня всё-таки случится беда.
Карета стучала копытами по дороге, а в особняке герцога, защищающего государство, в этот момент творился настоящий кавардак.
С самого утра Сян Сюань облачился в своё любимое одеяние, привёл себя в идеальный порядок и стал встречать приглашённых гостей.
Ребёнок справляет день рождения, и это вовсе не церемония совершеннолетия, поэтому звал он главным образом лишь ровесников для игр.
В конце концов, статус наследного князя Особняка герцога обязывал, и многие знатные молодые господа столицы сочли за честь явиться с поздравлениями.
Даже те юноши, с которыми он в обычные дни не был знаком близко, прислали подарки.
Так что праздничный банкет Сян Сюаня вовсе не выглядел унылым.
Вскоре заготовленные в особняке столы для пиршества заполнились до отказа: тут был и сын министра, и внук маркиза — словом, собралось изрядное общество.
Встречаясь, все обменивались любезностями и болтали, и какое-то время царила оживлённая и гармоничная атмосфера.
После того как гости расселись по местам, а собралась всё-таки компания подростков лет десяти с небольшим, кто-то предложил выпить вина, и остальные дружно поддержали эту идею.
Вскоре слуги подали отменное вино, и среди гостей завязалось оживлённое застолье с бесконечными тостами.
Когда все изрядно захмелели и веселье достигло пика, юноши вошли в раж, и кто-то взял на себя инициативу заставить главного виновника торжества выпить чашу за чашей, после чего остальные по очереди тоже принялись поднимать за него бокалы.
Госпожа-мать и Цяо Юаньдун в будние дни уделяли огромное внимание здоровью Сян Сюаня, поэтому строго контролировали любые вопросы, связанные с алкоголем и обильной едой. Сам Сян Сюань вёл себя послушно и покладисто, так что пил крайне редко.
Но сегодня был особый день, и ему было неловко отказывать друзьям в их щедрости, однако выпитое спиртное уже действительно достигло предела.
Делать было нечего, Сян Сюань с трудом поднялся, опираясь на стол, налил полную чашу вина, приподнял её и принёс гостям извинения, пояснив, что сегодня больше пить решительно не может, и надеется на их понимание.
Он говорил искренне, и поскольку все видели, что мальчишка и впрямь порядком захмелел, никто больше не стал настаивать и донимать его новыми тостами.
Однако среди собравшихся обязательно нашёлся не боящийся неприятностей буян, которому не понравилось, что Сян Сюань сдал назад, и он не пожелал отставать.
Один разодетый в шёлковые одежды юноша издалека окликнул собиравшегося сесть на своё место Сян Сюаня:
— Сян-лан, а вот это некрасиво с твоей стороны! Мы нарочно пришли отпраздновать твой день рождения, а ты отказываешься выпить даже чашу вина — неужели презираешь нас?!
Сян Сюань ещё не успел опуститься на стул, как от этого оклика вынужден был снова подняться. Он осоловелыми глазами принялся всматриваться в говорившего.
Узнав в нём У Вэньдуна, старшего внука Маркиза Чжунюн, Сян Сюань невольно слегка нахмурился.
Маркиз Чжунюн пользовался в столице репутацией человека с прескверным характером, способного отвесить затрещину цензору прямо перед лицом Императора. Это был известный своей упёртостью и склонностью к рукоприкладству вояка.
А его любимый старший внук У Вэньдун вдобавок унаследовал все гены деда: он точно так же цеплялся к каждому встречному, а языком мог сразить кого угодно.
К тому же этот тип напился, и сейчас в нём наверняка заиграл его поганый нрав.
Кто-то из присутствующих тоже узнал У Вэньдуна и, зная его взрывной характер, поспешил тихонько подойти и предостеречь окружающих.
Слуги, неотрывно следившие за порядком на банкете, тоже заметили неладное и сообразили вовремя доложить во внутренние покои.
У Вэньдун в повседневной жизни, хоть и отличался вспыльчивым нравом, слыл человеком прямолинейным и широким, а потому был вполне популярен в столичных кругах.
Вот только у него имелся один изъян: стоило ему захмелеть, как он превращался в чистокровного дурня.
Тут же со всех сторон засуетились юноши, поддерживавшие хорошие отношения с обеими сторонами, пытаясь урезонить буяна, но разве У Вэньдун был способен воспринять хоть слово?
В его затуманенной голове сейчас билась лишь одна мысль: Сян Сюань отказался пить поднесённую им чашу, а значит, этот парень повёл себя не по-товарищески!
— Эй! Так будешь ты пить эту чашу или нет?!
Сян Сюань к этому моменту уже чувствовал себя дурно, а после столь грубого окрика У Вэньдуна в его груди вскипело раздражение.
Они с У Вэньдуном в обычные дни были знакомы лишь поверхностно, и сегодня У Вэньдун пришёл на праздник вместе с младшим сыном министра Лю.
Сян Сюань не мог не уважить У Вэньдуна ради своего доброго приятеля.
Немного помедлив, он всё же обратился к У Вэньдуну с примирительными словами:
— Брат У, прими мои искренние извинения, сегодня...
Не дав Сян Сюаню договорить, У Вэньдун вспылил первым:
— Тебе предлагают по-хорошему, а ты ломаешься, да? Мелкий щенок, я специально пришёл отведать твоего вина, а ты тут кривляешься, точно баба!
Как только эти слова слетели с его губ, на банкете на мгновение воцарилась тишина. Все перевели взгляд на Сян Сюаня, а лицо того успело покраснеть, побледнеть и снова потемнеть.
Как-никак, сегодня он выступал хозяином пира, поэтому Сян Сюаню оставалось лишь подавить подступающую ярость и отдать распоряжение стоявшему рядом слуге проводить У Вэньдуна в гостевую комнату отдохнуть.
Кое-кто уже поспешил сгладить углы, наперебой приговаривая:
— Молодой господин У явно перебрал, а с пьяного какой спрос — не стоит принимать его слова всерьёз, не сердитесь, не сердитесь.
У Вэньдун осоловело вылупил глаза и завопил:
— Кто перебрал?! Да я в жизни не опьянею!
Слуги бросились оттаскивать его, а он одновременно барахтался и продолжал нести всякую чепуху:
— Подумаешь! Какое слово я сказал не так? Этот Сян Сюань возомнил себя наследным княжичем Особняка герцога и нос задирает, дерьмо собачье! Родителей у него нет, чего это он возомнил о себе...
Стоило У Вэньдуну вывалить это, как окружающие поняли: быть беде. Находившиеся ближе всех тут же бросились зажимать ему рот руками.
Но голос у У Вэньдуна был громкий, и эти слова чётко долетели до ушей Сян Сюаня, чей гнев, который он до сих пор с трудом сдерживал, вмиг взметнулся до небес.
Его глаза налились кровью, во взгляде вспыхнули яростные искры. Он оттолкнул преграждавших ему путь людей и большими шагами приблизился к У Вэньдуну, холодно бросив:
— Что ты сказал?
У Вэньдун уже полностью вошёл во вкус хмеля, мысли и поступки совершенно не контролировались рассудком. Он изо всех сил вырвался из чужих рук и, ничуть не страшась, продолжил подливать масла в огонь:
— Слушай сюда, щенок, дедушка сказал, что твои родители... Ай-яй-яй!!
Сян Сюань без промедления схватил со стола целое блюдо тушеной свинины и с грохотом изо всех сил обрушил его прямо на голову У Вэньдуна — толстая и широкая белофарфоровая тарелка раскололась вдребезги.
Блюдо густо политой тёмным соусом и пышущей жаром свинины вылилось У Вэньдуну прямо на голову и лицо.
Столпившиеся вокруг юноши испугались, как бы их не задело брызгами, и мгновенно отскочили далеко в стороны.
Сам же У Вэньдун от такого удара на секунду остолбенел, и лишь обжигающе горячий соус вернул его в чувство.
— Ой! Ему голову разбили! — раздался чей-то возглас в толпе зевак.
У Вэньдун протянул руку и нащупал на лбу что-то мокрое и горячее, испачкав всю ладонь.
Он отвёл руку и посмотрел на неё: алая кровь смешалась с маслянистой подливкой, и только теперь он почувствовал, как едкая соль впилась в рану.
— Тсс! — У Вэньдуна от боли едва не прошибли слёзы.
Кто-то из любителей зрелищ, давно косо смотревший на выходки У Вэньдуна, теперь, видя его в таком жалкой виде, не удержался и прыснул со смеху, злорадствуя:
— Вы только посмотрите, его голова точь-в-точь как сахарный петушок на палочке!
— И то верно, я теперь до конца года на сахарные петушки и смотреть не стану!
Под эти насмешливые смешки У Вэньдун, снедаемый болью и злостью, единым движением выхватил из ножен висевший на поясе меч.
Великая Цзинь славилась своей воинской доблестью, и столичные юноши тоже обожали носить мечи. Дед У Вэньдуна был кадровым генералом, и У Вэньдун, унаследовавший семейный нрав, в будние дни вообще не выпускал оружие из рук.
Раздался звонкий лязг, благородный клинок вылетел из ножен, сверкнув холодной стали, отчего зеваки испуганно отступили ещё дальше.
Нашлись и те, кто испугался серьёзных последствий, однако смел лишь издалека выкрикивать уговоры:
— Молодой господин У, не горячитесь! Ранить человека — это вам не шутки!
У Вэньдун, с окровавленной и залитой маслом головой, злобно оскалился на говорившего:
— На чьей ты стороне?! Это он первый начал!
Окружающие: «...»
Если бы не твой поганый язык, стал бы он марать руки?
У Вэньдун вытаращил глаза и свирепо уставился на Сян Сюаня, после чего с криком ринулся на него, взмахнув мечом.
Шуан Лу со всех ног мчался во внутренние дворы. Сегодня госпожа уехала во дворец, так что оставалось только доложить о случившемся госпоже-матери.
В то же время в сознании Ся Мана раздался знакомый мелодичный звон.
«Поступило системное задание: просим хозяина немедленно отправиться в банкетный зал переднего двора, отыскать Сян Сюаня и помочь ему выбраться из опасности!»
«Поступило системное задание: просим хозяина немедленно отправиться в банкетный зал переднего двора, отыскать Сян Сюаня и помочь ему выбраться из опасности!»
Система повторила задание дважды подряд, и даже Ся Ман уловил нотки крайней срочности.
Он ещё не успел расспросить, что стряслось, как изнутри вбежала Мань Эр, всё ещё сжевывая надкусанную куриную ножку.
Увидев Ся Мана, она выпалила:
— Ман Ся, в переднем дворе ЧП, наш наследный княжич подрался с кем-то!
Ся Ман:
— От кого ты это услышала?
Мань Эр оторвалась от куриной ножки и пояснила:
— Я же прямо там была! Они опрокинули все столы, а я даже подобрала куриную ножку и съела её, эхе-хе!
Взглянув на её сияющее от восторга лицо, Ся Ман молча похлопал её по плечу:
— Ладно, я понял. Иди поиграй.
Автор поясняет: Извините, дорогие мои, ранее возникла небольшая проблема с контрактом, и ради сокращения объёма вчера пришлось пропустить главу. К счастью, все вопросы улажены, и впредь при отсутствии совершенно исключительных обстоятельств пропусков больше не будет!
http://bllate.org/book/25222/3005624
Готово:
