Готовый перевод The System Wants Me to Chase His Wife / Система велит мне соблазнить его вдову: Глава 15

Юнь Синцин увидел, что Цяо Юаньдун разозлилась, и от этого только веселее улыбнулся. Когда уголки его рта приподнялись, весь он разом стал выглядеть ещё более беззаботным и задорным, как истинный юноша.

— Эге, верно! Вот это та самая Дун-ян, которую я знаю — ничего не боится!

Цяо Юаньдун услышала это, опешила, торопливо сгрёбла с лица прежнее выражение и в душе невольно смутилась.

Вот напасть, перед этим парнем вечно так трудно оставаться благовоспитанной!

— Прощай! — Цяо Юаньдун выпрямила спину и с окаменевшим лицом зашагала прочь.

— Постой. — Юнь Синцин окликнул её в спину.

Цяо Юаньдун нахмурилась и обернулась:

— Неужели и ты решил посмеяться надо мной?

Посмеяться над тем, что она в столь юные годы лишилась мужа?

Посмеяться над тем, что она — та, кто приносит несчастья и губит мужей?

Юнь Синцин удивлённо смотрел на неё какое-то время, в его глазах безо всякой видимой причины промелькнула обида, и он пробормотал:

— С чего ты вдруг подумала обо мне такое, я просто хотел спросить тебя...

Не дожидаясь, пока Юнь Синцин договорит, Цяо Юаньдун оборвала его:

— Мы с тобой теперь чужие люди, так что прежде чем нести всякое, молодому господину Юню следовало бы подумать.

Сказав это, она зашагала прочь.

Юнь Синцин долго стоял на месте, ошеломлённый, а затем вдруг горько усмехнулся:

— Я ведь просто хотел спросить, хорошо ли цветут гардении в твоём дворе.

Цяо Юаньдун уже ушла далеко и этих слов услышать не могла.

В этой случайной встрече оба человека с проницательными умами догадались о её истинной подоплёке, вот только одна не пожелала ничего прояснять, а у другого больше не осталось никакой связи с ней.

Цяо Юаньдун не стала принимать случившееся близко к сердцу. Она уверенно вышла из дворцовых ворот, и прислуживающие снаружи слуги тут же подвели карету, чтобы встретить госпожу.

Жун Чу увидела, что Цяо Юаньдун выходит, и поспешила ей навстречу. По выражению лица хозяйки Жун Чу сразу поняла, что что-то стряслось, и вопросительно посмотрела на неё.

Помогая Цяо Юаньдун забраться в карету, Жун Чу вполголоса произнесла:

— Только что управляющий прислал человека с вестью: на праздничном банкете второго господина произошла неприятность.

Стоило Цяо Юаньдун услышать это, как у неё внутри всё сжалось. Она резко повернулась к Жун Чу, и первым же её вопросом было:

— С Ань-гэром что-то случилось?

Жун Чу ответила честно:

— Госпоже не стоит тревожиться, судя по словам того слуги, со вторым господином всё в порядке, просто он, кажется, с кем-то поспорил и ненароком поранил человека.

Кучер тоже знал, что у хозяйки срочное дело, поэтому едва госпожа села в карету, даже не дожидаясь приказа, погнал лошадей по кратчайшему пути в особняк герцога.

Сегодня был день рождения Сян Сюаня, но вот незадача — Цяо Юаньдун как раз пришлось ехать во дворец наносить благодарственный визит.

Она полагала, что всё устроено наилучшим образом, а Сян Сюань мальчик умный и послушный, так что никаких серьёзных ЧП произойти не должно, но она никак не ожидала, что всего за полдня всё-таки случится беда.

Карета стучала копытами по дороге, а в особняке герцога, защищающего государство, в этот момент творился настоящий кавардак.

С самого утра Сян Сюань облачился в своё любимое одеяние, привёл себя в идеальный порядок и стал встречать приглашённых гостей.

Ребёнок справляет день рождения, и это вовсе не церемония совершеннолетия, поэтому звал он главным образом лишь ровесников для игр.

В конце концов, статус наследного князя Особняка герцога обязывал, и многие знатные молодые господа столицы сочли за честь явиться с поздравлениями.

Даже те юноши, с которыми он в обычные дни не был знаком близко, прислали подарки.

Так что праздничный банкет Сян Сюаня вовсе не выглядел унылым.

Вскоре заготовленные в особняке столы для пиршества заполнились до отказа: тут был и сын министра, и внук маркиза — словом, собралось изрядное общество.

Встречаясь, все обменивались любезностями и болтали, и какое-то время царила оживлённая и гармоничная атмосфера.

После того как гости расселись по местам, а собралась всё-таки компания подростков лет десяти с небольшим, кто-то предложил выпить вина, и остальные дружно поддержали эту идею.

Вскоре слуги подали отменное вино, и среди гостей завязалось оживлённое застолье с бесконечными тостами.

Когда все изрядно захмелели и веселье достигло пика, юноши вошли в раж, и кто-то взял на себя инициативу заставить главного виновника торжества выпить чашу за чашей, после чего остальные по очереди тоже принялись поднимать за него бокалы.

Госпожа-мать и Цяо Юаньдун в будние дни уделяли огромное внимание здоровью Сян Сюаня, поэтому строго контролировали любые вопросы, связанные с алкоголем и обильной едой. Сам Сян Сюань вёл себя послушно и покладисто, так что пил крайне редко.

Но сегодня был особый день, и ему было неловко отказывать друзьям в их щедрости, однако выпитое спиртное уже действительно достигло предела.

Делать было нечего, Сян Сюань с трудом поднялся, опираясь на стол, налил полную чашу вина, приподнял её и принёс гостям извинения, пояснив, что сегодня больше пить решительно не может, и надеется на их понимание.

Он говорил искренне, и поскольку все видели, что мальчишка и впрямь порядком захмелел, никто больше не стал настаивать и донимать его новыми тостами.

Однако среди собравшихся обязательно нашёлся не боящийся неприятностей буян, которому не понравилось, что Сян Сюань сдал назад, и он не пожелал отставать.

Один разодетый в шёлковые одежды юноша издалека окликнул собиравшегося сесть на своё место Сян Сюаня:

— Сян-лан, а вот это некрасиво с твоей стороны! Мы нарочно пришли отпраздновать твой день рождения, а ты отказываешься выпить даже чашу вина — неужели презираешь нас?!

Сян Сюань ещё не успел опуститься на стул, как от этого оклика вынужден был снова подняться. Он осоловелыми глазами принялся всматриваться в говорившего.

Узнав в нём У Вэньдуна, старшего внука Маркиза Чжунюн, Сян Сюань невольно слегка нахмурился.

Маркиз Чжунюн пользовался в столице репутацией человека с прескверным характером, способного отвесить затрещину цензору прямо перед лицом Императора. Это был известный своей упёртостью и склонностью к рукоприкладству вояка.

А его любимый старший внук У Вэньдун вдобавок унаследовал все гены деда: он точно так же цеплялся к каждому встречному, а языком мог сразить кого угодно.

К тому же этот тип напился, и сейчас в нём наверняка заиграл его поганый нрав.

Кто-то из присутствующих тоже узнал У Вэньдуна и, зная его взрывной характер, поспешил тихонько подойти и предостеречь окружающих.

Слуги, неотрывно следившие за порядком на банкете, тоже заметили неладное и сообразили вовремя доложить во внутренние покои.

У Вэньдун в повседневной жизни, хоть и отличался вспыльчивым нравом, слыл человеком прямолинейным и широким, а потому был вполне популярен в столичных кругах.

Вот только у него имелся один изъян: стоило ему захмелеть, как он превращался в чистокровного дурня.

Тут же со всех сторон засуетились юноши, поддерживавшие хорошие отношения с обеими сторонами, пытаясь урезонить буяна, но разве У Вэньдун был способен воспринять хоть слово?

В его затуманенной голове сейчас билась лишь одна мысль: Сян Сюань отказался пить поднесённую им чашу, а значит, этот парень повёл себя не по-товарищески!

— Эй! Так будешь ты пить эту чашу или нет?!

Сян Сюань к этому моменту уже чувствовал себя дурно, а после столь грубого окрика У Вэньдуна в его груди вскипело раздражение.

Они с У Вэньдуном в обычные дни были знакомы лишь поверхностно, и сегодня У Вэньдун пришёл на праздник вместе с младшим сыном министра Лю.

Сян Сюань не мог не уважить У Вэньдуна ради своего доброго приятеля.

Немного помедлив, он всё же обратился к У Вэньдуну с примирительными словами:

— Брат У, прими мои искренние извинения, сегодня...

Не дав Сян Сюаню договорить, У Вэньдун вспылил первым:

— Тебе предлагают по-хорошему, а ты ломаешься, да? Мелкий щенок, я специально пришёл отведать твоего вина, а ты тут кривляешься, точно баба!

Как только эти слова слетели с его губ, на банкете на мгновение воцарилась тишина. Все перевели взгляд на Сян Сюаня, а лицо того успело покраснеть, побледнеть и снова потемнеть.

Как-никак, сегодня он выступал хозяином пира, поэтому Сян Сюаню оставалось лишь подавить подступающую ярость и отдать распоряжение стоявшему рядом слуге проводить У Вэньдуна в гостевую комнату отдохнуть.

Кое-кто уже поспешил сгладить углы, наперебой приговаривая:

— Молодой господин У явно перебрал, а с пьяного какой спрос — не стоит принимать его слова всерьёз, не сердитесь, не сердитесь.

У Вэньдун осоловело вылупил глаза и завопил:

— Кто перебрал?! Да я в жизни не опьянею!

Слуги бросились оттаскивать его, а он одновременно барахтался и продолжал нести всякую чепуху:

— Подумаешь! Какое слово я сказал не так? Этот Сян Сюань возомнил себя наследным княжичем Особняка герцога и нос задирает, дерьмо собачье! Родителей у него нет, чего это он возомнил о себе...

Стоило У Вэньдуну вывалить это, как окружающие поняли: быть беде. Находившиеся ближе всех тут же бросились зажимать ему рот руками.

Но голос у У Вэньдуна был громкий, и эти слова чётко долетели до ушей Сян Сюаня, чей гнев, который он до сих пор с трудом сдерживал, вмиг взметнулся до небес.

Его глаза налились кровью, во взгляде вспыхнули яростные искры. Он оттолкнул преграждавших ему путь людей и большими шагами приблизился к У Вэньдуну, холодно бросив:

— Что ты сказал?

У Вэньдун уже полностью вошёл во вкус хмеля, мысли и поступки совершенно не контролировались рассудком. Он изо всех сил вырвался из чужих рук и, ничуть не страшась, продолжил подливать масла в огонь:

— Слушай сюда, щенок, дедушка сказал, что твои родители... Ай-яй-яй!!

Сян Сюань без промедления схватил со стола целое блюдо тушеной свинины и с грохотом изо всех сил обрушил его прямо на голову У Вэньдуна — толстая и широкая белофарфоровая тарелка раскололась вдребезги.

Блюдо густо политой тёмным соусом и пышущей жаром свинины вылилось У Вэньдуну прямо на голову и лицо.

Столпившиеся вокруг юноши испугались, как бы их не задело брызгами, и мгновенно отскочили далеко в стороны.

Сам же У Вэньдун от такого удара на секунду остолбенел, и лишь обжигающе горячий соус вернул его в чувство.

— Ой! Ему голову разбили! — раздался чей-то возглас в толпе зевак.

У Вэньдун протянул руку и нащупал на лбу что-то мокрое и горячее, испачкав всю ладонь.

Он отвёл руку и посмотрел на неё: алая кровь смешалась с маслянистой подливкой, и только теперь он почувствовал, как едкая соль впилась в рану.

— Тсс! — У Вэньдуна от боли едва не прошибли слёзы.

Кто-то из любителей зрелищ, давно косо смотревший на выходки У Вэньдуна, теперь, видя его в таком жалкой виде, не удержался и прыснул со смеху, злорадствуя:

— Вы только посмотрите, его голова точь-в-точь как сахарный петушок на палочке!

— И то верно, я теперь до конца года на сахарные петушки и смотреть не стану!

Под эти насмешливые смешки У Вэньдун, снедаемый болью и злостью, единым движением выхватил из ножен висевший на поясе меч.

Великая Цзинь славилась своей воинской доблестью, и столичные юноши тоже обожали носить мечи. Дед У Вэньдуна был кадровым генералом, и У Вэньдун, унаследовавший семейный нрав, в будние дни вообще не выпускал оружие из рук.

Раздался звонкий лязг, благородный клинок вылетел из ножен, сверкнув холодной стали, отчего зеваки испуганно отступили ещё дальше.

Нашлись и те, кто испугался серьёзных последствий, однако смел лишь издалека выкрикивать уговоры:

— Молодой господин У, не горячитесь! Ранить человека — это вам не шутки!

У Вэньдун, с окровавленной и залитой маслом головой, злобно оскалился на говорившего:

— На чьей ты стороне?! Это он первый начал!

Окружающие: «...»

Если бы не твой поганый язык, стал бы он марать руки?

У Вэньдун вытаращил глаза и свирепо уставился на Сян Сюаня, после чего с криком ринулся на него, взмахнув мечом.

Шуан Лу со всех ног мчался во внутренние дворы. Сегодня госпожа уехала во дворец, так что оставалось только доложить о случившемся госпоже-матери.

В то же время в сознании Ся Мана раздался знакомый мелодичный звон.

«Поступило системное задание: просим хозяина немедленно отправиться в банкетный зал переднего двора, отыскать Сян Сюаня и помочь ему выбраться из опасности!»

«Поступило системное задание: просим хозяина немедленно отправиться в банкетный зал переднего двора, отыскать Сян Сюаня и помочь ему выбраться из опасности!»

Система повторила задание дважды подряд, и даже Ся Ман уловил нотки крайней срочности.

Он ещё не успел расспросить, что стряслось, как изнутри вбежала Мань Эр, всё ещё сжевывая надкусанную куриную ножку.

Увидев Ся Мана, она выпалила:

— Ман Ся, в переднем дворе ЧП, наш наследный княжич подрался с кем-то!

Ся Ман:

— От кого ты это услышала?

Мань Эр оторвалась от куриной ножки и пояснила:

— Я же прямо там была! Они опрокинули все столы, а я даже подобрала куриную ножку и съела её, эхе-хе!

Взглянув на её сияющее от восторга лицо, Ся Ман молча похлопал её по плечу:

— Ладно, я понял. Иди поиграй.

Автор поясняет: Извините, дорогие мои, ранее возникла небольшая проблема с контрактом, и ради сокращения объёма вчера пришлось пропустить главу. К счастью, все вопросы улажены, и впредь при отсутствии совершенно исключительных обстоятельств пропусков больше не будет!

http://bllate.org/book/25222/3005624